Рядом с тобой Карла Кэссиди Молодой вдове знаменитого живописца Джима Эббота не дают покоя и спустя год после гибели мужа. В квартире женщины появляются то фотография Эббота, то его куртка, словно брошенная минуту назад… Но ведь Эббота нет. Кто же пытается убедить Ванессу в обратном? Она либо сходит с ума, либо находится в опасности. Полиция относится к ее сбивчивым рассказам скептически. И единственный, кто верит Ванессе, – страстно влюбленный в нее Кристиан Коннор, мужчина, готовый рисковать жизнью ради любимой… Карла Кэссиди Рядом с тобой ПРОЛОГ В то утро Ванесса Эббот проснулась очень рано, еще до наступления рассвета. Из сладких объятий Морфея ее безжалостно выхватил ночной кошмар. Сердце бешено колосилось, лоб покрыла испарина. В комнате было темно, лишь пробивающийся между шторами свет уличного фонаря слегка очерчивал контуры предметов. Она села в постели и провела рукой по спутавшимся длинным темным волосам. Посмотрела на часы. Около шести. Ванесса протянула руку и утопила кнопку будильника, который должен был зазвонить через полчаса. Выбралась из кровати. Можно даже не пытаться снова уснуть. Ее сердце по-прежнему было не на месте, а горло сдавил страх. Ванесса накинула на плечи махровый халат и вышла из комнаты. Возможно, прикосновение мягкой уютной ткани и привычные утренние процедуры помогут ей скорее вернуться в реальность и забыть страшный сон. Проходя мимо второй спальни, она вдруг решила заглянуть туда. Осторожно открыла дверь и вошла в комнату. На прикроватной тумбочке стоял маленький ночник, свет которого мягким веером падал на кровать, освещая лицо Джонни. Он спал на боку и улыбался во сне. Без сомнения, ему снилось что-то очень приятное. Так и должно быть – десятилетним мальчишкам полагается видеть только хорошие сны. А ведь еще недавно она с трудом представляла себе, что ее сын сможет снова стать счастливым. Ванессе вдруг остро захотелось наклониться и поцеловать Джонни в лоб, ощутить губами его мягкую теплую кожу. Но нет, она не станет этого делать, потому что боится его разбудить. Ему еще можно поспать час, и она подавит в себе этот приступ нежности. Она на цыпочках вышла из комнаты и направилась к лестнице, и спустилась вниз, на кухню. Там Ванесса включила лампу над плитой и поставила на огонь турку. Пока кофе закипал, она села к столу и посмотрела в окно. Небо на востоке начинало светлеть, ночная мгла постепенно рассеивалась и сменялась холодной предрассветной белесостью. Ванесса плотнее запахнула на груди халат. Закашлялась. Скорее всего, успокаивала она себя, ей никак не удается согреться из-за сквозняков, постоянно гуляющих по их старому трехэтажному дому, а не из-за поселившейся в ней снова тревоги. Она старалась не думать о том, что ей приснилось. И только взяв в руки чашку с горячим кофе, Ванесса позволила себе вернуться мыслями к тому кошмару, который так рано поднял ее с постели. Ей всегда снился один и тот же сон. Она стоит на палубе корабля, а над ней появляется стая диких гусей. Сначала их немного. Безмолвным белым клином они летят на юг. Потом птиц становится все больше и больше. Их мощные тела и большие сильные крылья сливаются в темное облако, которое распространяется по всему небу и закрывает солнце. Меркнет свет, крики гусей становятся все громче, все неистовее, и от этой адской какофонии лопаются барабанные перепонки. Ванесса пытается закрыть уши ладонями, но звук не исчезает, и ей начинает казаться, что она сходите ума. И всегда в этот момент она просыпалась. Она прижала ладони к горячей чашке. Снова выглянула в окно. Этот кошмарный сон преследовал ее с детства. Иногда, правда, он пропадал на несколько лет. Первый раз Ванессе приснились эти птицы, когда ей было десять лет. В тот год в автомобильной катастрофе погибли ее родители. Потом, когда она уже училась в колледже, ее снова начал мучить этот кошмар. Вскоре выяснилось, что от сердечного приступа умер дед, человек, вырастивший Ванессу и заменивший ей родителей. Последний раз Ванесса видела свой кошмарный сон два года назад. Тогда она проснулась и обнаружила, что рядом с ней в постели нет мужа. В тот момент она испытала ни с чем не сравнимый ужас. Она уже знала – случилось что-то непоправимое и очень страшное. Но то, что случилось на самом деле, оказалось гораздо хуже того, что можно было предположить. Когда в двери дома Ванессы постучались полицейские, она ничуть не удивилась. Приснившийся ей сон снова принес беду. Машину Джима нашли на мосту Бродвей-Бридж. Обнаружился даже свидетель, который видел, как мужчина бросился с моста в холодные темные воды Миссури. На переднем сиденье в машине Джим оставил записку со словами: «Прости. Я так больше не могу». Муж хотел ей что-то объяснить и извиниться, но текст записки был странным и абсолютно непонятным. Его тело так и не нашли. Казалось, река просто поглотила его и навсегда похоронила в своей ненасытной утробе. Позже полицейские объяснили Ванессе, что так иногда случается – река не всегда отдает то, что попадает в ее глубины. Ванессе с Джонни пришлось выдержать этот ужасающий удар. Она хорошо помнила те страшные дни, которые были самыми мрачными в ее жизни. Родственники Джима, друзья и коллеги окружали ее и Джонни теплом и заботой и помогли им выжить. И вот теперь она опять видела тот же сон. Может быть, это как-то связано с открытием выставки? Она должна была сегодня представлять работы Джима, но ночное видение выбивало ее из колеи. Тревога не покидала Ванессу. Она снова посмотрела в окно. Робкое утреннее солнце уже появилось на горизонте. По спине Ванессы побежал холодок. ГЛАВА 1 – Как видите, в каждой спальне есть вместительный шкаф-купе, – сказала Ванесса Роберту и Кейт Уэрт. Кейт нахмурилась, и между ее ровно подкрашенными бровями пролегла неглубокая морщинка. – Эти шкафы-купе, конечно, тут кстати, но мне хотелось бы иметь одну общую спальню с окнами на запад. Может, имеет смысл посмотреть еще пару домов? И уже потом принимать окончательное решение? Давайте встретимся с вами еще раз завтра в обед. – Конечно. – Ванесса согласилась, хотя внутри ее все клокотало. Она уже три педели, день за днем, показывала этим покупателям самые разные дома исходя из заданного ценового диапазона, но парочка отвергала все предложения. У Ванессы сложилось впечатление, что Роберт был бы рад поселиться абсолютно в любом доме, но вот угодить Кейт, похоже, было практически невозможно. – Я подготовлю к завтрашнему дню еще несколько адресов, – сказала Ванесса, провожая покупателей к машине. – Мы могли бы встретиться, скажем, в час дня. Вас это устроит? Кейт посмотрела на мужа, и они оба закивали. Через минуту пара уже сидела в машине, а в следующую минуту роскошный автомобиль четы Уэрт уже скрылся за домом, расположенным в конце улицы. Глубоко вздохнув. Ванесса села в свою машину. Сегодняшний день никак нельзя считать удачным. Договор, который по идее должен быть подписан уже давным-давно, все никак не удавалось заключить. Ее работа с Уэртами превращалась в какую-то непрекращающуюся пытку. Кейт Уэрт хотела приобрести роскошный особняк за более чем скромные деньги. Избалованные и самоуверенные блондинки всегда были сущим кошмаром для любого риелтора. Ванесса включила печку, чтобы прогреть машину, затем выехала на дорогу и направилась домой. Было начало шестого, совсем мало времени оставалось до открытия выставки в галерее Андре. Сегодняшний вечер будет наполнен смешанными чувствами. Эта выставка должна быть жизнеутверждающей и доказать, что жизнь Джима не прошла даром, он успел сказать свое слово в искусстве. А для нее эта персональная выставка мужа будет «последнее прости». Да, имя Джима кое-что значило в мире искусства. Он уже при жизни стал признанным художником, и у него было несколько персональных выставок. В последний год жизни Джим написал целую серию новых картин. Все они лежали в его мастерской, но после гибели мужа Ванесса не могла заставить себя прикоснуться к ним. Она была не в силах это сделать. Владельцы разных частных галерей беспрестанно звонили и просили продать работы Джима, но Ванесса на все предложения отвечала отказом. Андре Галлахер был первым, кто поверил в Джима и выставил его картины в своей галерее. Поэтому теперь, когда пришло время дать возможность широкой публике ознакомиться с последними работами Джима, Ванесса решила предложить их именно Андре. Он сразу ухватился за эту идею, и вот сегодня вечером должна открыться выставка, на которой будет представлено двенадцать работ Джима. Попасть на открытие этой выставки можно было только по специальному приглашению. До шести еще оставалось время, и Ванесса собиралась заняться кое-какими делами. Прежде всего, ей нужно приготовить обед и подобрать несколько новых адресов, по которым она завтра поведет Уэртов. А потом им с Джонни нужно будет еще прилично одеться, чтобы на открытии выставки выглядеть пристойно. Выехав на дорогу, ведущую к ее дому, Ванесса сразу заметила машину Скотта. – Кажется, дела придется отложить, – пробормотала она про себя, выключая мотор. – Покой нам только снится. После смерти Джима Ванесса жила с тем ощущением, будто она постепенно куда-то несется и ей ни в коем случае нельзя останавливаться. Муж оставил их с сыном вообще без средств к существованию. Ни страховки, ни сбережений. Сначала она работала в агентстве недвижимости на полставки секретарем и отвечала на телефонные звонки. Позже ей представилась возможность перейти на риелторскую должность уже на полный рабочий день. Все деньги, которые зарабатывала Ванесса, уходили на еду и на содержание дома. Первый год без Джима превратился для нее в сущий кошмар. Ванесса боролась с отчаянием, гневом и чувством вины. Она изо всех сил старалась помочь сыну пережить внезапно обрушившееся на них горе. Она была единственным родителем и единственным кормильцем. Еще через полгода жизнь постепенно начала налаживаться. Время притупляло остроту переживаний. Иногда даже Ванесса ловила себя на мысли, что снова начинает радоваться жизни. – Всем привет! Я уже дома, – крикнула Ванесса и вошла в холл. Никто не отозвался, но она этому не удивилась. Ванесса знала, где искать Скотта и Джонни, – они были на третьем этаже в студии. Она бросила на стол свою сумочку, сняла пальто, повесила его на вешалку и пошла к лестнице, чтобы подняться на третий этаж. Этот дом они с Джимом купили в самом начале их супружеской жизни, и переезжать куда-то еще им в голову даже не приходило. Старинный особняк в центре современного мегаполиса был уютным островком безвозвратно ушедшего прошлого, и они его полюбили всей душой. Но дом достался им просто-таки в плачевном состоянии, срочно требовался ремонт. Первые годы жизни в этом доме Ванесса и Джим только и делали, что меняли трубы, укрепляли перекрытия, красили стены и перестилали полы. В конце концов, их жилище стало комфортным и красивым. Теперь она жила здесь с Джонни. Зимой по дому гуляли сквозняки, летом было чересчур жарко, но Ванесса любила эти старые стены и не променяла бы их ни на что другое. По какой-то неведомой причине этот дом давал Ванессе ощущение прочности, надежности и защищенности. На втором этаже было три большие спальни и две ванные комнаты – одна в конце коридора, другая около спальни Ванессы и Джима. Ванессе очень нравилась их большая общая спальня и просторная кухня, тоже располагавшаяся на втором этаже. Такая планировка стала результатом реконструкции дома. Джиму еще очень нравился чердак, и он сразу решил устроить там студию. Лестница, ведущая на третий этаж, была узкой и довольно крутой. Ванесса взялась рукой за перила. Она мгновенно уловила в воздухе знакомый запах, который раньше казался ей просто восхитительным, а теперь вызывал уныние и лишал покоя. Скипидар и масляная краска. Ванесса, разумеется, сразу же вспомнила Джима и все, что было с ним связано, – и хорошее, и плохое. Ванесса вошла в студию – большую удобную комнату с низким потолком и двумя мансардными окнами. Серое ноябрьское небо не могло дать достаточно света, поэтому сейчас в студии были включены практически все люстры. Джонни и Скотт стояли перед мольбертом спиной к Ванессе. В руках у Джонни была большая плоская кисть, и время от времени он прикасался ею к холсту. – Не затирай, – проговорил Скотт Уоррен. – Цвет становится невыразительным. – Привет, ребята, – сказала Ванесса. Оба одновременно оглянулись. – Привет, мам! – Джонни улыбнулся, и его улыбка мгновенно вызвала у Ванессы приступ пронзительной нежности. С ней так происходило всегда. Джонни был очень красивым мальчиком, но главное – он отличался добрым и приветливым нравом. – Если у парня так и дальше пойдет, то я ему буду уже ни к чему, – заметил Скотт. – Неправда, – возразил Джонни. – Мне еще учиться и учиться. Я еще не пробовал рисовать людей. – Можешь поработать еще минут пятнадцать. Потом иди отмываться. Обедать будем через полчаса. Поедим и начнем собираться. Джонни опять повернулся к картине. Похоже, он не хотел терять ни минуты. А Скотт и Ванесса отправились на кухню. Ванесса быстро накрыла на стол и стала доставать из холодильника продукты. Скотт расположился в кресле. – Ты готова к сегодняшнему вечеру? Лицо Ванессы на мгновение сделалось задумчивым и немного печальным. – Да, – просто ответила она. – Все деньги, которые я получу, пойдут на обучение Джонни. – Этот ребенок настолько талантлив, что иногда мне становится просто страшно, – сказал Скотт. Ванесса опять нахмурилась и чуть быстрее стала резать листья салата. – Меня это тоже беспокоит. Джонни все больше становится похожим на отца. – Да, он также талантлив, как и Джим, но, слава Богу, в нем нет той мрачности, которой отличался его отец. Джонни вообще довольно легко адаптируется к жизни и всему тому, что она ему преподносит. Ванесса благодарно улыбнулась сидящему напротив нее красивому блондину и начала резать перец. – Пообедаешь с нами? У нас, правда, ничего такого особенного нет. Пол курицы и салат. – Нет, спасибо, мне уже пора идти. – Он встал с кресла. На лице Ванессы снова появилась улыбка. – Надеюсь, вечером мы увидимся? – Ни за что на свете не пропущу это событие, – ответил Скотт и вышел из кухни. Ванесса положила нарезанные овощи в большую стеклянную салатницу. Она была рада, что Скотт Уоррен не забывал их и периодически навещал. Этот симпатичный мужчина с ямочкой на подбородке был лучшим другом ее мужа. Джим и Скотт познакомились много лет назад – в те времена, когда учились в художественном училище, и с тех пор практически никогда не расставались. Их внешняя несхожесть сразу бросалась в глаза. Скотт – высокий, общительный, веселый, а Джим – среднего роста, черноволосый, с печатью легкой грусти на лице. Единственное, что было у них общего, так это любовь к искусству. Но это чувство было столь велико и всеобъемлюще, что его вполне хватило бы для построения прочного фундамента человеческих отношений. Кроме Джима, в жизни Скотта существовал еще один мужчина. Его звали Эриком, он работал адвокатом. Если с Джимом Скотта связывали лишь платонические отношения, то Эрик был его давним и постоянным любовником. Скотт и Эрик вдвоем приходили в дом к Ванессе и Джиму. А после смерти Джима они поддерживали и оказывали всяческую помощь Ванессе. Скотт был учителем рисования и преподавал в старших классах школы. Когда Ванесса задерживалась на работе, он приезжал к Джонни, чтобы покормить его ужином и помочь сделать уроки. Благодарность Ванессы не знала границ. Если бы не Скотт, ее сын вряд ли так быстро оправился бы от потрясения. Когда Ванесса достала из микроволновки несколько разогретых кусочков курицы, в кухню вошел Джонни. – Какие новости в школе? – спросила она, садясь за стол. – Ничего особенного. Только мистер Абери дал нам задание, которое надо выполнить до начала каникул. Мы будем делать один общий проект, и каждый ученик должен подготовить свою часть. – И что же это за проект? – Ванесса положила куриную грудку на тарелку Джонни. – Мы должны написать рассказы о своих любимых животных или птицах. Мистер Абери сказал, что поставит дополнительный балл тем, кто иллюстрирует свой рассказ, то есть еще и нарисует это животное или птицу. Причем рисовать лучше на большом листе, чтобы можно было картинку повесить на доску, – пояснил Джонни, принимаясь за курицу. – И кого же выбрал ты? Джонни нахмурился и сразу же превратился в уменьшенную копию своего отца. – Я решил нарисовать птицу. Кардинала. Я нарисую его, а с Интернета скачаю, как он кричит. – Что ж, думаю, это очень хорошая идея. Успеешь сделать за неделю? Ведь до каникул остается всего неделя. – Конечно. Скотт сказал, что мы начнем рисовать кардинала завтра после школы. Они поговорили еще немного, а закончив ужин, разошлись по своим комнатам, чтобы одеться к вечеру. Ванесса достала из шкафа маленькое черное платье. Повертела его в руках. Потом подняла голову, и ее взгляд случайно упал на другое платье. Красное шелковое платье от Диора, которое всегда очень нравилось Джиму. «Может быть, его надеть?» – задумалась Ванесса. Джим купил ей это платье десять лет назад. Узнав, сколько оно стоит. Ванесса была поражена. Потом Джим всегда просил надевать его на годовщину их свадьбы и по всяким другим особенным поводам. После смерти мужа она ни разу не надела это красное платье. Ванессе казалось, что она уже никогда не решится его надеть. «Вот и сегодня надену черное», – подумала она и отправилась в душ. Стоя под теплыми упругими струями, Ванесса вдруг почувствовала, что ее опять начинает одолевать тоска. Мучительное одиночество, которое днем она старалась заглушить работой и массой всяких дел, давало о себе знать. Ей было только тридцать три, и она не хотела оставаться в одиночестве до конца своих дней. Когда сразу после колледжа Ванесса вышла замуж за Джима, она не сомневалась в том, что они будут вместе всю жизнь, до самой старости. Разумеется, у нее остался Джонни, ее любимый сын. Но иногда ей хочется, чтобы рядом оказался мужчина. И не только для умных разговоров. Ей не хватало той близости, интимности в отношениях между мужчиной и женщиной, которая возникает лишь в том случае, если их связывает секс. Ванесса вышла из душевой кабины, выключила воду, завернулась в большое махровое полотенце. Теперь ее мысли сосредоточились на сегодняшнем вечере. Андре сделал все возможное для того, чтобы вечер удался. Он разослал приглашения самым известным искусствоведам, коллекционерам и меценатам Канзас-Сити, а кроме того, владельцам частных галерей и выставочных залов. На выставку должны были приехать и все родственники Джима. Ванесса надела черное платье. Свои роскошные черные волосы она собрала в элегантный узел на затылке. Потом сделала макияж и присела на край кровати, чтобы выбрать драгоценности. Ее взгляд скользнул по фотографии Джима, стоявшей на прикроватной тумбочке. Ванесса нечасто смотрела на нее. Иногда ей даже хотелось убрать этот снимок. Если Джонни и заметил бы исчезновение фотографии, то вряд ли это его сильно огорчило. Да что и говорить, Джонни в последнее время удивлял ее. Недавно он сказал, что не будет возражать, если она начнет встречаться с кем-нибудь. Похоже, ему тоже не хватало общения с мужчиной. Она надела золотые серьги, свой любимый браслет и пошла искать Джонни. Ванесса нашла сына в коридоре перед большим зеркалом. Он пытался завязать галстук. – Разреши, я помогу тебе, – предложила она и взяла в руки концы его серо-черного галстука. – Ты классно выглядишь, мам. – Ты тоже отлично выглядишь, очень по-взрослому, – отметила Ванесса. Она завязала аккуратный узел, слегка приподняла пальцами подбородок Джонни и прикоснулась губами к его лбу. Джонни вытер свой лоб тыльной стороной ладони. – Зачем ты стираешь мой поцелуй? Он усмехнулся: – Я не стираю, а втираю. Спускаясь с сыном по лестнице, Ванесса радовалась, что у них с Джонни неплохое настроение. Хорошо, если оно сохранится до конца вечера. Сегодня в их жизни знаменательное событие, они оба именно так оценивают предстоящую выставку. Они пережили страшную трагедию, и теперь пришло время расстаться с прошлым – с картинами Джима. Он смотрел, как они выходили из дома, садились в машину, как растворились в синих сумерках. Сегодня они продадут его картины. Сначала она разрушила его, уничтожила, а теперь собирается нажиться на его таланте. Они заплатят за это. Они все, один за другим, заплатят… Они только использовали его, а когда ему потребовалась помощь, рядом с ним не оказалось никого. Он уничтожит их всех, кроме Джонни. Мальчик уж очень похож на него. Он убьет их всех, чтобы спасти Джонни и его талант. Да, именно так и следует сделать. Он методически расковыривал заусенец на большом пальце. Мысли в его голове проносились с огромной скоростью. Ему казалось, что все так легко изменить. Он думал, что все под контролем. Но вышло по-другому. Было столько возможностей повернуть события в другое русло, но никого это не беспокоило. Никому не было дела до этого. Он посмотрел на свой большой палец. Вокруг ногтя появилась красная каемка. Кровь. Красный цвет – это цвет страсти. Он всех раскрасит красным… ГЛАВА 2 Галерея Андре располагалась в клубе «Плаза» в Канзас-Сити. Это большое трехэтажное здание вмещало массу маленьких магазинчиков, кафе, ресторанов и кинозалов. В центре каждого этажа – просторный зал с фонтаном. Клуб «Плаза» был излюбленным местом отдыха туристов и местных жителей. Галерея находилась на первом этаже, над входом висела маленькая скромная табличка. Но внутри помещения все было устроено более чем роскошно: яркие контрастные цвета, удачная комбинация различных материалов, современные декоративные детали интерьера. Помощница Андре, Кэрри Синклер, увидев входящих в галерею Ванессу и Джонни, поприветствовала их. – Заходите, заходите, – обратилась она к ним, улыбнулась, впустила внутрь и закрыла дверь на замок. – Официальное открытие в восемь. Андре уже ждет вас. Ванесса и Джонни направились в дальний конец галерой, к кабинету Андре. Они молча шли по плотному серому ковру, поглощающему звуки шагов, и со всех сторон их окружали работы Джима. Белые стены и дополнительная подсветка подчеркивали насыщенную полноту его полотен. Ванессе казалось, что, придя в галерею, она испытает потрясение или что-то близкое к этому ощущению. Она боялась, что страшная потеря вновь напомнит о себе вспышкой эмоций и загнанное внутрь отчаяние всколыхнется в ней с новой силой. Но к своему удивлению, Ванесса пока ничего подобного не чувствовала… Неожиданно она вдруг подумала о том, что, наконец, настало время показать работы Джима и расстаться со своим прошлым, которое лежало на ее плечах тяжким бременем воспоминаний, угрызений совести, раздумий о правильности и неправильности собственных действий. Теперь она уже была готова встретить будущее, каким бы оно ни оказалось. – Ванесса, ты выглядишь потрясающе. Андре, высокий лысый мужчина с карими глазами, встретил Ванессу на пороге своего кабинета. Он слегка пожал ее руки. Затем взъерошил волосы на голове Джонни. – Господи, да с тех пор как я последний раз тебя видел, ты вырос на целый фут. Джонни улыбнулся Андре: – Когда-нибудь и мои работы будут тут висеть. – Что ж, почту за честь, – с улыбкой сказал Андре и посмотрел на Ванессу. – Все пошло так гладко, что это даже вызывает удивление. Вино и закуска уже доставлены, официанты тоже прибыли. В общем, все готово. Окинув взглядом галерею, Андре спросил: – Как тебе наша находка? Я имею в виду белые стены. Сначала я хотел сделать иначе, но в картинах Джима такое буйство красок, что на любом другом фоне они бы просто терялись. Цветной фон делал бы его работы более спокойными, приглушал эмоции. А эмоции в его картинах – главное. – Полностью с тобой согласна, Андре, – заверила хозяина галереи Ванесса. Она тоже окинула взглядом картины и опять углубилась в воспоминания о человеке, который их создал. «Гениальность, граничащая с сумасшествием», – именно так характеризовали критики работы Джима. И это было более чем точным определением. Он писал пейзажи, но все линии, все контуры предметов подавались так, что, глядя на них, человек невольно начинал ощущать тревогу, внутренний дискомфорт и нечто вроде головокружения. Яркие, насыщенные цвета, которые так любил Джим, усиливали до предела это чувство дискомфорта. Его любимым цветом был красный… Внезапно на Ванессу обрушился водопад самых разнообразных эмоций. Отчаяние сменилось чувством вины, затем грустью, безысходностью и, наконец, пониманием того, что все это придется принять и смириться с существующим положением вещей. Джим сейчас должен был тоже здесь присутствовать. Она так и не смогла понять, почему вдруг ее муж таким ужасным способом решил разобраться с собой. Она не понимала, что за демоны разрывали его душу. Два года после его гибели Ванесса мучила себя вопросами и не находила ответов. Два года ее терзало чувство вины. И только теперь она начала постепенно успокаиваться и сознавать, что со смертью мужа ее собственная жизнь не кончилась. – Все в порядке? – спросил Андре, прерывая ход ее мыслей. – Да-да, все хорошо, – ответила Ванесса с улыбкой и положила руку на плечо Джонни. – Мне очень приятно видеть работы Джима здесь, на выставке, а не в подвале нашего дома, где они просто пылились. Думаю, и Джонни согласится со мной. – Конечно. А когда официанты принесут еду? – спросил он. Андре и Ванесса рассмеялись. – Скоро, – ответил Андре и посмотрел на свои часы. – До открытия выставки осталось всего несколько минут. – Пора пускать посетителей. Поможешь мне, Джонни? – С удовольствием, – ответил он, и они с Андре направились к дверям, а к Ванессе в этот момент подошла Кэрри. – Хотите, я что-нибудь принесу вам? Может быть, бокал шампанского? – Нет, спасибо, просто газированной воды. Когда Кэрри вернулась с бокалом лимонада, двери уже были открыты и один за другим в галерею начали заходить люди. К девяти часам галерея уже была заполнена до отказа. Официанты разносили бокалы с шампанским, гости переговаривались, приветствовали друг друга, смеялись. Монотонный гул голосов с каждой минутой становился все громче. Ванесса в окружении гостей стояла немного в стороне, в небольшом алькове, пила лимонад, что-то обсуждала со своими знакомыми и время от времени окидывала взглядом галерею. В дальнем углу зала собрались родственники Джима. Его мать, отец, три брата со своими благопристойными женами стояли тесным кружком, переговаривались и смеялись. Джонни пристроился рядом с Брайаном, старшим братом Джима, и, запрокинув голову, с восхищением смотрел на него. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Брайан оглянулся и увидел Ванессу. Подмигнул ей. Он был хорошим, добрым парнем. Ванесса всегда обращалась к нему, если ей была нужна какая-то помощь. На заупокойной мессе, состоявшейся после гибели Джима, Брайан стоял рядом с Ванессой, всячески поддерживал и утешал ее. Когда Ванесса влюбилась в Джима, она сразу же полюбила и его большую семью. Веселые, дружные, иногда слишком шумные и эмоциональные, они со стороны выглядели очень даже привлекательно. Ванесса росла в небольшой семье, и ей очень хотелось стать частью этого большого дружного семейного клана. Ванесса узнала и нескольких искусствоведов. Они бродили по галерее в сопровождении членов городского совета. Почтил своим вниманием выставку и мэр города. Мэтт Макканн, агент Джима, пожевывая незажженную сигару, сидел в кресле, со снисходительным добродушием слушал болтовню высокой блондинки с очень большой и практически совсем открытой грудью. Ванесса догадалась, что эта женщина – художник и хочет, чтобы Мэтт представил ее присутствовавшим здесь владельцам галерей. Пользуясь возможностью, Мэтт с удовольствием ласкал взглядом соблазнительные груди блондинки и поощрительно кивал. Но Ванесса хорошо знала, что Мэтт помогал художникам только в том случае, если они были по-настоящему талантливы. Другие аргументы в расчет не принимались. Здесь были Скотт и Эрик, оба красивые и обаятельные. Скотт, светловолосый, с мягкими чертами лица, оживленный. В облике темноволосого и черноглазого Эрика ощущалось что-то демоническое и откровенно чувственное. Они внимательно рассматривали стоящую на постаменте небольшую скульптуру и обсуждали ее достоинства. Ванесса слышала долетающие до нее обрывки фраз и радовалась тому, что в основном гости говорили о картинах Джима, а не об обстоятельствах его трагической смерти. Через какое-то время к Ванессе снова подошел Андре. – Я ищу тебя везде, – сказал он. – Тут есть один человек… Мне бы хотелось тебя с ним познакомить. Андре взял Ванессу за руку и вместе с ней стал пробираться через толпу. Они направлялись к мужчине, который стоял к ним спиной и внимательно рассматривал одну из картин Джима. Первое, что бросилось Ванессе в глаза, так это то, что незнакомец был довольно высоким и широкоплечим. И что на нем великолепно сидел пиджак. – Кристиан! – окликнул мужчину Андре. Он обернулся, и Ванесса почувствовала, что у нее внутри вспорхнул рой бабочек. Серые дымчатые глаза незнакомца устремились на Ванессу. Его взгляд завораживал и мгновенно приковывал к себе внимание. Он улыбнулся, слегка обнажив белоснежный ряд зубов. О, да у него была просто потрясающая улыбка! – Ванесса, это Кристиан Коннор, мой лучший друг, который собрался покупать себе дом. А это Ванесса, единственный риелтор, которому я мог бы довериться, если бы задумал приобрести себе жилье. – Очень приятно познакомиться с вами. – Он пожал протянутую ему руку и окинул Ванессу быстрым оценивающим взглядом. – Мне тоже мистер Коннор. – Можно просто Кристиан, – сказал он. – Вон там стоит Томас Рэндолф из «Канзас-Сити стар». Мне нужно срочно с ним переговорить. Прощу прощения. – И Андре бросился через толпу к сутулому пожилому человеку в очках, что-то быстро пишущему в своем блокноте. Ванесса всегда гордилась своим умением вести светскую беседу. Но теперь, оставшись наедине с Кристианом Коннором, она вдруг почувствовала, что потеряла дар речи. Ее язык просто прилип к небу. Она отпила немножко лимонада и кашлянула, чтобы рассеять атмосферу неловкого молчания. Господи, как он хорош! Какие красивые волосы цвета меда и какой чувственный взгляд. – Итак, Кристиан, вы увлекаетесь искусством? – наконец собравшись с мыслями, спросила она. Ничего более оригинального ей, конечно, в голову не пришло. Он улыбнулся своей ослепительной улыбкой и слегка наклонился к Ванессе: – Хотите, я открою вам небольшой секрет? По правде говоря, я увлекаюсь пивом, футболом и… немного классическим роком. А все свободное от увлечений время я провожу на работе. Мне приходится много работать. Так что искусство не мой конек. Его непосредственность и прямолинейность очень понравились Ванессе. – Тогда что же вы делаете здесь? – Дело в том, что мы с Андре заключили пари. Два дня назад «Чифс» играл с «Оуклендом», и мы договорились, что, если проиграет «Чифс», Андре будет целый день работать на одном из моих сайтов, а если проиграет «Оукленд»… – он пожал плечами, – то я приму его условия. «Оукленд» действительно проиграл, поэтому я здесь. Хотя рой бабочек внутри кружил по-прежнему, Ванесса почувствовала, что начинает расслабляться. – Так, значит, вы впервые на художественной выставке? – Да, это так. – И как она вам? – Шампанское великолепное, канапе выше всяких похвал, и что касается компании, в которой я оказался благодаря своему другу, так она просто очаровательна. Он флиртует с ней? Ванесса вздохнула. Она так давно не общалась с мужчинами, что никак не могла понять, пытается ли ее новый знакомый заигрывать с ней или этот комплимент лишь дань вежливости. Тем не менее она благодарно улыбнулась – рядом с этим мужчиной Ванесса снова ощущала себя женщиной. – А если бы проиграл пари Андре? Ему бы пришлось делать работу для одного из ваших сайтов? Вы, кажется, так сказали? – Да, именно этим ему и пришлось бы заниматься. – А что у вас за работа? – поинтересовалась Ванесса. – Владею фирмой «Коннор констракшн». Мы строим торговые центры, гостиницы, развлекательные комплексы. Но сейчас очень нужен риелтор, который помог бы мне подыскать хороший дом. Могу ли я воспользоваться вашими услугами? – С удовольствием выполню вашу просьбу. – Возбуждение, охватившее Ванессу несколько минут назад, сразу сошло на нет. Возможно, он даже и не собирался с ней флиртовать… Вполне вероятно, что ему просто нужен хороший риелтор. Она достала из сумки свою визитную карточку. – Вот, возьмите. Позвоните мне, и мы обсудим, что сможем для вас сделать. Он положил ей визитную карточку в карман и снова посмотрел на висевшую перед ним картину. – Я всегда восхищался талантливыми людьми. – А вы никогда не задумывались над тем, каково это – быть талантливым человеком. Талант не такая уж хорошая вещь, какой может показаться на первый взгляд. Неожиданно к Ванессе подбежал Джонни, и ей пришлось представить сына Кристиану. – Бабушка хочет поговорить с тобой, – сказал мальчик. – Они уже собираются уходить. Ванесса улыбнулась своему новому знакомому: – Рада была познакомиться. – Мы скоро с вами увидимся. Ванесса и Джонни заторопились к выходу. Кристиан Коннор проводил их взглядом. У самых дверей их поджидали родственники Джима. Андре много рассказывал ему о Ванессе и о произошедшей в ее жизни трагедии. Кристиан знал, какой сильной и мужественной была эта женщина. Знал и о том, что она очень заботливая мать. А, кроме того, хороший риелтор. Но Андре забыл упомянуть о ее главном достоинстве – Ванесса отличалась исключительной красотой. Он снова поискал ее глазами. И нашел. Ванесса стояла к нему спиной. Маленькое черное платье подчеркивало стройность и хрупкость ее фигурки, которая при этом отнюдь не была лишена женственности. У нее были длинные, с изящными икрами, ноги, и двигалась она легко и необыкновенно грациозно. Кристиан попытался представить себе как Ванесса будет выглядеть с распущенными волосами. Без сомнения, это очень пойдет ей. В ее темно-голубых глазах уже была усталость от жизни, что неудивительно, если принять во внимание случившуюся с ней трагедию. Вероятно, совсем непросто пережить самоубийство близкого человека. Он огляделся. Нахмурился. Эти картины вокруг и есть ее мир. Она существует среди талантливых, экзальтированных и состоятельных людей, принадлежащих к элитарному сообществу. Он вырос в похожем мире. И теперь этот мир держал его мертвой хваткой, у него недоставало сил освободиться. На мгновение в груди снова поднялась волна раздражения. Время от времени в разных изданиях, в колонках светской хроники ему попадалась информация о жизни отца. Примерно раз в неделю Кристиан обязательно звонил своей матери, но с отцом он не общался уже много лет. Он снова посмотрел на Ванессу. Разумеется, он позвонит ей. Они встретятся, она станет показывать ему дом. И тогда, возможно, он вынет из ее волос заколку… – Нам пора, – сказала Ванесса Андре. – Вы хотите так рано уйти? – Уже десять, а Джонни завтра в школу. – Она привстала на цыпочки и быстро чмокнула Андре в щеку. – Ты завра позвонишь? – Как только проснусь. – Он наклонился к Ванессе и тихо прошептал ей на ухо: – Эта выставка принесет нам большой успех. Через день Джонни сможет отправиться в новую школу, в какую только пожелает. Ванесса благодарно улыбнулась. Она хорошо знала, что Андре беспокоила судьба ее сына. Сколько бы она ни работала в своем агентстве недвижимости, она бы никогда не смогла заработать столько денег, сколько требовалось для обеспечения надежного будущего Джонни. Попрощавшись с Андре, Ванесса и Джонни вышли из галереи и направились к машине. Когда она завела мотор, Джонни громко зевнул. – Завтра целый день ты будешь чувствовать себя измученным. Уже почти половина одиннадцатою, – сказала она, включая печку. – Не волнуйся, все в порядке. Мне все очень понравилось. А бабушка такая смешная и говорит всякие глупости. Ванесса улыбнулась: – Думаю, она просто выпила лишний бокал шампанского. – Она сказала, что на День благодарения испечет два яблочных пирога и один передаст нам. – Она хорошая бабушка. – Дядя Гарретт обещал на этой неделе повести меня в парк. – Отлично, – одобрительно кивнула Ванесса, хотя ей было хорошо известно, что брат Джима очень любил давать обещания, но почти никогда их не выполнял. Несмотря на самые лучшие намерения, его планы редко воплощались в жизнь. Когда Ванесса выехала с парковки па дорогу, Джонни снова откровенно зевнул. – А теперь немедленно в постель, – сказала она, заходя в дом. – Через пару минут я поднимусь к тебе пожелать спокойной ночи. Джонни направился к лестнице, а Ванесса зашла в гостиную, которую в последнее время она использовала как кабинет. Она еще не успела подготовить список адресов, по которым завтра ей предстояло водить Уэртов. Включив компьютер. Ванесса стала ждать, когда он загрузится. Она откинулась на спинку кресла, и ее мысли снова вернулись к сегодняшнему вечеру. Если бы даже ни одна картина Джима не была сегодня продана, для нее этот вечер все равно имел бы очень важное значение. Она рассматривает его как прощание со своим погибшим мужем – романтичным, склонным к частым депрессиям мужчиной, которого она полюбила, будучи еще совсем юной девушкой. Теперь, наконец, она смогла отпустить от себя прошлое и повернуться лицом к будущему. Она простилась с человеком, с которым прожила девять лет. Ванесса все это время отчаянно пыталась его понять. Но он все-таки ушел из жизни и, видимо, принял это решение тогда, когда голоса внутренних демонов заглушили в нем все остальное и он окончательно потерял способность воспринимать что бы то ни было, кроме живших в нем чудовищ. Ванесса нашла пару подходящих адресов, отпечатала их, а потом выключила компьютер. Поднимаясь по лестнице к Джонни, она вдруг подумала о Кристиане Конноре. Интересно, позвонит ли он? Ей почему-то нравилось думать об этом человеке. И было приятно сейчас смотреть на спящего сына. Джонни, по всей видимости, заснул сразу же, как только его голова коснулась подушки. Ванесса улыбнулась. Ее сердце сжалось. Она очень любила сына и ради него была готова на все. Джонни был милым и покладистым ребенком. С ним никогда не возникало никаких сложностей. Хорошо бы эта легкость в его характере сохранилась и, став взрослым, он оставался таким же добрым и великодушным. После смерти Джима она водила Джонни к психотерапевту, но недолго. Мальчик восстановился на удивление быстро. Больше всего на свете Ванесса боялась, что смерть отца отразится на психике сына, тяжким бременем ляжет на его хрупкие плечи и скажется на всей его дальнейшей жизни. Ванесса прочитала статью, в которой шла речь о том, что у ребенка, отец или мать которого покончили жизнь самоубийством, со временем могут начаться проблемы эмоционального характера, а это, в свою очередь, может привести к психическому заболеванию. Поэтому она решила принять меры и не допустить того, чтобы с ее сыном случилось что-нибудь подобное. После трех месяцев еженедельных занятий с психотерапевтом стало ясно, что Джонни сумеет пережить потерю отца и что со временем эту рану удастся залечить. От порыва ветра задребезжали оконные стекла. Ванесса подошла к кровати и подоткнула под Джонни одеяло. Затем вышла из его комнаты и направилась в свою спальню. И опять по какой-то непонятной причине в ней проснулась тревога. Хотя вечер прошел великолепно, смутное беспокойство и ощущение надвигающейся беды неотступно преследовали ее. Ванесса переоделась в пижаму и легла в кровать. Перед тем как выключить свет, она взяла с прикроватной тумбочки фотографию Джима, внимательно посмотрела на нее, а затем положила в нижний ящик. И только тогда, когда она уже выключила в комнате свет, а завывания осеннего ветра за окном сделались еще громче и отчаяннее, Ванесса вспомнила тот кошмарный сон, который приснился ей прошлой ночью. Сон, предвестник смерти… «Может быть, на этот раз все же обойдется, – прошептала она. – Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы беда прошла стороной». Последний посетитель покинул галерею уже за полночь. Андре осмотрел зал и, убедившись, что, кроме него, тут уже никого нет, запер центральную дверь, потушил свет и направился в свой кабинет. Из кабинета Андре можно было выйти не только в галерею, но и через другую дверь в небольшой холл, а затем сразу на улицу. В холле стоял человек и прислушивался к доносящимся из кабинета звукам. Его пальцы с силой сжимали небольшую гранитную скульптурку. Когда Андре вышел из кабинета в холл, его глаза расширились от удивления. – Сюрприз, – сказал мужчина и с силой ударил Андре своей гранитной скульптуркой по голове. Заливаясь кровью и не издав ни звука, Андре упал на пол. На его лбу зияла глубокая вмятина. На холодном мраморном полу холла зловещим красным цветком расплывалась лужа крови. ГЛАВА 3 – О Господи, – пробормотал детектив Тайлер Кинг, рассматривая распростертое на полу тело Андре Галлахера. – Да уж, картина не из приятных, – сказала Дженнифер Томпкинс, новая напарница Тайлера, осторожно обходя лужу крови, образовавшуюся вокруг головы трупа. – Кто звонил в полицию? – спросил Тайлер молодого полицейского, стоявшего у дверей кабинета. Офицер, больше похожий на мальчишку, чем на полицейского, работающего в отделе по расследованию убийств, продолжал внимательно рассматривать тело… – Звонила помощница убитого, – сообщил он и, раскрыв свой маленький блокнотик, прочитал: – Ее зовут Кэрри Синклер. Она пришла на работу без пятнадцати десять, обнаружила убитого и сразу же позвонила девять один один. Мы встретились с ней в сквере за галереей. – А где медэксперт? Где криминалисты? Куда, черт возьми, все подевались? Все кофе пьют? – с плохо скрываемым раздражением спросила Дженнифер и со злостью выплюнула белый комок жвачки в мраморную урну. Тайлер бросил на нее свирепый взгляд. Ему никогда не нравились полицейские с диктаторскими замашками, торопящиеся сделать себе имя. Он с самого начала подозревал, что их отношения с этой женщиной не сложатся, а если и сложатся, то с большим трудом. Они уже восемнадцать дней работали вместе. Целых восемнадцать дней непрекращающегося кошмара. – Полицейский, расследующий убийство, в первую очередь должен иметь терпение, – спокойно заметил Тайлер. – Мое терпение почему-то все время испытывают, – парировала она. В ее карих глазах мелькнули злые огоньки. – Надо допросить Кэрри Синклер, – сказал Тайлер. Он не приказывал Дженнифер, но это прозвучало как распоряжение. Сейчас было только пол-одиннадцатого, но эта женщина уже умудрилась довести его до белого каления. – Пока с телом убитого работает медэксперт, я хотела бы находиться здесь. Тайлер метнул в ее сторону ледяной взгляд. Меньше месяца со значком и думает, что может тут устанавливать свои законы! – Я тут старший, и мне решать, кто и что здесь будет делать. Идите займитесь Кэрри Синклер. – И он жестом указал ей на дверь. Она перехватила его взгляд, вздохнула. Медленно повернулась и, лениво покачивая бедрами, направилась к дверям. Для своих двадцати шести лет Дженнифер была чересчур уверенной в себе девушкой, что, разумеется, объяснялось молодостью и неопытностью. «Над ней придется серьезно работать», – с раздражением подумал Тайлер. Он был старше ее всего на десять лет. Но эти десять лет принесли ему бесценный опыт, и за это время он успел стать высококвалифицированным специалистом. «Из этой девушки, – думал он, – со временем может выйти отличный следователь, если направить ее таланты в нужное русло. Но если одержат верх своеволие и упрямство, то те же таланты могут сыграть с ней злую шутку и даже погубить ее». Когда Дженнифер ушла, Тайлер сразу забыл о распрях со своей напарницей и сконцентрировался на деле – ему нужно самым внимательным образом осмотреть тело убитого, холл и кабинет. Собственно говоря, может быть, даже к лучшему, что медэксперт пока задерживается. Это дает ему возможность немного подумать и представить, что и как тут происходило. Тайлер знал, что через несколько минут на месте преступления будет целая толпа народа. Он окинул взглядом кабинет, надеясь найти какие-нибудь подсказки. На деревянной полке, висевшей над массивным письменным столом, стояли статуэтки. Под каждой фигуркой был прикреплен маленький ярлык с ценой. Стоимость любой из этих вещиц значительно превышала месячную зарплату Тайлера. Тайлер продолжал внимательно осматривать комнату. Хотя и создавалось впечатление, что ничего из кабинета не пропало и все вещи остались на своих местах, исключать версию ограбления пока нельзя. На столе лежала небольшая стопка бумаги и папка, здесь же был компьютер, лампа, пара фотографий – все в идеальном порядке. И только несколько пятен крови на боковой поверхности стола напоминали о произошедшей трагедии. Тело Андре Галлахера лежало на пороге кабинета. Брызги крови веером разлетелись по полу и попали на стоящую рядом мебель. Тайлер снова посмотрел на труп. И как только его узнала помощница? От лица ничего не осталось. Лобные кости были проломлены, и их осколки торчали над поверхностью черепа. Месиво из запекшейся крови и мозга растеклось по всему лицу убитого. Без сомнения, этого мужчину били по голове чем-то тяжелым. Его череп был поврежден с нескольких сторон. По всей видимости, убийца наносил удар за ударом уже по мертвому телу. Детектив присел на корточки и снова посмотрел на убито. И вдруг на белой рубашке он увидел ярко-красную полоску. И это не кровь. Слишком уж эта полоска была насыщенной по цвету. Слишком красной. Тайлер наклонился пониже и принюхался. Краска! Масляная краска! – Беседуем с дьяволом? – послышался низкий хрипловатый голос. Тайлер повернул голову и увидел входящего доктора Пипа. Его настоящее имя было другим, но по какой-то непонятной причине этого медэксперта все называли именно так. Он был невысоким активным крепышом, с острым умом и хорошим чувством юмора. Некоторых людей, правда, иногда обижали его язвительные замечания, кое-кто просто не обращал на это внимания, но Тайлер очень ценил проницательный ум и наблюдательность Пипа, хотя особым человеколюбием этот субъект явно не отличался. – Беседы пока не получается. Один монолог. Дьявол не желает со мной разговаривать, – с усмешкой ответил Тайлер. Пип подошел к трупу, положил на пол свой большой квадратный чемодан и достал перчатки. – Дайте время, и он заговорит. Рано или поздно они все открывают свои секреты. Разумеется, так оно и будет. Тайлеру постоянно приходилось проникать в головы жертв и их убийц, чтобы найти ответы на те или иные вопросы. Иногда он даже пугался той легкости, с которой ему удавалось перевоплощаться в образ того или иного человека, выстраивать ход его мыслей и моделировать поведение в тех или иных обстоятельствах. Но Тайлер старался не думать об этом. Он стал наблюдать за доктором Пипом, который уже начал осматривать труп и измерять его температуру, чтобы определить примерное время наступления смерти. Тайлер не стал сообщать доктору Пипу о красной краске, которую он обнаружил на груди Андре. Медэксперт сам прекрасно знал, какие образцы тканей и материалов следует собрать и отправить в лабораторию на анализ. Детективу все время хотелось поторопить медэксперта, который, казалось, вот-вот уснет над трупом. Но Пип был не из тех, кто первым прибегает к финишу, делал все очень тщательно и аккуратно, и в этом с ним никто не мог сравниться. – Смерть наступила, разумеется, в результате черепно-мозговой травмы. Не нужно быть ученым-кибернетиком, чтобы понять, от чего он умер. Его лицо просто вбито в затылочную часть черепа. – Продолжая осматривать тело, Пип начал насвистывать мелодию «Рокет мэн». Наконец он закрыл свой чемодан и встал. – После вскрытия, конечно, могут выплыть еще какие-нибудь детали. Но пока я могу утверждать, что он был забит до смерти каким-то тяжелым предметом. И это произошло вчера вечером, где-то между десятью и двенадцатью часами. Через пару минут после того, как закончил свою работу медэксперт, на место преступления прибыли криминалисты. Когда тело унесли, они начали осматривать помещение. Снова вернулась Дженнифер. Ее лицо по-прежнему выражало раздражение и некоторое разочарование. – Плохие новости. – В чем дело? – Кэрри Синклер сообщила, что вчера в галерее состоялось открытие выставки. Присутствовали семьдесят пять человек гостей плюс обслуживающий персонал. – И почему это плохие новости? Дженнифер в очередной раз сплюнула жвачку. Вздохнула. – Это означает, – произнесла она нарочито спокойным тоном, – что у нас, по крайней мере, восемьдесят человек подозреваемых. – Не такие уж плохие новости, – скромно возразил Тайлер. – Это всего лишь означает, что нам есть от чего оттолкнуться. Конечно, обычно у нас нет такого числа подозреваемых. Ну и что? – Она сказала, что в верхнем ящике письменного стола лежит список гостей, приглашенных на открытие выставки. – А чьи работы выставлялись вчера в галерее? Дженнифер нахмурилась. – Я не спросила. – Ее щеки покрылись густым румянцем. – Мне нужно пойти узнать. – И передайте ей, что для составления официального заявления она должна поехать с нами в участок. Тайлер бросил взгляд на свою напарницу. «Только спокойно, не раздражаться», – сказал он себе. Когда Дженнифер ушла, он снова начал осматривать кабинет. Хотелось бы знать, когда же этот самый дьявол раскроет свою тайну. ГЛАВА 4 Агентство недвижимости «Уоллас риелти» находилось в пятнадцати минутах езды от дома Ванессы. Близость к дому была одной из тех причин, по которым она устроилась на работу именно в это агентство. Ванессу привлекло и то обстоятельство, что в «Уоллас риелти» отдавалось предпочтение прежде всего личным контактам и непосредственному общению с клиентами. В век Интернета и компьютерной переписки подобные методы работы уже были редкостью, хотя для многих людей прямой контакт куда важнее шаблонного, безликого обмена информацией по электронной почте. Все восемь риелторов, работающих в агентстве, встречались со своими клиентами вне офиса. Застать их на рабочих местах всех и сразу можно было только в десять часов утра, когда Дейв Уоллас проводил совещание со своим персоналом. В девять тридцать Ванесса вошла в агентство. Ее поприветствовала секретарь Алисия Ричардс, которая должна была принимать все телефонные звонки, поступающие в агентство. Эта функция входила в круг ее обязанностей. – Как все вчера прошло? – спросила Алисия. Если бы она сказала, что выставка провалилась, то это, безусловно, обрадовало бы Алисию. Она была из тех, кто с восторгом встречает сообщения о всяких несчастьях и черпает из чужих бед энергию. – Хорошо, – ответила Ванесса и усмехнулась. Но теперь можно с уверенностью сказать, что с этого момента Алисия будет пребывать в мрачном настроении и станет срывать зло на всех, кто подвернется под руку. Пухлые красные губы миловидной блондинки сложились в зловещую улыбку, серо-голубые тени на веках утяжеляли взгляд. Ванесса всегда могла догадаться о том, в каком настроении пребывает Алисия, уже по цвету ее нарядов. Если та появлялась в голубом, то день обещал пройти спокойно, без осложнений. Также о хорошем расположении духа свидетельствовал зеленый и светло-фиолетовый цвета. А вот если Алисия появлялась в сером, то следовало ждать неприятностей. Ванесса сняла пальто. – Мне казалось, что вы тоже собирались прийти на открытие… Ноздри Алисии слегка задрожали. – У некоторых людей жизнь складывается непросто, и им не так легко найти время на посещение художественной галереи. Ванесса вздохнула. Сегодняшним утром Алисия, похоже, пребывала в одном из своих худших настроений. Но даже тогда, когда у нее неплохое настроение, она все равно с удовольствием жалила Ванессу. Алисия вообще относилась к ней с особым пристрастием. – Полагаю, вы продали все картины и получили тонну денег, – продолжала Алисия. – Я еще не знаю, что было продано, а что нет. Андре обещал позвонить мне утром, но пока не звонил. – Она повесила пальто на вешалку и села за стол, который она делила с еще одним риелтором. – Наверное, вы так и не заключили договор с Уэртами, – заметила Алисия ехидно. Она вдруг сделалась похожей на довольного жизнью пуделя в ошейнике с бриллиантами. – Я снова еду с ними сегодня. Они обязательно купят дом. Это вопрос времени, я уверена. Ванесса включила компьютер, чтобы просмотреть последние заявки на покупку недвижимости. После смерти Джима его мать и братья, конечно, помогали Ванессе, но с каждым месяцем эта помощь становилась все более скромной. Ванесса понимала, что должна рассчитывать только на себя. И в какой-то степени на своих коллег. Дейв Уоллас сам предложил ей оставить должность секретаря, работающего на телефоне, и стать риелтором. А другие риелторы обучили ее премудростям профессии. Они охотно делились с ней теми маленькими секретами, которые очень важно знать при заключении сделок. Коллеги Ванессы поддерживали ее не только в делах. Они вообще ей сочувствовали и всячески поддерживали. Ванесса бросила быстрый взгляд на Алисию. Та что-то набирала на компьютере. Ее длинные, покрашенные ярким лаком ногти отбивали сердитую дробь. Алисия была единственным человеком в агентстве, чье сочувствие и помощь никак нельзя было назвать искренними, идущими от сердца. Говорила она все правильно, да и делала то, что следовало, но почему-то впечатление от всего этого оставалось очень странное – наверное, потому, что такое поведение было ей несвойственно. Когда Алисия говорила о своей семье или о мужчинах, с которыми встречалась, ее голос становился каким-то вялым и скучным, без всякой эмоциональной окраски. Казалось, единственное, что заставляло ее оживать, так это несчастья других. Именно это ее бодрило и подзаряжало, еще ей нравилось соревноваться с теми людьми, которых она считала своими конкурентами. Ее вьющиеся светлые волосы и большие голубые глаза делали ее похожей на фарфоровую куклу. Многим мужчинам нравится такой тип женщин. Но слишком часто в этих глазах появлялись злые огоньки, а ее фарфоровое личико то и дело искажала презрительная ухмылка. Через пять минут в офисе начали появляться и другие риелторы. Комната наполнилась шумом, смехом и той особой дружественной атмосферой, которая объединяет людей с общими интересами. Ежедневное совещание, как обычно, прошло в небольшом зале, расположенном рядом с основным офисом агентства. Целый час Дейв Уоллас, владелец агентства, с энтузиазмом говорил о том, что в последнее время на рынке недвижимости наметились благоприятные тенденции, которые в самое ближайшее время должны привести к увеличению объемов продаж. А следовательно, риелторам необходимо проявлять больше инициативы и ставить перед собой конкретные цели. Он так увлеченно и страстно рассказывал о полчищах потенциальных клиентов, жаждущих приобрести недвижимость в Канзас-Сити, и просто сказочных перспективах увеличения доходов риелторов, что возбудился и его лицо приобрело цвет сваренной свеклы. Но Ванесса твердо знала, что она никогда не разбогатеет на продаже домов. Это занятие не приносило много денег. Вопреки предсказаниям Дейва Уолласа, поток клиентов в последнее время вырос незначительно, что никак не предвещало «сказочного увеличения доходов». Кроме того. Ванесса никогда не работала по вечерам и в выходные. Все уик-энды она проводила с Джонни. Заработанных в агентстве денег хватало лишь на решение насущных проблем и на незатейливые развлечения типа похода в кино или обеда в ресторане. Время от времени Ванессе, правда, удавалось кое-что отложить на черный день, но эта сумма была более чем скромной. – Ему бы народ на баррикады поднимать, – прошептал на ухо Ванессе Базз Брэкстон. – Мертвого разбудит. Ванесса усмехнулась и снова перевела взгляд на Дейва. Он был неплохим парнем. Его недавно бросила жена, и теперь он подыскивал себе новую женщину. Ванесса, по всей видимости, стояла в списке подходящих кандидатур под номером один. Но она не проявляла никакой заинтересованности в том, чтобы развивать с ним отношения. Базз был очень прозаичен и скучен. А ей хотелось возвышенности и утонченности. Без романтики, без волшебства она не могла вступать ни в какие отношения. Когда она познакомилась с Джимом, между ними сразу сложились именно такие отношения, в которых была красота, возвышенность и романтика. Впервые увидев его, Ванесса сразу почувствовала, как у нее внутри закружились бабочки, а сердце учащенно забилось. Они еще двух слов не сказали, а она уже поняла, что именно за этого мужчину она хочет выйти замуж и рядом с ним она готова провести всю оставшуюся жизнь. Но, к сожалению, романтическая дымка очень быстро рассеялась. У Джима обнаружились серьезные проблемы с психикой, но было уже поздно. Ванесса забеременела и ничего не смогла изменить. Постепенно образовались трещины, которые со временем превратились в настоящие пропасти, поглотившие все волшебство и красоту их отношений. Собрание, наконец, закончилось, но никто не торопился расходиться. Все ждали обещанных Дейвом булочек и кофе. – Извини, я не смогла вчера прийти, – сказала Ванессе Хелен Беркшир и впилась зубами в хрустящий бублик. Белые крошки веером осели на ее черном свитере. – Как все прошло? – Хорошо. – Ванесса взяла покрытую глазурью булочку и наклонилась к подруге. – Андре постарался. Хотя это, конечно, очень огорчит Алисию, но все прошло как нельзя лучше. Хелен стряхнула крошки с груди. – Алисия просто сука. Она работает здесь только для того, чтобы выскочить замуж за какого-нибудь миллионера, который в один прекрасный день вдруг решит обратиться в наше агентство. Ванесса улыбнулась: – Этого миллионера можно только пожалеть. Хелен засмеялась: – Да уж, думаю, ее привычку жалить не искоренят даже деньги. А как твой замечательный сын? Как он все это перенес? – Отлично. Ему тоже очень понравилась выставка. – Ванесса откусила кусок булочки и с задумчивым видом стала жевать. – Иногда он меня по-настоящему беспокоит. Джонни кажется таким невозмутимым, таким спокойным, что я вынуждена насторожиться. Боюсь, рано или поздно в его психике проявится нечто такое, чего я раньше не замечала. Хелен накрыла руку Ванессы своей ладонью. – Прекрати немедленно. Не надо, а то накличешь беду. Все плохое уже позади. – Ты права, – пробормотала Ванесса, почувствовав, как по ее спине побежал холодок. Она снова вспомнила свой кошмарный сон. Ванесса доела булочку, еще немного поболтала с Хелен и другими риелторами, а потом вместе со всеми отправилась в центральный зал. Увидев, с кем разговаривает Алисия, Ванесса на мгновение застыла у дверей. Перед ней стоял тот самый мужчина, с которым она познакомилась вчера вечером. Сейчас вместо темного костюма на нем были потертые джинсы и трикотажная рубашка, подчеркивающая красоту его мускулистой фигуры. У Ванессы сразу же учащенно забилось сердце. Кристиан Коннор. Ванесса сделала еще шаг, и в этот момент он повернул голову в ее сторону. Улыбнулся. В это мгновение она поняла, что этот человек «украл ее сердце». Алисия тоже заметила Ванессу, и ее обольстительная улыбка, предназначавшаяся для Кристиана Коннора, мгновенно растаяла. – Ванесса, этот джентльмен хочет тебя видеть, – сказала она. – Доброе утро, мистер Коннор, – поприветствовала его Ванесса, подходя к столу Алисии. – Я думал, мы вчера договорились перейти на Кристиана и Ванессу, – напомнил он. Его баритон был каким-то бархатным, на удивление приятным. – Я проезжал мимо и решил заскочить. Может, покажете мне, что у вас есть в наличии? – Да, конечно, – сказала она и бросила взгляд на свое рабочее место. С облегчением вздохнула – риелтора Майка Скэлона, с которым она делила стол, сейчас на месте не было. Ванесса жестом пригласила Кристиана присесть. – Присаживайтесь поудобнее, а я сейчас подыщу для вас дома, которые, возможно, могли бы вас заинтересовать. Ванесса была несколько смущена. Пока она шла к столу, самые разные мысли вихрем проносились в ее голове. Она порадовалась тому, что сегодня надела черные слаксы, которые так выгодно подчеркивали форму ее длинных ног. Кофточку она тоже выбрала удачную. Голубовато-серый цвет с серебряной искоркой придавал ее глазам особую выразительность. Но Ванесса тут же упрекнула себя в том, что придает большое значение мелочам. Он здесь для того, чтобы купить дом. И ее работа – найти ему подходящий вариант. То, что на ней надето, никого не интересует и не имеет отношения к делу. От нее требуется только одно – хорошее знание рынка недвижимости и умение подобрать именно такой дом, какой устроит покупателя. Ванесса села за стол, Кристиан устроился в кресле напротив нее. Она сразу же уловила исходящий от него запах – смесь солнечного тепла, морозного воздуха и специй. – Вам нужно сначала заполнить анкету, которую мы предлагаем всем потенциальным клиентам, – объяснила она, открывая верхний ящик стола. – Я должен подробно все изложить, включая свои тайные фантазии? – Одна его бровь лукаво приподнялась, а губы сложились в добродушную усмешку. «Господи, какие у него восхитительные губы», – мелькнула мысль в голове Ванессы. Она снова почувствовала порхание бабочек внутри. Сколько же времени прошло с тех пор, когда ее волновали красивые мужчины? Ванесса не могла точно ответить на этот вопрос. Она просто не помнила этого. – Именно так, – с улыбкой ответила Ванесса, стараясь придать своему тону непринужденность. – Для начала риелтор должен знать, сколько ванных комнат вы хотите иметь, ищете ли вы ранчо или двухэтажный особняк? Какой район города вы предпочитаете? Чем больше информации, тем проще будет подобрать вам дом. – Вот, значит, как… Настоящий экскурс в мое подсознание. – Он взял анкету и начал ее заполнять. Пока Кристиан думал над ответами, Ванесса делала вид, что работает на компьютере. Но на самом деле она незаметно наблюдала за сидевшим напротив нее мужчиной. Кристиан Коннор ничем не напоминал Джима. В его внешности и манере держаться не ощущалось ни мрачности, ни сосредоточенности на собственных мыслях, ни холодной отчужденности. Можно было даже сказать, что на первый взгляд Кристиан был полной противоположностью ее мужу. Приветливый, открытый, с озорными искорками в глазах, без сомнения, необыкновенно привлекательный для женщин. Краем глаза Ванесса наблюдала и за Алисией, которая теперь стояла и тщательно разглаживала свою облегающую черную юбку. Мгновение, и Алисия уже оказалась около Кристиана. – Не хотите кофе, мистер Коннор? – спросила она, пытаясь заглянуть ему в глаза. – Мы только что сварили ирландский ликер. Давайте, я принесу вам чашечку. – Алисия бросила на Кристиана недвусмысленный взгляд, который свидетельствовал о том, что она с радостью сделала бы для него и нечто большее. – Нет, благодарю вас. – Он посмотрел на Алисию без всякой заинтересованности и снова углубился в чтение анкеты. Алисия обиженно поджала губы, крылья ее носа снова сделались тонкими. Она выпрямилась, кашлянула и, покачиваясь на высоких каблуках, поплыла к своему столу. Кристиан закончил заполнять анкету и передал ее Ванессе. – Что теперь? Ванесса быстро просмотрела ответы и снова взглянула на Кристиана. – А теперь я постараюсь подобрать для вас дом, соответствующий вашим запросам. Когда вы сможете проехать со мной по конкретным адресам? – Да прямо сейчас, если вы не возражаете. – Что ж, отлично, у меня есть что показать, – сказала Ванесса и выключила компьютер. Она уже знала, куда повезти Кристиана. Он хотел купить очень дорогой дом. Если ей удастся заключить сделку, то она получит такие большие комиссионные, какие еще ни разу не получала за два года работы в агентстве. Ванесса надела пальто и взяла сумочку. – Я собираюсь показать мистеру Коннору дома Уодделлов и Симмонсов, – сказала она, подходя к Алисии. Затем обратилась к Кристиану: – Вы готовы? В их агентстве существовало правило: женщины-риелторы обязательно должны были сообщать секретарю, куда они везут своих клиентов. Это правило из соображений безопасности ввел Дейв. Когда Ванесса выезжала показывать дома, она была обязана обо всех своих перемещениях сообщать Алисии. Кроме этой меры безопасности, принимались еще и некоторые другие. Например, риелторов обязывали всегда брать с собой сотовый телефон и газовый баллончик, заправленный перцовой смесью. Ванессе, правда, еще ни разу не приходилось пускать в ход баллончик, но сознание того, что он у нее есть, придавало ей уверенность в своей защищенности. Хотя минивэн Ванессы был довольно вместительным, нехватка пространства начала мгновенно ощущаться, как только в машину на пассажирское место забрался Кристиан. Ванесса сразу почувствовала себя как-то не очень уютно. – Расскажите мне, откуда вы знаете Андре, – попросила она, выезжая с парковочной площадки. Этот вопрос Ванесса задала не из любопытства, а чтобы как-то начать разговор и заполнить неловкую паузу. – Мы познакомились с Андре пять лет назад в Чикаго. Я тогда строил там большой торговый павильон, а Андре покупал какие-то картины. Мы случайно разговорились в холле гостиницы, где оба остановились. Мы выпили, а на следующий день отправились играть в гольф. К концу игры мы уже стали приятелями. – Андре замечательный человек, – заметила она. – Да, он классный. Когда я сообщил ему, что собираюсь перебраться из Денвера в Канзас-Сити, Андре пригласил меня в гости, показал город и постарался сделать все для того, чтобы облегчить мне переезд и скрасить одиночество. – И давно вы в Канзас-Сити? – Ванесса уже оправилась от шока, который она испытала, увидев Кристиана Коннора возле стола Алисии. Хотя сейчас она уже могла вести себя естественно и внешне выглядела вполне спокойной, в ее душе бушевала буря. Ванесса вдруг начала смотреть на себя глазами другого, постороннего человека и стала невольно контролировать каждое свое слово и движение. – Я здесь уже три года. И надо сказать, я рад тому, что решился на переезд. В конечном счете я выиграл и в профессиональных делах и в личном плане. – Надеюсь, вы учли пожелания миссис Коннор при выборе дома? – спросила Ванесса. – Думаю, ее мнение играет не последнюю роль… – Пока, к сожалению, у меня еще нет жены и нет никакой женщины, которая могла бы претендовать на эту роль. Но я не оставляю надежды. Мне бы очень хотелось, чтобы в моей жизни появилась такая женщина. – Кристиан посмотрел на Ванессу. – А как с этим у вас? У вас есть мужчина, который занимает особое место в вашей жизни? – Разумеется. Вы видели его вчера на открытии выставки вечером. Это мой сын Джонни. – Симпатичный паренек. – Да, он замечательный. – Вероятно, очень тяжело в его возрасте потерять отца, да еще при таких обстоятельствах. Думаю, ему пришлось нелегко. Да и вам тоже. – Да, разумеется. Но сейчас наша жизнь налаживается. Ванессе всегда было трудно говорить о смерти Джима. Отзвуки трагедии время от времени все еще напоминали о себе, и ей не хотелось ни с кем делиться своими переживаниями. Кое-какие вещи она не хотела вспоминать даже сама. Ванесса вышла из машины, радуясь тому, что какое-то время не будет испытывать неловкость от близкого присутствия Кристиана Коннора. Чувствуя на своей спине его взгляд, она сразу направилась к почтовому ящику, который находился около гаража. – Пришел ежегодный счет на пятьсот долларов, – сказала она. – Надо оплатить вывоз снега и благоустройство территории перед домом. – Что ж, это вполне понятно, – сказал он. Ванесса открыла дверь, и они вошли в большой холл. Стук ее каблуков по выложенному плиткой полу эхом разнесся по пустому дому. Они быстро осмотрели все комнаты. В отличие от многих покупателей Кристиан интересовался в первую очередь не размером спален и расположением окон в гостиной, а особенностями конструкции дома и материалами, из которых были сделаны стены, полы и крыша. Идя по дому, Ванесса почувствовала, что успокоилась и уже почти перестала волноваться в присутствии Кристиана. Сейчас ее охватил азарт продавца, стремящегося заключить выгодную сделку для себя. А продавать дома она умела. Это у нее получалось лучше, чем что бы то ни было. Нервное напряжение снова дало о себе знать, когда Ванесса подошла к шкафу-купе, расположенному в главной спальне, и пригласила заглянуть в него Кристиана. Он остановился у нее за спиной. В висках Ванессы с шумом пульсировала кровь, сердце учащенно билось. Разум говорил Ванессе, что Кристиан не может ей сделать ничего плохого. Ведь этот человек – друг Андре, а Андре не многим дарил свою дружбу. И, тем не менее, она чувствовала, что от Кристиана Коннора исходит какая-то опасность. Возможно, эти ее ощущения были просто защитной реакцией на его красоту и волнующую близость. Когда он оказывался рядом, Ванесса немного пугалась, но в то же время чувствовала приятное возбуждение. – Как видите, шкаф очень удобный: здесь множество полок, есть место для обуви, вешалки для брюк. А наверху тоже полки и шкафчики, которые можно использовать для чего угодно. Она улыбнулась, и по ее робкой улыбке, легкому дрожанию голоса Кристиан без труда мог догадаться о ее состоянии. Да, она была взволнована, и ей никак не удавалось скрыть это. Сегодня Ванесса пришла на работу с распущенными волосами, и теперь они блестящими каштановыми локонами рассыпались по ее плечам. Кристиан смотрел на нее и с трудом подавлял в себе желание погладить ее волосы. Вчера она показалась ему очень красивой, но сегодня от одного взгляда на нее перехватывало дыхание. Надетая на ней голубая кофточка выгодно подчеркивала форму ее большой груди и оттеняла насыщенный темно-синий цвет глаз. Кристиан уже давно не встречался с женщинами. Последние три года он активно занимался бизнесом, и ничто другое его не интересовало. С тех пор как он перебрался из Денвера в Канзас-Сити, его дела пошли в гору, и Кристиан, который всегда много работал, превратился просто в патологического трудоголика. Правда, в последнее время он вдруг снова начал обращать внимание на женщин и даже поймал себя на том, что у него появилось желание познакомиться с кем-нибудь. Поняв, что он просто испепеляет Ванессу взглядом, Кристиан немного смутился и с преувеличенным вниманием стал разглядывать шкаф. – Отличный шкаф. И хороший дом, но, боюсь, это не совсем то, что мне нужно. – В таком случае скажите мне, что вам понравилось, а что нет. Я приму к сведению ваши пожелания и постараюсь найти такой дом, который вас устроит. Ванесса направилась к дверям, Кристиан последовал за ней. Он старался не смотреть на ее слегка покачивающиеся бедра и тугие ягодицы, но никак не мог с собой справиться и оторвать взгляд от этого захватывающего зрелища. «А у нее потрясающая попка», – не без удовольствия отметил он про себя. Она вдруг неожиданно обернулась. И разумеется, поймала на себе его взгляд. Да, нетрудно понять, что он разглядывал, пока шел за ней по коридору. Ее щеки покрылись легким румянцем. – Я вот о чем подумал… Может быть, мы могли бы продолжить обсуждение деталей за обедом? Вы сегодня вечером заняты? – спросил он Ванессу. Приглашение было неожиданным не только для нее, но и для самого Кристиана. Эти слова как-то сами собой сорвались с его губ, и он вдруг понял, что действительно хочет пообедать с этой женщиной. Ее глаза слегка расширились. Кристиан не мог понять, рассердило ли ее это предложение или обрадовало. – Прошу прощения, но я не смогу сегодня составить вам компанию. Я никогда не оставляю по вечерам Джонни одного. Если мне нужно куда-то пойти, то я заранее договариваюсь с кем-то из знакомых, чтобы они приехали к нам и посидели с сыном. «Ах да, у нее же сын», – вспомнил Кристиан. Он совсем забыл об этом. Дети никогда его особо не интересовали. Более того, они вызывали у Кристиана раздражение. Он старался не иметь дела с женщинами, обремененными детьми. Не стоило приглашать ее на обед, решил он. – А как насчет ленча? – вырвалось у Кристиана. И он тут же придумал оправдание своей поспешности. Как-никак он уже пригласил Ванессу на обед, и теперь было бы невежливо так легко отказываться от встречи с ней. А ленч – это более легкий вариант свидания в дневное время. Необременительно и ни к чему не обязывает. Если ему не захочется продолжения знакомства, он сможет спокойно избежать этого. Она бросила торопливый взгляд на свои часы. Затем снова посмотрела на Кристиана. Он заметил усталость в ее глазах. – Это будет очень короткий ленч. У меня на час дня назначена еще одна встреча с клиентами. – Что ж, мы будем есть очень быстро, – заметил он с улыбкой. – Ваши родственники тоже живут в этом городе? – спросил Кристиан через минуту, когда они уже сидели в машине и ехали в ресторан, находившийся неподалеку от агентства недвижимости. – Мои родители умерли, когда я была еще девочкой. Меня вырастил дед. Но он тоже умер, когда я училась в колледже. Здесь, в Канзас-Сити, живут родственники Джима. – И у вас нет ни сестры, ни брата? – спросил он, вдыхая аромат ее терпких духов, распространившийся уже по всему салону машины. Как бы ему хотелось найти то местечко на ее теле, куда она брызнула духами. Где бы это могло быть? За ухом или в ямочке под шеей? А может быть, в ложбинке между грудей? Или на внутренней поверхности бедра? – Нет, у меня никого нет. А у вас? – Я тоже был единственным ребенком в семье. Мои родители живут в Денвере. Ванесса бросила на Кристиана быстрый взгляд, потом отвернулась к окну. – Наверное, это непросто оставить родителей и переехать в другой город. – Да нет, все гораздо проще, чем кажется. Денвер не так и далеко, и я в любой момент могу съездить к ним. А кроме того, они люди очень занятые и ведут довольно активную жизнь. – Кристиан с задумчивым видом смотрел прямо перед собой. За те три года, что он прожил в Канзас-Сити, он так ни разу и не удосужился побывать в Денвере. Кристиан звонил матери раз в неделю, а положив трубку, тут же забывал о существовании родителей. Но проходила неделя, и он снова звонил им. Наконец они въехали на парковочную площадку перед рестораном и вышли из машины. – Мне бы хотелось самой оплатить ленч, – сказала Ванесса. – Будем считать это частью нашей деловой встречи. – Я не привык к тому, чтобы женщины платили за меня, – возразил Кристиан. – А кроме того, мне не слишком хочется проходить по статье «деловые расходы». На лице Ванессы вдруг появилось испуганное выражение. Она решила, что своим предложением обидела Кристиана. – Не переживайте, Ванесса, я просто пошутил, – мягко заметил он. Хмурое, озадаченное выражение ее лица мгновенно сменилось ослепительной улыбкой, в глазах заиграли озорные огоньки. И от этой улыбки потеплело на душе. – Я, наверное, уже разучилась понимать юмор, – с усмешкой заметила она, когда Кристиан распахнул передней дверь ресторана «Эпплби». Эту женщину стоит время от времени поддразнивать, чтобы в ее глазах появлялся этот изумительный свет, подумал Кристиан, ведя Ванессу к столу. В ее облике таилась какая-то грусть, а взгляд часто был обращен внутрь себя. Впрочем, разве это удивительно? Ее родители умерли, когда она была еще девочкой. А потом муж покончил жизнь самоубийством. В общем, ей, Ванессе Эббот, совсем непросто в этой жизни. Официантка приняла у них заказ и удалилась. Ванесса достала маленький блокнотик и ручку. – А теперь скажите мне, что вам понравилось, а что нет в том доме, который я вам уже показала. Я должна иметь в виду все ваши замечания, чтобы подыскать для вас именно то, что вам захочется назвать своим домом. Дом. У Кристиана никогда не было чувства дома, если так можно выразиться. Тот красивый особняк, в котором он вырос, был всего лишь местом его проживания. И когда пришло время, Кристиан покинул его без всякого сожаления. – Мне бы хотелось, чтобы около дома был небольшой участок земли, акров пять, и росли деревья. Чтобы моя спальня находилась на первом этаже, а спальни для гостей – на втором. Она наклонилась к своему блокноту, и на ее лоб упала прядь волос. Кристиану снова захотелось протянуть руку и дотянуться до этой шелковистой темной волны. Он выпрямился на стуле. Нахмурился. И что это, черт возьми, с ним случилось? Кажется, он вспомнил о существовании женщин. И ему захотелось любви, секса, ему захотелось снова вдыхать сладкий аромат женских духов. – Что еще? – спросила Ванесса, и ее карандаш замер над блокнотом. – Чем вы занимаетесь в свободное от продажи недвижимости время? Она положила ручку и откинулась на спинку стула. – Когда я не работаю, я занимаюсь сыном. Снова появилась официантка и поставила на стол заказанные блюда. Когда Ванесса и Кристиан начали есть, их разговор стал более непринужденным. Они поговорили о Канзас-Сити, Кристиан добавил еще несколько деталей к описанию своего будущего дома и поделился с Ванессой своими планами на День благодарения. – А мы с Джонни День благодарения проводим с родственниками Джима, – сказала Ванесса. – И хотя празднование превращается в настоящий хаос, мне это нравится. – Для вас очень важна семья, как я понимаю, – заметил он. – Она важна для всех, – продолжила Ванесса и взглянула на часы. – Прошу прощения, но мне пора возвращаться в агентство. Кристиан взял принесенный официанткой счет. – Я оплачу это. И не возражайте, доставьте мне удовольствие. Поверьте, мне правда не хочется проходить по статье «деловые расходы». Он снова был вознагражден ослепительной улыбкой. На этот раз Ванесса даже не пыталась с ним спорить. – Спасибо, – просто сказала она. – Сегодня вечером я еще раз просмотрю всю базу и постараюсь найти что-нибудь более соответствующее вашему вкусу, – заметила Ванесса, когда они уже снова сидели в машине. – Когда мы приедем в офис, я оставлю вам номера своих телефонов – мобильного и домашнего, чтобы вы могли связаться со мной в любое время, – сказал Кристиан. – Теперь вы можете идти в банк и оформлять документы на получение кредита. Когда мы с вами что-нибудь подыщем, бумаги уже будут готовы, и это ускорит дело. Кристиан кивнул. Он был немного огорчен тем, что ленч так быстро закончился. Хотя с Ванессой было легко и приятно разговаривать и она уже кое-что рассказала о себе, Кристиану казалось, что он знает о ней ровно столько, сколько знал час назад, до похода в ресторан. А он хотел знать о ней все. С тех пор как он встретил Ванессу на открытии выставки, его мысли постоянно возвращались к ней. В этой женщине была загадка, не дававшая ему покоя. Ванесса была совсем не той женщиной, с которой он хотел бы вступить в длительные отношения. Ее образ жизни, мир, в котором она существовала, являли собой некую диаметральную противоположность всему тому, к чему привык он. Кристиан сразу почувствовал, что Ванесса с легкостью может разрушить его холостяцкий мир, отнять то спокойствие, которое давало ему опору в жизни. Кроме того, что они вращались совсем на разных орбитах, имелся еще один момент, который смущал Кристиана. У Ванессы был сын. А Кристиан не собирался брать на себя роль отца. Это не входило в его планы. У Кристиана не было никакого опыта в области воспитания детей. А его собственный отец, с которого по идее можно было бы брать пример, совсем не годился в качестве образца для подражания. В общем, нужно найти себе дом, а потом распрощаться с Ванессой Эббот. Наверное, это было бы правильно. Ну почему он всегда делал совсем не то, что было для него правильным и разумным? ГЛАВА 5 Хотя ленч занял не более получаса, Ванесса почувствовала, что очень устала. И прежде всего оттого нервного напряжения, которое вызывало в ней присутствие Кристиана. Он нравился ей, и она, несомненно, нравилась ему. Сейчас, когда она уже сумела выкарабкаться из своего отчаянного положения, Ванесса не торопилась вступать в связь с каким-либо мужчиной. Она боялась, что такого рода испытание снова выбьет почву из-под ног и превратит ее жизнь в хаос. Лучше стабильное, спокойное и ничем не омраченное существование, чем любовный смерч, разрушающий жизнь до основания. Вернувшись в агентство. Ванесса даже испытала облегчение. – Я зайду к вам только на минутку, чтобы оставить вам номера своих телефонов, – сказал он, выйдя из машины. – Будем надеяться, что мне удастся найти именно то, что вам хочется. – На мгновение Ванесса замолчала, а потом извиняющимся тоном добавила. – Правда, боюсь, что это будет не так быстро. Он улыбнулся. – Я живу на съемных квартирах уже почти три года. Если мне придется подождать еще месяц, ничего страшного, я не очень тороплюсь. Войдя в офис и увидев высокого темноволосого мужчину в сопровождении блондинки с тяжелым взглядом, Ванесса на мгновение замерла. Мужчина и женщина тоже заметили Ванессу и Кристиана и поднялись с дивана. У Ванессы сразу все внутри перевернулось – эти двое ждали ее. И по всей видимости, уже давно. Темноволосый мужчина был детективом, его звали Тайлер Кинг. Именно он сообщил ей о смерти мужа. Это он нашел припаркованную на мосту машину Джима. А потом Тайлер Кинг приходил к ней домой еще раз, чтобы сообщить об официальном закрытии дела о самоубийстве Джима. – Добрый день, детектив Кинг, – сказала Ванесса. Миллионы вопросов уже крутились в ее голове. Что он здесь делает? Чего он хочет от нее? Неужели им удалось, наконец, найти и опознать тело Джима? – Миссис Эббот. – Детектив протянул Ванессе руку. Она быстро и словно нехотя пожала эту большую твердую руку. Затем детектив махнул головой в сторону стоявшей рядом с ним женщины. – Моя напарница, детектив Томпкинс. Блондинка смерила Ванессу свинцовым взглядом, как будто та несла личную ответственность за все совершенные в Канзас-Сити преступления. Ванесса поежилась. – Нам необходимо поговорить с вами. И боюсь, прямо сейчас вам придется проехать с нами в участок, – заметил детектив Кинг. Ванессу охватил приступ паники. – Что-то случилось с Джонни? – Нет-нет, с Джонни все в порядке, – быстро заверил Ванессу детектив Кинг. – Значит, вы нашли тело Джима? Детектив покачал головой. – Тогда в чем дело? Что происходит? – торопливо задавала вопросы Ванесса. Она уже забыла о том, что рядом с ней стоял Кристиан. Она не видела и оживившегося лица Алисии, которая вдруг сделалась похожей на голодного зверя, готовившегося проглотить свою истекающую кровью добычу. – Это имеет отношение к открывшейся вчера выставке. Нам нужно получить от вас кое-какую информацию, – сказал Кинг. – Но что я могу сказать вам? Прошу, объясните мне, что случилось? – Беспомощный взгляд Ванессы скользнул с детектива на его напарницу. – Прошлой ночью кто-то проломил голову Андре Галлахеру. Он скончался, – сообщила детектив Томпкинс. Внезапно Ванесса почувствовала приступ тошноты, голова закружилась, а колени сделались страшно слабыми. Лица окружающих слились в быстро движущийся круг, и она начала падать. Кристиан бросился к Ванессе и подхватил ее. Но она даже не заметила того, что ее поддержали и не дали упасть чьи-то сильные руки. Не заметила она и быстрого злого взгляда, который метнул детектив Кинг на свою напарницу. – Меня зовут Кристиан Коннор, – представился Кристиан. – Я друг Андре, и вчера вечером я присутствовал на открытии выставки. – В таком случае вам тоже придется проехать с нами в участок, – спокойно заметил детектив Кинг. – Мы отвезем вас туда, а потом, если пожелаете, доставим обратно. Кристиан все еще придерживал Ванессу за плечи, и она была благодарна ему за поддержку. Теперь, когда она уже немного пришла в себя, ей вдруг стало очень холодно, ее била дрожь. Значит, этот сон… все-таки принес с собой смерть. И теперь нет Андре. Его убили. – Мы поедем в моей машине. – Пальцы Кристиана слегка сжали ее плечо. – Я поведу, Ванесса. А потом привезу вас обратно. Договорились? Она молча кивнула. Да, сейчас она не могла вести машину, у нее сильно дрожали руки. – Позвоните Уэртам и отмените сегодняшнюю встречу, – попросила Ванесса Алисию. И вместе с Кристианом вышла из офиса. – Скорее всего, это было ограбление, – сказал Кристиан, когда они ехали с Ванессой за машиной детектива Кинга. – Разве Андре кому-то мог помешать? Голос Кристиана вдруг сделался хриплым и низким. Ванесса взглянула на своего спутника и поняла, что он с трудом сдерживал эмоции. Ведь Андре был близким другом Кристиана. Его смерть, столь неожиданная и нелепая, поразила ее, а Кристиан, по всей видимости, просто пребывал в шоке. Он потерял дорогого человека. Ванессу охватил острый приступ жалости. – Я сочувствую вам. Мне так жаль… Его руки с такой силой сжали руль, что костяшки пальцев побелели. – Он был очень хорошим человеком и настоящим другом. – Интересно, они будут опрашивать всех, кто был вчера на выставке? – Думаю, да. Ванесса стала смотреть в окно. Плохо иметь такое живое воображение, как у нее. Она с легкостью нарисовала в своей голове эту страшную картину. Андре в луже крови лежит на полу, его лицо изуродовано. И зачем только детектив Томпкинс сказала им, что убийца проломил Андре голову. – Не могу представить себе, чтобы кто-то из присутствовавших на выставке мог сделать такое. – Ее голос уже приобрел достаточную твердость. Буря самых разнообразных чувств и ощущений, захлестнувшая Ванессу в первую минуту, начала постепенно затихать, а осознание глубины потери еще не наступило. Поэтому сейчас она находилась в состоянии какого-то эмоционального вакуума. – Спасибо за то, что довезли меня до участка, – сказала она. – Вряд ли я смогла бы добраться сама. На лице Кристиана появилась несколько натянутая улыбка. – Просто так случилось, что мы оказались вместе. Думаю, нас в участке ненадолго задержат. Зададут несколько вопросов, составят протоколы и отпустят. Ванесса сжала руки в замок, чтобы унять дрожь. Она с ужасом думала о допросе и той давящей атмосфере, что царила в коридорах участка. Оставалось только надеяться, что этот разговор с детективом будет первым и последним. Ей совсем не хотелось снова возвращаться сюда. В первую неделю после смерти Джима ее вызывали в участок несколько раз. Детектив Кинг говорил с ней о ее жизни, об отношениях с мужем, об их браке. Он задавал много вопросов, был тверд, но суровое выражение не сходило с его лица, хотя Ванесса прекрасно осознавала, что он сочувствует ее горю. И еще она поняла тогда, что детектив Кинг был профессионалом высокого класса. Раз ему поручили вести дело, связанное с убийством Андре, то можно не сомневаться – убийца будет найден. Кристиан припарковал машину прямо напротив полицейского участка. Выключив мотор, посмотрел на Ванессу. – Все в порядке? – Да, все хорошо, – тихо сказала она, внимательно посмотрев на Кристиана. Хотя он был для нее всего лишь случайным знакомым, практически чужим человеком, ее утешала мысль, что перед следователем она будет сидеть не одна. А может быть, Кристиан подождет ее где-то поблизости. – Идем? – спросил он. Ванесса кивнула, они вышли из машины и направились к угрюмому серому зданию, куда несколькими минутами раньше вошли детектив со своей напарницей. В комнату для допросов Ванессу и Кристиана проводил сам детектив Кинг. Ванесса познакомилась с детективом два года назад при ужасных обстоятельствах, и одно его появление мгновенно всколыхнуло в ней воспоминания о гибели Джима. Но она была довольна, что дело об убийстве Андре поручили Кингу и что именно он будет ее допрашивать. Он умел общаться с людьми, отличался особым тактом и человечностью. Правда, Ванесса понимала, что не обладает никакой полезной информацией, которая могла бы пригодиться детективу. Но полицейские всегда опрашивают массу свидетелей и собирают сведения по крупицам. Возможно, и ей удастся чем-то помочь следствию. В комнате для допросов стоял все тот же специфический запах, какой был здесь и два года назад. Казалось, от этой гремучей смеси запахов старого, простоявшего несколько дней кофе, гамбургеров, пота и страха просто невозможно избавиться, его как будто источали сами стены, и он являлся непременным атрибутом полицейского участка. События той ночи, когда погиб Джим, сразу же всплыли перед глазами Ванессы, словно кинематографическая лента. Она села на стул, стоявший в торце длинного черного стола. «Самое главное, – решила про себя Ванесса, – не углубляться в прошлое. Не думать о смерти Джима». Детектив Кинг сел напротив Ванессы, она снова увидела перед собой его темные бездонные глаза. – Мне очень жаль, что я вынужден снова пригласить вас сюда, но, к сожалению, это стандартная процедура, без которой никак нельзя обойтись. Я обещаю, что не задержу вас надолго. – Я понимаю. Но не знаю, чем могу помочь вам, – сказала она. – Вы не будете возражать, если я запишу все ваши ответы? – Нет, конечно. Кинг достал диктофон и поставил его на середину стола. Нажатием кнопки установил дату, время и приготовился задать первый вопрос. – Как мне стало известно, вчера в картинной галерее состоялось открытие выставки вашего мужа. Каким образом это все было организовано? – После смерти мужа мне часто звонили владельцы разных картинных галерей. Они хотели выставить у себя оставшиеся работы Джима. Но я всегда знала, что картины Джима я передам только Андре. – Почему именно ему вы предложили работы мужа? – Дело в том, что Андре был первым, кто поверил в талант Джима. Хотя Ванесса понимала, что ей абсолютно не из-за чего волноваться, она все равно никак не могла унять нервную дрожь. Ко всему прочему, у нее заныло где-то в желудке. – Когда вы ушли с выставки? – Где-то около десяти. Джонни на следующий день нужно было идти в школу, и я хотела уложить его пораньше, – сказала Ванесса и в нерешительности замолчала. Ей не терпелось узнать, удалось ли полиции хоть что-нибудь выяснить о преступнике, убившем Андре, но она боялась спросить. – Это было ограбление? – наконец робко поинтересовалась Ванесса. Глаза детектива Кинга сделались еще темнее. – Я не могу обсуждать с вами детали расследуемого дела. Вы отсюда сразу поедете домой? Ванесса послушно кивнула, и детектив продолжил: – У вас с Андре не было никаких разногласий? Может быть, вы разошлись во мнении о том, какие картины выставлять или какую часть вырученной суммы каждый из вас должен получить? – Нет, никаких разногласий у нас не было. Думаю, вы прекрасно понимаете, что я не имею никакого отношения к смерти Андре. – Хотя Ванесса была возмущена этим вопросом до глубины души, в ее тоне сквозил лишь мягкий упрек. Она понимала, что Кинг обязан задавать ей подобные вопросы. – Это лишь стандартные вопросы, которые мы задаем всем, кто присутствовал на открытии выставки, – пояснил он и откинулся на спинку стула. Нахмурился. На его лбу пролегла пара глубоких морщин. – Может быть, вы знаете кого-то, кто в последнее время создавал Андре проблемы? Она покачала головой. – Нас с Андре связывали лишь деловые отношения. Мы не были друзьями. Если бы у него и возникли какие-то проблемы личного характера, то вряд ли он стал бы сообщать об этом мне. – Выставка прошла успешно? Ванесса почувствовала, что у нее вдруг защипало глаза. – Когда я уходила из галереи, Андре сказал мне, что выставка имела грандиозный успех. Детектив Кинг опять нахмурился и постучал ручкой по столу. Немного подумав, он выключил диктофон. – Думаю, пока это все. Сожалею, что мне пришлось вызвать вас сюда. Ванесса кивнула. К горлу подкатил ком, и она закашлялась. – Андре был очень хорошим человеком. Пожалуйста, найдите того, кто это сделал. Детектив Кинг и Ванесса поднялись из-за стола и направились к дверям. – Вы можете подождать своего приятеля здесь, в вестибюле, – сказал Кинг. – Он освободится через несколько минут. Ванесса села в одно из желтых пластиковых кресел, стоявших вдоль стены, и стала ждать Кристиана. Этот проклятый сон… Он всегда снился ей незадолго до смерти кого-нибудь из близких. Хотя Андре был всего лишь ее знакомым и Ванесса не могла назвать его своим другом, его ужасная смерть потрясла ее. Подобная мысль была, конечно, совершенно дикой, но в какой-то момент Ванессе показалось, что, увидев свой ужасный сон, она как бы подписала Андре смертный приговор. Подступивший к горлу ком вдруг начал разрастаться, становиться каким-то невозможно твердым. Ванесса с трудом проглотила слюну. Кашлянула. Она сидела в коридоре не больше пятнадцати минут, но они ей показались целой вечностью. Наконец появился Кристиан. Он выглядел странно бледным и испуганным. По всей видимости, потрясение, вызванное сообщением о смерти Андре, перешло в ступор. Ванесса заговорила с Кристианом только тогда, когда они сели в машину. – Детектив Томпкинс просто уникум, – выдохнул Кристиан, взявшись за руль. – С легкостью выбьет любое признание из кого угодно. – Она ничего не сказала о том, что им удалось установить? – спросила Ванесса. Кристиан покрутил головой и ухмыльнулся. – У меня создалось впечатление, что эта женщина не дала бы мне даже номера «Скорой помощи», если бы я вдруг упал на пол в кабинете и начал умирать. Ванесса откинулась на спинку кресла. ─ Все это кажется каким-то нереальным. ─ Да, я никак не могу поверить в то, что Андре больше нет. В его голосе слышались боль и отчаяние. Точно такие же чувства испытывала она, когда погиб Джим. И тогда ей как сейчас Кристиану, нужна была чья-то поддержка, какой-нибудь человек, который мог просто обнять и пожалеть. Поколебавшись, Ванесса положила ладонь на руку Кристиана. Она хотела утешить его, но не знала, как лучше это сделать. – Мне так жаль, Кристиан… Я понимаю, как тяжело терять близкого человека, друга… Кожа у Кристиана оказалась странно горячей, как будто у него поднялась температура. Он пытался улыбнуться, но улыбка выглядела неестественной и больше походила на гримасу. Его руки с силой сжимали руль. – Со мной все будет в порядке. Просто я хочу, чтобы полиция нашла того, кто убил Андре. Ванесса убрала свою руку. Кончики ее пальцев еще ощущали тепло его кожи, и Ванесса отметила про себя, что это очень приятное ощущение. – Я знаю детектива Кинга. Он занимался делом моего мужа. Он хороший человек. И сильный детектив. Если кто и сможет найти преступника, так это детектив Кинг. А Андре в последнее время случайно не говорил вам о каких-нибудь своих проблемах? – спросила Ванесса. – Нет, ничего такого он мне не говорил. Андре никогда ни с кем не ссорился. Он был очень спокойным и совершенно неконфликтным человеком. – Кристиан вздохнул и замолчал. Ванесса отвернулась к окну и решила пока больше ни о чем его не спрашивать. Когда они добрались до агентства, Кристиан припарковался рядом с автомобилем Ванессы. – Честно говоря, совсем не так мне хотелось бы закончить наше первое свидание, – сказал он. Ванесса удивленно взглянула на него. – Оказывается, это было наше первое свидание? Да? – Продать дом мне может кто угодно, но я никогда не приглашу кого угодно на ленч. Ванесса почувствовала внутри теплую волну. Андре умер, ее вызывали на допрос в полицию, но, несмотря на все это, ей вдруг стало хорошо. Грустные дымчатые глаза Кристиана внимательно, изучающе и с интересом смотрели на нее. – Жаль, я не знала, что это было свидание. Если бы вы предупредили меня об этом, я бы покрасила губы. Его взгляд потеплел. – Мне ваши губы нравятся и без помады. Их глаза встретились. Некоторое время Ванесса и Кристиан в полном молчании смотрели друг на друга. Наконец она отвернулась. «Еще немного, – подумала про себя Ванесса, – и я просто задохнусь». – Мне пора. – Она чувствовала себя совершенно измученной и опустошенной. На нее обрушился целый вихрь эмоций, и она должна была побыстрее со всем этим разобраться и прийти в себя. – Вы позвоните, когда для меня найдется какой-нибудь подходящий дом? – Разумеется. – Она открыла дверцу и выбралась из машины. – Когда мы пойдем смотреть следующий дом, это будет наше второе свидание? Он улыбнулся, и Ванессе показалось, что сквозь сплошные облака пробивался вдруг долгожданный луч солнца. – Я дам вам знать. Ванесса стояла, наблюдала за тем, как Кристиан выруливаете парковочной площадки и выезжает на дорогу. Когда его машина исчезла, небо снова стало серым и тяжелым. Ванесса посмотрела в сторону офиса. Ей очень не хотелось видеть сейчас Алисию и отвечать на ее бестактные вопросы. Она решительно направилась к своей машине, села в нее. «Пожалуй, нужно вернуться домой и немного отдохнуть», – решила Ванесса. Ее нервы были напряжены до предела, в таком состоянии она все равно не смогла бы работать. Джонни вернется из школы только через час, и у нее будет время немного расслабиться и прийти в себя после сегодняшней эмоциональной встряски. Андре убит. Как это могло случиться? И что это значит? Человек, который на протяжении стольких лет опекал Джима, первым заметил его талант, помог ему пробиться, добиться настоящего успеха и признания, теперь мертв. Как же это несправедливо. После смерти Джима Андре помогал ей с Джонни. Он часто звонил им, интересовался состоянием ее дел, всегда подолгу разговаривал с ней, если чувствовал, что ей это нужно. Именно поэтому она и передала последние картины мужа Андре. Разумеется, Андре, прежде всего, был бизнесменом и хорошо понимал, что, получив работы Джима, он сможет неплохо на них заработать. Но Андре не давил на нее, не торопил. Он терпеливо ждал, когда она созреет для показа картин широкой публике. Ванесса вернулась домой и тут же отправилась на кухню. Существовало одно проверенное средство, которое помогало ей снять напряжение, успокоиться или отвлечься от мрачных мыслей. Яблоки, корицу, муку и масло на ее кухне можно было найти всегда. И сейчас она сделает штрудель. Яблочный штрудель был ее коньком. Ванесса любила печь, но на это у нее никогда не хватало времени. В первые недели после смерти Джима она только и делала, что пекла пироги, кексы, пирожные и штрудели. Весь дом был завален выпечкой. По какой-то причине приготовление еды вдруг стало для нее тем спасательным кругом, который помог ей выбраться из мрака отчаяния и избежать мук одиночества. Мысли Ванессы опять вернулись к Кристиану Коннору, но только после того, как она поставила штрудель в духовку. Налив себе горячего чая, она села за стол и стала думать о его дымчатых глазах, вспоминать этот внимательный, пристальный взгляд, обладавший особым магнетизмом. Кристиан, безусловно, смотрел на нее как мужчина – изучающе и заинтересованно. Вскоре кухня наполнилась запахом яблок и корицы. Ванесса положила в чай еще одну ложку сахара. Теперь она уже думала о другом человеке – своем дедушке Джоне, который ее вырастил и воспитал. Дедушка был удивительным. И очень талантливым. Он мог по слуху подбирать на пианино любую мелодию, и часто Ванесса просыпалась по утрам под звуки «Осенних листьев» или какого-нибудь бравурного военного марша, который дед исполнял с неподдельной страстью. Кроме музыки, он еще увлекался садоводством. В его саду произрастали всякие экзотические растения и было невероятное количество самых разных цветов. И плюс ко всему дедушка Джон был отличным кулинаром. Это у него Ванесса научилась печь пирожные и штрудели. Когда она приходила из школы, дед всегда ждал ее с каким-нибудь необыкновенным тортом или пирожным. Родители дали ей жизнь, но по-настоящему любить жизнь ее научил именно дедушка Джон. И не просто любить, а любить страстно, неистово. Любить все, что преподносила жизнь, – и наивысшие подъемы, и спады. Со смертью дедушки из жизни Ванессы ушла музыка, красивые цветы, исчезло все самое восхитительное. Когда в ее жизни появился Джим, Ванесса еще не успела восстановиться после смерти деда. Возможно, горе и отчаяние, царившие в ее душе, притянули к ней человека, внутренний мир которого был таким беспросветным и сложным. Но время сумело излечить ее душу, а рождение Джонни подарило такое счастье, о существовании которого она даже не подозревала. Достав из духовки штрудель. Ванесса поставила туда противень с ореховыми булочками. Минут через пятнадцать из школы вернулся Джонни и тут же прибежал на кухню. Сморщил нос, втянул в себя аромат выпекающейся сдобы и вместо приветствия спросил: – Что-то случилось? – Почему ты решил? – удивилась Ванесса. Джонни бросил портфель на стол и сел на стул. Посмотрел на остывающий штрудель. – Точно так же у нас пахло, когда умер папа. Так пахнет всегда, когда что-нибудь случается. Ванесса с удивлением продолжала смотреть на сына. Как ужасно, что в его сознании запах выпечки ассоциируется с бедой. Она тут же дала себе слово, что будет печь чаще, делать это в обычные и праздничные дни. Но сегодня у нее действительно плохие новости. И когда они с Джонни сели обедать. Ванесса рассказала ему о смерти Андре. Он мужественно воспринял это печальное известие. А потом, слава Богу, довольно быстро переключился на школьные события. Джонни с упоением стал говорить о том, что уже сегодня начнет работать над своим школьным проектом. Ванесса с удовлетворением подумала о том, что у ее сына довольно сильно развит инстинкт самосохранения. Он не заостряет внимание на мрачных вещах, и у него нет тяги ко всему страшному и темному, что было присуще его отцу. После обеда Джонни принялся писать рассказ, который он должен был потом проиллюстрировать. А Ванесса тем временем снова стала просматривать имевшуюся в ее компьютерной базе недвижимость и выбирать дом для Кристиана. В девять вечера Ванесса отправила Джонни спать и пошла в свою комнату. Ей казалось, что этот день был просто бесконечным. От усталости она едва переставляла ноги. Ванесса вошла в ванную комнату, разделась. Быстро приняла душ и надела фланелевую пижаму. От усталости ее глаза слипались. Но это была скорее усталость не физическая, а моральная. Больше всего ей сейчас хотелось не думать о событиях сегодняшнего дня. Выйдя из ванной. Ванесса сразу направилась к кровати. Вот еще немного, и она провалится в приятное забытье. Она легла, накрылась одеялом. Протянула руку, чтобы выключить настольную лампу, и вдруг застыла от ужаса. С фотографии на ночном столике на нее смотрел Джим. Разве вчера вечером она не убрала этот снимок в нижний ящик тумбочки? Каким образом он снова появился тут? Джонни в ее комнату не заходил. А если бы и зашел, то вряд ли заметил исчезновение фотографии отца. Но если бы заметил, продолжала рассуждать Ванесса, то точно уж не стал бы возвращать этот снимок на прежнее место. Скорее всего, это сделала она сама. Достала пачку салфеток из тумбочки и машинально вынула фотографию Джима. Да, разумеется, так все и было. Просто она витала где-то в облаках и не очень контролировала свои действия. Другого объяснения просто не может быть. Дрожащей рукой она взяла фотографию и снова убрала ее в нижний ящик тумбочки. Выключила свет. Натянула одеяло до подбородка и стала смотреть на колышущиеся на потолке тени деревьев. После смерти Джима ей никогда не было страшно оставаться одной в этом большом старом доме. Ванесса знала все его звуки – они не казались ей ни пугающими, ни враждебными. Она чувствовала себя здесь в безопасности. Хотя Ванесса была уверена в том, что появление фотографии Джима на тумбочке имело вполне логическое объяснение, она, тем не менее, все равно не могла избавиться от неприятного ощущения. Ей никак не удавалось согреться под толстым верблюжьим одеялом, и она еще плотнее обернула его вокруг себя. ГЛАВА 6 – Ванесса, хочешь еще пирога? – Аннетт Эббот стала разрезать пирог с таким видом, будто в ее руках был скальпель и она делала хирургическую операцию. – Ты съела такой маленький кусочек, а ведь я знаю, что больше всего на свете ты любишь тыквенный пирог. Ванесса никогда не любила тыквенный пирог. Но однажды мать Джима объявила во всеуслышание, что ее невестка всем другим пирогам предпочитает именно тыквенный. И с тех пор все утвердились во мнении, что приходить к Ванессе в гости без тыквенного пирога никак нельзя. И она, в конце концов, смирилась с этим. – Дорогая, я просто лопну, если проглочу хотя бы еще крошку, – отшутилась Ванесса. – В таком случае я съем за тебя твой кусок, – подсуетился Стив, брат Джима. Аннетт с улыбкой похлопала его по спине. – А вот тебе следовало бы отказаться от дополнительного куска. Тебе вредно есть тесто. Сам знаешь почему… Это замечание вызвало волну шуток. Братья стали добродушно подшучивать друг над другом, и Ванесса, откинувшись на спинку стула, позволила себе утонуть в этом бурлящем потоке жизни, дававшем ей ощущение принадлежности к чему-то большему, чем она сама. Когда Ванесса вышла замуж за Джима Эббота, она сразу же обзавелась целой кучей родственников. У Джима имелось три брата, причем двое уже были женаты, и любящие родители, Аннетт и Дэн Эббот. Стоило взглянуть на это семейство хотя бы раз, и сразу становилось ясно, кто здесь глава. И это не был тихий Дэн. Однажды Джим сказал Ванессе, что любил свою мать до самозабвения, но он не мог забыть и приступы ее гнева, ядовитые стрелы которого были направлены то в одного, то в другого члена семьи. За годы замужества Ванесса имела возможность увидеть, как ловко Аннетт манипулирует сыновьями и мужем, как она подавляет их и подчиняет своей воле. Но в то же время эта женщина слепо любила свою семью и была ей необыкновенно предана. Эбботы – и родители, и сыновья – отличались приятной внешностью. Все черноволосые, кареглазые, стройные, хорошо сложенные. Старший сын, Брайан, был самым высоким в семье. В последнее время он начал поправляться, и это, естественно, не нравилось его жене, с которой он всегда отчаянно ругался по поводу и без повода. Впрочем, эти перепалки были скорее игрой, своеобразным ритуалом, потому что на самом деле Брайан обожал свою жену и двух маленьких дочерей. Он работал в крупной фирме дизайнером, и недавно ему исполнился сорок один год. Второму брату, Стиву, было тридцать девять. Он тоже отличался вспыльчивым нравом, но вспышки его гнева даже сравниться не могли с тем фейерверком страстей, которые время от времени обуревали его мать. Успокаивался Стив легко и быстро и потом даже испытывал неловкость от столь бурного проявления собственных эмоций. Он был женат и имел двухлетнего сына. Стиву принадлежал магазин, называвшийся «Волшебная мозаика», где продавались стеклянные витражи, изготовленные его собственными руками. Третьего брата звали Гарретт. Ему уже немного больше тридцати семи, но он так и не обзавелся женой и детьми. Он был единственным в семье, кто не имел никаких художественных наклонностей. Гарретт всегда любил математику и стал преподавателем. Он вел уроки математики в старших классах местной школы. Что касается женщин, то среди вращающихся вокруг него самых разных представительниц прекрасного пола Гарретт так и не обнаружил мисс Совершенство. Хотя младшим в семье был Джим, Гарретт по своему характеру куда больше подходил на роль очень избалованного и капризного ребенка. – Мне кажется, что нам просто необходимо съесть еще по кусочку пирога. Для восстановления формы после тяжелой недели, – сказал Брайан. – Хочешь сказать, что пирог лечит все раны? – обратилась к Брайану его жена Дана, вопросительно приподняв одну бровь. – Типа того, – ухмыльнулся он в ответ. Ванесса вздохнула. Брайан рассказал ей о том, что в начале прошлой недели их по очереди вызывали на допрос в полицейский участок. В четверг они всей семьей присутствовали на похоронах Андре. Кристиан тоже приезжал на кладбище. Во время траурной церемонии он все время поддерживал под руку мать Андре, напоминавшую контуженного на войне солдата, который никак не мог постичь смысла происходящего. Сестра Андре стояла рядом с матерью, и из ее глаз ручьями текли слезы – она даже не пыталась их вытирать. Когда церемония закончилась, Кристиан подошел к Ванессе и Джонни, поздоровался, пожал ей руку. Расспросил о делах. Сердце Ванессы при этом выделывало какие-то странные кульбиты. Ванесса и Кристиан договорились встретиться в понедельник утром. Они намеревались посмотреть еще несколько домов. После этого они сразу же распрощались. Потом Ванесса стала думать о том, где Кристиан провел День благодарения. Скорее всего, он ездил к родителям, решила она. – Кто этот красавчик, который подходил к тебе после церемонии? – спросила Ванессу жена Стива, Бетани. Похоже, Бетани сразу догадалась, какими мыслями сейчас была занята голова Ванессы. – Это клиент, – ответила Ванесса. – Я подыскиваю ему дом. – Кажется, это не только клиент. Твои глаза как-то слишком подозрительно блестят, – усмехнулась жена Стива. Ванесса почувствовала, что краснеет. – Он хороший мужчина. – А я вот хочу найти хорошую женщину, – вмешался в разговор Гарретт. У Гарретта была удивительная способность выискивать женщин, попавших в какое-нибудь затруднительное положение, и спасать их. Позже счастливо спасенные находили другого, более сильного мужчину и плавно к нему перекочевывали. Его безответственность и любовь к алкоголю приводили к тому, что его партнерши сменяли одна другую с ураганной скоростью. Он по-прежнему жил в родительском доме и даже не пытался наладить свою жизнь. Так что Гарретт в глазах женщин был не очень привлекательным и малоперспективным. Наконец мужчины ушли в гостиную смотреть футбольный матч, а женщины стали убирать на кухне и мыть посуду. Улучив момент, Аннетт принялась расспрашивать Ванессу о Кристиане. – Этот твой клиент… Хороший мужчина… Кажется, ему нужен не только дом? А, Ванесса? – Черная бровь-гусеница Аннетт вопросительно изогнулась. Ванесса налила в раковину пахнущего апельсинами мыла для мытья посуды и погрузила в воду стопку тарелок. – Я практически ничего о нем не знаю. Нас познакомил Андре на выставке. – Ванесса сняла с вешалки полотенце. Ей не слишком хотелось обсуждать эту тему. Она чувствовала себя неловко. После смерти Джима Аннетт никогда не говорила с Ванессой о ее личной жизни. Но и без слов было ясно, что мать Джима хотела видеть свою невестку лишь в роли несчастной вдовы. Ванесса опустила в воду горшок. – Дана и Бетани, почему бы вам не снять скатерть со стола и не отнести ее в стиральную машинку. И не забудьте собрать все салфетки и полотенца. Сердце Ванессы тревожно сжалось, когда две молодые женщины вышли из кухни и их каблуки громко зацокали по плиткам в коридоре. Аннетт собрала остатки посуды и положила противень, на котором выпекался пирог, на столик около раковины. После мучительной паузы мать Джима подняла на Ванессу глаза и снова заговорила: – Хорошо, что у Джонни есть Стив, Брайан и Гарретт. Они очень любят твоего сына и делают для него все возможное. – Я очень ценю это. – Но у Брайана и Стива есть свои дети, а Гарретт слишком занят своими подружками. – Аннетт передала Ванессе очередную стопку тарелок. – Дядей, конечно, иметь хорошо, но они не смогут заменить мальчику отца. – Ее черные глаза впились в Ванессу. – А тебе, конечно, нужен мужчина. Ванесса удивленно посмотрела на мать Джима. – Аннетт, если вы о Кристиане, то он всего лишь клиент. – Я просто хочу, чтобы ты знала… Я не против того, чтобы в твоей жизни появился мужчина. Этот или какой-нибудь другой. Я отнесусь к этому с пониманием. – Затем Аннетт потрепала Ванессу по щеке своими теплыми толстыми пальцами. – Я знаю, как ты любила моего сына, но его уже два года нет. А жизнь продолжается, и с этим ничего не поделаешь. – Теперь она положила свою ладонь на плечо Ванессы. – Ты сильная женщина, Ванесса. Тебе в последние два года пришлось столкнуться с массой проблем, но ты никогда не просила о помощи. – Но мне и не нужно было об этом просить. Ведь вы и так все мне помогали. И Джонни тоже. – Ванесса, когда ты найдешь себе подходящего мужчину, помни, что мы не уйдем из твоей жизни и будем где-то рядом. Думаю, ты хорошо понимаешь, что ты и Джонни для нас значите. У Ванессы потеплело в груди. Эта женщина оказалась такой великодушной. Аннетт любит ее и Джонни и всегда будет заботиться о них. Но это вовсе не означает, что Ванесса ей чем-то обязана до конца жизни. Она была готова выпорхнуть на свободу, и Аннетт, почувствовав это, приоткрыла дверцу клетки. – Как бы то ни было, – продолжала Аннетт, – но я думаю, ты должна начать встречаться с кем-то. Бери пример с Гарретта. Я всегда могу помочь тебе посидеть с Джонни, если понадобится. Тебе, конечно, нужно отвлекаться, а то так можно и вообще зачахнуть. Не забывай, что ты еще очень молодая женщина и тебе нельзя оставаться одной. – Аннетт повернулась к дверям и громко крикнула: – Бетани, Дана, я знаю, вы где-то тут, под дверью. Идите помогать нам. Еще много чего нужно сделать. Вон еще гора грязных кастрюль. Принимайтесь за работу. Оставшаяся часть дня прошла спокойно и приятно. Женщины пили кофе, дети играли в детской комнате, бывшей спальне Джима, а мужчины продолжали смотреть футбольный матч и время от времени из гостиной доносились свист, стоны и громкие несдержанные комментарии. – Как идут дела в магазине? – спросила Ванесса Бетани. – Много работы, – ответила Бетани. – Мы со Стивом почти не видимся. Он сейчас все время в магазине. Встречается с оптовиками и готовит документы для открытия еще одного магазина. – Вы открываете еще один магазин? – Дана нахмурилась. – Да. Стив считает, что дела у них в последнее время идут неплохо и наших ресурсов вполне хватит на то, чтобы держать два магазина. – Вот здорово. Поздравляю, – с улыбкой сказала Ванесса, искренне радуясь успеху Стива и Бетани. Она всегда относилась к этой паре с особой нежностью. – Если так и дальше пойдет, через несколько лет сеть магазинов «Волшебная мозаика» охватит всю страну. Бетани засмеялась: – Только не это. Я и сейчас практически не вижу мужа. – Думаю, когда новый магазин откроется и торговля наладится, у Стива будет больше времени на семью, – заметила Аннетт. – Вы же понимаете, чтобы стать успешным, нужны какие-то жертвы. Через пять лет у вас будет совсем другая жизнь, и ради этого стоит немного потерпеть. – Конечно же, вы правы, Аннетт, – согласилась Бетани. – Просто с некоторых пор голова Стива занята только работой. Аннетт кивнула. – Прошло уже немало времени с тех пор, как умер Джим, но мы так и не смогли примириться с этой потерей. – Она сделала глоток, с задумчивым видом поставила чашку с кофе на стол. Ее глаза стали грустными. – Все мальчики рисовали с самого детства, они все талантливые. Но Джим среди них был самым одаренным. Когда я вижу его работы, у меня дыхание перехватывает. Ванесса слышала все это уже много раз. И она знала, что дальше Аннетт расскажет о школьном учителе рисования, который обнаружил у Джима талант, когда тот учился в третьем классе. Учитель сообщил об особой одаренности Джима его родителям, и Аннетт с Дэном тут же отдали его в художественную школу. – Джим добился того, что имя Эббот теперь кое-что значит в истории мирового искусства, – торжественно объявила Аннетт. – А теперь его дело продолжает Джонни, – сказала Дана. – Вам Брайан рассказал о конкурсе? – О каком конкурсе? – поинтересовалась Ванесса. – Скоро должен состояться конкурс юных художников. Деньги на него выделяет ассоциация преподавателей колледжей. Брайан хотел, чтобы Джонни послал какие-нибудь свои работы и принял участие в этом конкурсе. – Моя жена всегда на шаг впереди меня, – сказал Брайан, заходя в кухню. Он подошел к холодильнику, достал банку пива и посмотрел на Ванессу. Его лицо стало серьезным. – Я хотел сначала получить официальное приглашение, а затем сообщить об этом вам с Джонни. – Я не знаю. – Ванесса нахмурилась. – Иногда меня начинает беспокоить то, что Джонни все время рисует и рисует и его больше ничто просто не интересует. – В точности как его отец, – одобрительно кивнув, заметила Аннетт. – Джиму никогда не хотелось играть в футбол или заниматься еще чем-нибудь таким. Он только рисовал и рисовал. – Если Джонни нравится рисовать, то это еще не повод для паники, – сказала Дана и осторожно коснулась рукой плеча Ванессы. – Конечно, я понимаю это. Он счастлив, здоров, он делает то, что ему нравится. Чего же еще желать? Я очень рада за него, – поддержала ее Ванесса. Было уже семь часов, когда Ванесса и Джонни, наконец, покинули дом Эбботов. Ванесса вела машину, а Джонни держал на коленях яблочный пирог, который ему вручила бабушка, и с восторгом рассказывал о том, как он провел время со своими двоюродными сестрами и братом. Позже, уложив Джонни в постель. Ванесса пошла к себе в комнату. Она думала о том, что в этой жизни ей приходилось многое терять, но в то же время она понимала, что судьба к ней благосклонна и многое дает ей. Она потеряла мужа, но у нее есть Джонни, есть родственники Джима, хорошие друзья. Плотнее запахнув на груди халат, Ванесса направилась в свою спальню. Как всегда, в коридорах гуляли сквозняки, в окна дул сильный ветер, отчего стекла в рамах тихо дребезжали. Ветки деревьев скребли по стенам, и черные длинные тени качались на полу и потолке. «Как хорошо, что существуют электрические одеяла! Спасибо тому, кто изобрел такое чудо», – думала Ванесса, засыпая. Правда, в объятиях любящего мужчины она чувствовала бы себя гораздо лучше, но пока об этом можно только мечтать. Мэтт Макканн ненавидел День благодарения. По правде говоря, он ненавидел все праздники, но День благодарения он как-то особенно не любил. У него просто руки чесались «отблагодарить» двух своих бывших жен, которые высосали из него все, что можно, а потом оставили его. Ему надо было приобрести профессию адвоката и заниматься бракоразводными процессами. Так он сэкономил бы кучу денег. А ему пришлось раскошелиться на разводы по полной программе. Парни из конторы «Фриггинз» высосали из него почти столько же денег, сколько эти две шлюшки, на которых он имел несчастье жениться. Пока вся страна набивала желудки индейками и произносила красивые слова любви, Мэтт проводил время с человеком, которого любил больше всего на свете, – с самим собой. Он заказал себе еду из китайского ресторана и купил шотландское виски. Мэтт встает из-за стола и прошел на кухню. Там он налил себе еще один стакан виски и уселся на высокий стул. Закурил сигару. Праздник Мэтт воспринимал лишь как досадную помеху работе. Он не мог спокойно закончить начатое дело, потому что все художественные галереи были закрыты. Как это ни прискорбно, но все должно было заработать не раньше понедельника. Он откинулся на спинку стула, затянулся, посмотрел на свою сигару. Осталась половина. Мэтт неторопливо затушил ее. Он заплатил полторы тысячи за двадцать пять штук этих «сосок», но они стоили того. Очень редко ему удавалось выкурить сразу всю сигару. Сделав еще глоток виски, Мэтт окинул взглядом свою большую чистую кухню, декорированную специально нанятым дизайнером. Здесь, собственно говоря, он бывал не так часто. Да и вообще в его особняке стоимостью полмиллиона долларов, который он называл домом, существовало немало комнат, в которые он не заглядывал месяцами. На одной стене кухни висела картина с некоей абстракцией. Ее автором был сам Мэтт. Это полотно он написал лет двадцать назад, и тогда ему казалось, что мощью своего таланта он просто взорвет мир искусства. Его мать, упокой Господь ее душу, не одобряла увлечения сына живописью. Она считала, что ему следует выучиться на биржевого маклера, и открыто говорила Мэтту, что у него не те способности, чтобы можно было заработать на кусок хлеба с маслом. В какой-то степени она оказалась права. У Мэтта действительно не было особых способностей к живописи, но зато у него выявился другой дар – он обладал прекрасным чутьем на чужие таланты, что позволило ему заработать немало денег. Мэтт стал сотрудничать с несколькими крупными галереями и поставлять им то, что очень скоро становилось востребованным, дорогим и могло иметь ценность «для вечности». Соответственно и заработки Мэтта увеличивались в геометрической прогрессии и превосходили все его ожидания. Наконец, расправившись с виски и надев колпачок на сигару, он сполз со стула. Теперь можно отправляться в постель. Хотя было еще не очень поздно, Мэтт решил, что пора ложиться. Когда спишь, время бежит быстрее, да и нужно выспаться как следует, чтобы завтрашнее похмелье не было слишком тяжелым. Когда Мэтт, направляясь в спальню, проходил по холлу, кто-то позвонил во входную дверь. «Черт, – буркнул себе под нос Мэтт, – кого это еще принесло в такое время? Кому я мог понадобиться в десять вечера? Может, нашелся шутник, который хотел поздравить меня с Днем благодарения? Избави меня, Боже, от друзей и родственников». – Кто там? – спросил Мэтт и распахнул входную дверь. И тут же на его голову обрушилась бейсбольная бита. Удар пришелся прямо между глаз. Мэтт, качнувшись, отступил назад. Кровь в одно мгновение залила лицо, красные струйки побежали по подбородку, шее, тут же намочили рубашку. Острая боль пронзила лоб. Мэтту показалось, что у него просто раскололась лобная кость. Это была невыносимая боль. Но последовал еще один удар по голове. Потом еще раз и еще раз. Мэтт так и не увидел того, кто его бил. А потом боль ушла. Мэтт вдруг перестал вообще что-либо ощущать. Убийца смотрел на окровавленное тело у своих ног, и дрожь удовольствия пробегала по его спине и груди. В наступившей тишине было слышно только его собственное дыхание. Никаких других звуков. Бросив в сторону биту, он продолжал стоять и смотреть на свою жертву. И ему было хорошо. Очень хорошо. Так и должно было быть. Он правильно поступил. Он знал, что почувствует удовлетворение. Да, все так и было. Он упивался местью. Но, кроме всего прочего, он испытывал возбуждение. Приятное возбуждение. Пальцы его рук слегка подрагивали, дыхание было прерывистым и быстрым. Все оказалось до странности просто. Невероятно просто. Первый раз, с Андре, он еще волновался, что дело сорвется, кто-то помещает, не выдержат нервы. А теперь все прошло гладко, без сучка и задоринки. Он чувствовал себя прекрасно, он никогда еще не ощущал себя таким бодрым и энергичным. Он долго вынашивал в своей голове план мести. Мечтал об этом. Список тех людей, которые должны были поплатиться за свою жадность, ненасытность, черствость, постепенно увеличивался. Эти люди только брали, ничего не давая взамен. Его фантазии иногда казались ему реальностью, и они становились все более красочными, все более похожими на действительность. Он даже начал продумывать детали. Он старался ничего не упустить. Все четко, целесообразно, по плану. Но воплощать этот план в жизнь он не хотел… И вот на открытии выставки с ним что-то случилось, что-то щелкнуло в его голове. Он понял, что пришло время действовать, претворять свои фантазии в жизнь. У копов нет никакой информации. Расследование забуксовало. С каждым днем он чувствовал себя спокойнее, увереннее, сильнее. Тот факт, что старина Мэтт жил в огромном доме один, существенно упрощал дело. Если бы он даже начал кричать и звать на помощь, никто бы его не услышал. А кроме того, кто бы ему дал шанс закричать? Он действовал четко и быстро, этот осел даже не успел раскрыть рта. Старина Мэтт оказался настолько глуп, что сам открыл ему дверь. Он вдруг хихикнул. Сдавленное хихиканье прорвалось наружу и перешло в громкий хохот. Он смеялся и никак не мог остановиться. Это продолжалось до тех пор, пока из его глаз не брызнули слезы, а желудок не прихватило от боли. Андре заплатил. Мэтт заплатил. Но оставались еще другие, которые тоже должны были заплатить… Ванесса будет последней. Она тоже заплатит. Но сначала он ее немного помучает. Он придумал для нее кое-что интересное. Маленькое шоу перед тем, как отправиться на небеса. О, теперь она узнает, что такое одиночество и отчаяние. Она узнает, что чувствует человек, когда весь мир отворачивается от него. Она поймет, каково это, когда тебе некуда идти и ты все время боишься. Когда от страха у тебя дрожат руки и ноги, а лоб покрывается холодным потом. По его спине снова пробежала дрожь. Больше всех виновата именно она. Ванесса. Он хочет видеть ее перекошенное от боли и страха лицо, ее тело в предсмертных судорогах. Битой по голове? Нет, это слишком легкий способ распрощаться с жизнью. На этот раз он прибегнет к другому методу. Он закрыл глаза. И перед его мысленным взором снова появилась она, Ванесса. Ее голубые глаза наполнились слезами, в них застыл ужас. Да, именно так все и случится. Слезы и ужас. Она заслуживает этого. Открыв глаза, он снова посмотрел на неподвижное тело Мэтта Макканна. Грязная свинья, доившая художников. И ради чего? Чтобы набивать карманы? Ему осталось сделать только самую малость. Он достал тюбик с краской, отвернул колпачок, выдавил краску на кисточку и тщательно растер ее по груди Мэтта. Проделав эту операцию несколько раз, он окинул свою работу удовлетворенным взглядом. Краска перемешалась с кровью. Он положил пустой тюбик и кисточку в пластиковый пакет. Улыбнулся. Как долго он мечтал об этом. Он «зарисовал красным…». ГЛАВА 7 В понедельник утром Ванесса ехала на работу и снова чувствовала в себе нарастание тревоги. После встречи с родственниками Джима ей было очень спокойно, она хорошо отдохнула в семейной обстановке. Ванесса думала, что вызванная смертью Андре тревога уже больше не вернется. И вот опять. «Не надо так беспокоиться, – уговаривала она себя. – Сегодня самый обычный день, ничем не отличающийся от других». Тем не менее, она собиралась сегодня на работу с особой тщательностью. Ведь первым ее клиентом был Кристиан. Она очень походила сейчас на подростка, собирающегося на свидание. Она даже успела измучиться от утренней примерки одежды. Только третий вариант подошел. Черные слаксы и шерстяная темно-коричневая кофточка с глубоким вырезом. Черно-коричневые серьги и такого же цвета браслет завершили картину. Ванесса в предобеденное время собиралась показать Кристиану несколько домов. А после обеда ей предстояло снова встретиться с Уэртами, которые, в конце концов, должны были решиться на покупку какого-нибудь особняка. В прошедшие выходные Ванесса успела сходить с Джонни в кино. Хотя Гарретт обещал позвонить Джонни и сводить его в парк, этого, как и следовало ожидать, не произошло. Тем не менее, Джонни не огорчился. Поход в кино стал вполне адекватной заменой прогулке. Вечером после кино они с Джонни нарядили елку. До Рождества оставалось еще довольно много времени, но Ванесса любила все делать заранее. А кроме того, ей нравился запах хвои в доме, таинственный блеск разноцветных стеклянных шаров на елке и праздничная атмосфера. Крупные снежинки свирепо атаковали лобовое стекло ее машины, пока Ванесса парковалась около офиса. Прогноз погоды на сегодняшний день был неутешительным – обещали мороз и метель. Ванесса любила Рождество, но ненавидела зиму. – Доброе утро, – поприветствовала она Алисию. – Надеюсь, именно таким оно у нас и будет, – отозвалась Алисия. Сегодня на ее веках лежали голубые тени – хороший знак. – Как провели праздники? – Отлично. – Ванесса сняла пальто и повесила его на вешалку за дверью. – Мы с Джонни провели весь день с родственниками Джима. А вы что делали? Алисия самодовольно улыбнулась: – У меня было свидание. Я встретилась со своим парнем в среду вечером и провела с ним все выходные. И это было замечательно, просто восхитительно. Он такой чудный. Ванесса села за свой стол. – Как его зовут? – Гай Меррик. – Алисия наклонилась вперед, ее глаза загадочно поблескивали. – Он просто лакомый кусочек. Мы встретились в «Семьдесят семь», это клуб на Мэйн-стрит. Да вы, вероятно, знаете. Мой парень работает в телефонной компании и недавно развелся. Детей у него нет, и если все пойдет нормально, я не стану разыгрывать роль его мамочки. Два года назад Алисия развелась и за время свободного плавания успела перезнакомиться не с одной дюжиной мужчин. Она начинала новый роман поспешно и с энтузиазмом, а затем в течение месяца или двух наслаждалась романтическими отношениями с «восхитительным парнем». Но потом они все один за другим куда-то исчезали, оставляя Алисию в угнетенном состоянии. Ванесса хотела посоветовать Алисии сбавить темп и попытаться построить нечто более прочное и устойчивое, но было очевидно, что Алисия не нуждается ни в чьих советах. – Что ж, превосходно, – сказала Ванесса. Ей ничего не оставалось, как порадоваться за Алисию, наслаждающуюся очередным медовым месяцем. Без сомнения, все это скоро закончится, и несчастная женщина снова перейдет от эйфории к затяжной депрессии. В эту минуту в офис вошел Кристиан, он принес с собой запах мороза, терпкого одеколона и какого-то особого мужского тепла. Он улыбнулся Ванессе, и она снова почувствовала себя глупой школьницей, на которую обратил внимание капитан футбольной команды. У нее даже слегка закружилась голова. Ванесса поднялась с кресла, улыбнулась, и ее сердце радостно забилось. – Привет. – Привет, – ответил он, затем коротко кивнул Алисии, но глаза его при этом по-прежнему смотрели на Ванессу. – Ты готова? Господи, если бы он все время так смотрел на нее, она была бы готова к чему угодно. Кристиан выглядел просто умопомрачительно. Черный кожаный пиджак, синие джинсы и серая водолазка, цвет которой в точности совпадал с оттенком его глаз. – Да, я все подготовила, – быстро среагировала Ванесса. Она только что мысленно упрекала Алисию за то, что та бросалась в отношения с мужчинами, как окунь на блесну. Но ведь она сама делала то же самое. Она совершенно не знала человека, ради которого была готова на все. «Надо держать себя в руках», – решила Ванесса. Взяв ключи, она отдала Алисии список адресов домов, которые они сегодня должны осмотреть с Кристианом. – Я буду звонить с каждой точки, – пообещала Ванесса Алисии. – Я здесь, на месте, – сказала Алисия, провожая взглядом Кристиана. Через минуту Кристиан и Ванесса уже садились в машину. – Как прошел праздник? – поинтересовался он. – Отлично. А что ты делал в выходные? Летал к родителям в Денвер? – Нет. Оставался в городе и работал. Мне предложили новый проект, и я его изучал. А День благодарения я провел перед телевизором с куском холодной индейки. – Ужасно! – воскликнула она. Кристиан ухмыльнулся: – Все было не так уж страшно. Вообще-то я настоящий спец по части приготовления еды в микроволновке. Так что с этим у меня всегда все в порядке. – Никто не должен проводить День благодарения в одиночестве, – вздохнув, проговорила Ванесса. Он пожал плечами и опять обезоруживающе улыбнулся: – Я привык проводить праздники без компании. Мои родители всегда много путешествовали, да их никогда особо и не волновали традиционные праздники. Итак, что вы собираетесь показать мне сегодня? Кристиан самым естественным образом перевел их разговор в другое русло, но мысли Ванессы продолжали крутиться вокруг прежней темы. Ей показалось, что в отношениях Кристиана с родителями присутствовала какая-то странность, и именно об этом она сейчас думала. – У меня на примете четыре дома, все с довольно большими участками. Они расположены в северной части города. – Что ж, звучит заманчиво, – сказал он. – А как насчет ленча сегодня? Ее сердце снова встрепенулось. – Я могла бы включить вас в свое деловое расписание, – весело среагировала она. – Ну уж нет. Если мы отправимся на ленч, то это будет нашим вторым свиданием. А вы целуетесь на втором свидании? О, этот мужчина просто искушал ее. Ванесса подумала о том, что в ее жизни такое случалось нечасто. И неловко рассмеялась. – Все зависит от обстоятельств, – заметила Ванесса. – От каких же? Она бросила на Кристиана быстрый взгляд, а затем сосредоточилась на дороге. – Все зависит от того, доставит ли мне удовольствие само свидание. И насколько мне интересен сам мужчина. – Могу честно сказать, что вы мужчине очень интересны. – От звука его низкого бархатистого баритона кровь побежала быстрее, и ее руки стали горячими. – Я не слишком тороплю события? – Честно? Я не знаю, потому что плохо представляю себе, как в подобных случаях должны развиваться события. Где норма, а где отклонения? – Вы ни с кем не встречались с тех пор, как погиб ваш муж? Она покрутила головой. – У меня не было потребности в этом. После смерти Джима мне пришлось заниматься таким количеством самых разных дел, что ни на что другое у меня просто не оставалось времени. Надо было искать работу, оплачивать счета… Пока Джим был жив, я работала неполный день. А потом мне пришлось больше зарабатывать, содержать дом. – Она вдруг замолчала. Ванесса подумала, что рассказывает лишнее, Кристиан не обязан вникать в ее проблемы. Да его это, похоже, и не очень волнует. – А вы были женаты? – Нет. Ни разу. Однажды я был очень близок к тому, чтобы связать себя узами Гименея, но, к сожалению, все закончилось раньше, чем я предполагал. У нас оказались слишком разные исходные позиции, совсем разные жизненные ценности, да и отношение к браку тоже существенно отличалось. – Что ж, можно считать, вам повезло. Хорошо, что все это выяснилось до того, как вы поклялись в верности. – Ванесса свернула на длинную аллею, ведущую к первому дому, который они ехали осматривать. Она достала из сумочки сотовый телефон. – Я должна позвонить в офис и сообщить им, что мы на месте. – Поговорив с Алисией, Ванесса отключилась и положила телефон обратно в сумочку. – Это так положено? Я хочу сказать, вы всегда должны звонить в агентство, когда приезжаете в дом? – спросил Кристиан, когда они подъехали к двухэтажному особняку. – Дейв Уоллас, мой босс, называет это «системой дружеской взаимопомощи». Он ввел ее четыре года назад после того, как на одну женщину-риелтора напал мужчина, которому она показывала дом. Она не работала на нашу компанию, но эта история сильно подействовала на всех нас. Тот мужчина избил женщину, забрал ее сумочку и убежал. Женщина пролежала несколько часов без сознания. Вечером ее муж обратился в полицию, и только после этого ее нашли. Ванесса открыла почтовый ящик и достала ключ от дома. – Женщина выжила, но с тех пор мы ввели систему оповещения. На этом настаивал Дейв. Прибыв на место, мы должны позвонить Алисии и сообщить о том, что мы начали осмотр дома. – Она вставила ключ в замок и повернула его. Кристиан стоял у нее за спиной, и Ванесса почти физически ощущала его присутствие. – А ты всегда себя чувствуешь спокойно и уверенно, когда показываешь дом? «Только когда ты так близко от меня, я начинаю волноваться», – подумала она. – Да. Я никогда не испытываю дискомфорта при общении с клиентами. – Она открыла дверь и зашла в дом. Идя по коридору. Ванесса бросила быстрый взгляд на Кристиана. Потом еще раз. Она разглядывала его с чисто женским любопытством. Что в нем было такого, что заставляло ее так волноваться? Когда он был рядом, она начинала задыхаться. Казалось, что не хватает кислорода. Разумеется, Кристиан был красив. Но она видела много интересных мужчин после смерти Джима, и никому из них не удалось произвести на нее такого впечатления. Кое-где в его светлых волосах мелькали почти белые прядки. Казалось, будто он долгие часы провел под палящим солнцем, а потом небрежной рукой провел по голове и перемешал эти белые прядки с основной массой волос. Кожа была загорелой до приятного оттенка топленого молока. На этом фоне глубокие, серые, лучистые глаза выглядели невероятно красивыми, сексуальными. Кристиан провел рукой по деревянным перилам. Ванесса уже обращала внимание на его руки. Они были крепкие, с довольно крупными пальцами и ухоженными ногтями. Не руки художника. Ванесса смотрела на скользящую по красному дереву руку и не представляла себе, как та же самая рука могла ласкать ее тело. Гладит плечи, спускается по спине… Ванесса почувствовала легкую дрожь во всем теле. Но это был не страх. Она не боялась своего спутника, она просто была возбуждена. И еще удивлена. Почему именно этот мужчина смог пробудить в ней дремавшие чувства? Это какое-то сумасшествие, думала про себя Ванесса. Она хотела мужчину, которого практически не знала, которого видела третий раз в жизни. Ей хотелось, чтобы его руки прикасались к ней… Не нужно торопиться, не следует быть слишком импульсивной, опрометчивой… Не потому, что она так беспокоилась о себе, а потому, что нельзя забывать о Джонни. – Здесь очень мило, – сказал Кристиан после осмотра дома. – Но этот дом мне не подходит. – Почему, что здесь не так? – с любопытством спросила Ванесса. – Я не могу сказать точно, в чем дело, – ответил Кристиан извиняющимся тоном, – но он мне не нравится. Просто не нравится, и все. Как только мы вошли сюда, я сразу почувствовал, что здесь какая-то плохая аура. – Что ж, тогда едем смотреть следующий дом. Через несколько минут Кристиан и Ванесса уже снова сидели в машине. Снег перестал идти, и крупные хлопья, облепившие лобовое стекло, начали постепенно таять. Сквозь тучи пробивались лучи холодного зимнего солнца. – Тебе нравится быть риелтором? Она на мгновение задумалась. – Не знаю. Никогда об этом не думала. После смерти Джима мне просто нужно было выживать. Я быстро приняла решение устроиться в агентство недвижимости. Сначала я работала секретарем, а потом Дейв рискнул взять меня в свой штат риелтором. Получив лицензию, я приступила к работе. Вот и все. – Ты не ответила на мой вопрос. – Его глубокий бархатный голос слегка поддразнивал ее. Она робко улыбнулась: – Мне многое нравится в моей работе. Я встречаюсь с интересными людьми. Ищу и показываю красивые дома. Меня радует каждая удачная сделка… – А что тебе не нравится в твоей работе? Ванесса внимательно посмотрела на Кристиана. – Мы играем в игру «Задай двадцать вопросов»? – А как я узнаю тебя, если не буду задавать вопросы? – возразил он. Она рассмеялась: – Хорошо, я отвечу на все двадцать вопросов, но только помни, что это игра справедливая. И участники задают вопросы друг другу. – Она глубоко вздохнула и почувствовала тонкий аромат его одеколона. – Значит, что мне не нравится в моей работе?.. Во-первых, мне не нравится работать по вечерам и в выходные. Еще мне не нравится, когда у меня срывается сделка и в конце месяца я получаю чек на сумму, которой мне не хватает на покупку самого необходимого. Но такое случается нечасто. Агентства недвижимости сейчас процветают, потому что их услуги востребованы. Теперь твоя очередь, Кристиан. Он слегка наклонился вперед и улыбнулся: – Спрашивай, и я отвечу на все твои вопросы. – А тебе нравится заниматься тем, чем ты занимаешься? – Да, очень. В этом деле мне нравится все – от начала и до конца. Так приятно надеть на голову каску и взять в руки молоток! Разве может что-то с этим сравниться? Мне очень нравится брать проект и превращать его в нечто осязаемое, реальное. Он снова откинулся на спинку сиденья и засмеялся. – Прощу прощения за патетику. – Не нужно извиняться, – заметила Ванесса. – Мне нравится в людях увлеченность и живой интерес к своему делу. – Я очень люблю свою работу, это факт, но мои пристрастия этим не ограничиваются. Еще мне нравится есть поп-корн и смотреть хорошие фильмы. Люблю ходить на футбольные матчи, есть орехи, сосиски в тесте и кричать вместе со всеми. – На лице Кристиана снова мелькнула обворожительная улыбка, его «секретное оружие». – Короче говоря, люблю и работать, и развлекаться. В эту минуту они подъехали к следующему дому, который был в списке Ванессы. Утро пролетело быстро и незаметно. Ванесса показывала Кристиану особняк за особняком, но в основном они говорили не о достоинствах и недостатках домов, а о том, чем они занимаются в жизни, что любят и не любят. В общем, они провели время так, как его проводят люди, стремящиеся поближе узнать друг друга. Ванессе с Кристианом было очень легко общаться. Казалось, что они уже давно знают друг друга. В основном Кристиан задавал Ванессе вопросы, ему хотелось понять ее, получше узнать как человека. Когда они закончили осмотр домов и поехали в ресторан на ленч. Ванесса почувствовала, что внутреннее напряжение начало понемногу спадать. Но некоторый дискомфорт в ее состоянии пока еще сохранился, хотя Ванесса уже воспринимала все иначе. Она наслаждалась этим. Кристиан пригласил ее в свое любимое «Кафе Италия», которое находится на пересечении улиц Норт-Оук и Барри-роуд. Дорога к нему проходила мимо стройплощадки, где возводилось новое здание. И строительством этого объекта руководил Кристиан. – Ты, вероятно, хороший начальник, – заметила Ванесса, когда они сели за столик и сделали заказ. – Почему ты сделала такой вывод? – Одна его бровь удивленно приподнялась. – Ты так хорошо организовал свое дело, что у тебя есть возможность выбирать себе дом и пойти в кафе-ленч. – Ванесса взяла салфетку и положила себе на колени. – Да, я неплохой босс, потому что умею подбирать таких людей, на которых можно положиться. Я вернусь на площадку часам к четырем и проверю, как там идут дела. Наконец появилась официантка с их заказом, и Кристиан замолчал. Он смотрел на Ванессу и думал о том, что сидящая напротив женщина все больше и больше подкупает его своим обаянием. Сегодня целое утро он задавал ей вопросы и внимательно выслушивал ответы. Наверное, он просто пытался обнаружить в ней какие-нибудь недостатки, наличие которых сделало бы ее в его глазах менее привлекательной. Но все получилось наоборот. С каждой минутой Ванесса притягивала его все сильнее и сильнее. И интерес этот был не только физиологическим. Хотя, конечно, и этого нельзя было отрицать. Ванесса возбуждала в нем желание. Официантка поставила посередине стола тарелку со свежеиспеченным хлебом и блюдца с итальянским маслом перед Кристианом и Ванессой. Когда девушка ушла, Кристиан попросил Ванессу рассказать о том, как она познакомилась со своим мужем. – Мы вместе учились в колледже. Я на первом курсе, а Джим на последнем. – Она взяла кусочек хлеба и макнула в оливковое масло. – Любовь с первого взгляда? Она улыбнулась: – Я не могу сказать, что верю в любовь с первого взгляда, но у нас с Джимом сразу возникла какая-то обоюдная симпатия, и мы поняли, что это серьезно. Однажды он пригласил меня в ресторан, мы выпили вина, а потом оказались у него дома и проболтали всю ночь, до рассвета. – Ванесса откусила кусочек хлеба и продолжила: – После этой ночи наши отношения начали развиваться стремительно и вскоре мы поженились. – Вы были счастливы в браке? Ее взгляд устремился куда-то вдаль. – Этот брак был самым обычным, со всеми плюсами и минусами, подъемами и спадами, – помолчав, пояснила она. Этот ответ понравился Кристиану. Был период, когда он встречался с одной вдовой, и женщина говорила о своем муже так, будто это был святой. Повстречавшись с ней три месяца, Кристиан понял, что ни один смертный никогда не сможет даже приблизиться к той заоблачной высоте, на которую она вознесла образ своего умершего мужа. – Ты, помнится, говорила, что тебя воспитал дед… Расскажи мне о нем, – попросил Кристиан. Он вдруг заметно оживился, и в глазах появились озорные искорки. Память унесла ее в те времена, когда она была любима, по-настоящему счастлива и беззаботна. Ванесса улыбнулась, и Кристиан вдруг почувствовал в себе признаки просыпающейся ревности – ему очень захотелось, чтобы эта лучезарная улыбка предназначалась ему. – Дедушка Джон… Он был совершенно потрясающий человек. Жил в маленьком домике, прилегающий участок был превращен в заросли тропического леса и цветов. Дедушка выращивал там что-то невообразимое, сад был его серьезным увлечением. Еще он любил печь пироги и играть на пианино. Он никогда не учился музыке, но у него был прекрасный слух, и он легко подбирал любую мелодию. Но самым главным в нем было то, что он любил меня абсолютно бескорыстно, без всяких условий и смог объяснить мне, что в жизни самое ценное, ради чего стоит жить. – Очень хорошо, что в твоей жизни был человек, который так любил тебя… Тебе повезло. – А тебе разве не повезло? Кристиан задумался. Его детство трудно было назвать идеальным. И сейчас он не был готов говорить на эту тему с Ванессой. – Не хочу пока это обсуждать, – сказал он. – Как-нибудь позже вернемся к разговору о моем детстве. Снова пришла официантка и принесла вторую часть их заказа. Разговор сделался легким, ни к чему не обязывающим. Они ели, и Ванесса рассказывала о Джонни, о его успехах в живописи. Потом они обсудили пару тем, касающихся политики и религии. Вскоре Ванесса взглянула на часы и поняла, что ей пора возвращаться в офис. – Давайте как-нибудь пообедаем вместе, – предложил Кристиан, когда они вышли из ресторана и направились к ее машине. – Выберите любой день и позвольте мне сводить вас в какое-нибудь хорошее место. – И там можно будет немного потанцевать? – спросила она, задумчиво глядя на него. – Я очень люблю танцевать. Правда, последний раз это было лет сто назад. – Что ж, отлично. Я выберу такое место, где мы можем потанцевать. Значит, договорились? – Договорились. Наверное, в пятницу вечером. Я отвезу Джонни к бабушке. Думаю, он обрадуется – ему нравится там бывать. Кристиан с удивлением обнаружил, что вдруг разволновался. И это волнение было приятным. Он даже не мог припомнить, когда с таким нетерпением ждал свидания с женщиной. Они подъехали к офису, Ванесса проводила Кристиана до машины. – Мне жаль, что сегодня ничего не вышло с домом, – сказала она. – Ничего страшного. Будут другие дома. Я просто уверен, что ты найдешь мне то, что нужно. – Он уловил в холодном воздухе едва ощутимый горьковатый аромат ее духов и почувствовал, как напряглись его мышцы. Воображение разыгралось, и он представил себе, что они с Ванессой в постели. – А теперь еще один очень серьезный вопрос. – Кристиан вплотную подошел к Ванессе. Она не отошла назад, и это воодушевило его. Ванесса быстро облизнула губы, и Кристиану стало жарко. – Так что за вопрос? – Как тебе понравился ленч? – Судя по тому, как блестели ее глаза, Ванесса догадалась, куда он клонит. – Еда была восхитительной. – Ее щеки покрылись нежным румянцем. Кристиану захотелось обнять Ванессу и прижать к себе. – А компания? – И компания была замечательной. – Она прекрасно понимала, что Кристиан хотел поцеловать ее. Его намерения были очевидны, и он не скрывал этого. – Значит, тебе все понравилось? И я могу поцеловать тебя? Глаза Ванессы блестели, она улыбнулась и кивнула. Именно этого сигнала он и ждал. Кристиан наклонился и осторожно коснулся губами ее рта. Сначала он хотел быстро и легко поцеловать ее. Но, ощутив вкус этих губ, их шелковистую мягкость, тепло, Кристиан почувствовал, как по его венам побежала кровь, и он уже не смог оторваться от этого источника наслаждения. Он увлекся и забыл обо всем. Неожиданно Кристиан понял, что сильно возбужден. Он с трудом оторвался от Ванессы. Отступив на шаг, огляделся. Кроме них, на парковочной площадке были еще два человека. Он посмотрел на Ванессу, глаза ее лихорадочно блестели, словно она только что приняла какой-то наркотик. И ему снова захотелось целовать ее, обнимать, прижаться к ней, слушать, как бьется ее сердце. Но он сдержался, хотя далось ему это непросто. Кристиан отступил еще на пару шагов и улыбнулся: – Это было лучшее второе свидание в моей жизни и лучший поцелуй из тех, что случались на втором свидании. Он достал из кармана ключи от машины. – А теперь я уезжаю. Тебе нужно возвращаться в офис, ведь на час назначена следующая встреча. А мне нужно все-таки добраться до стройплощадки. Я позвоню тебе завтра или послезавтра, чтобы окончательно утрясти наши планы на пятницу. Кристиан сел в машину и опустил стекло. – Ванесса, у меня такое чувство, что быстро мои поиски жилья не закончатся. Мы месяцами будем искать, ездить, смотреть и завтракать в ресторанах. Она улыбнулась: – Подозреваю, что именно так все и будет. – Я позвоню. – Он поднял стекло и завел мотор. Выезжая с парковочной площадки, Кристиан посмотрел в зеркало заднего вида – Ванесса продолжала стоять на том же месте и смотрела ему вслед. Кристиан не знал, в какие отношения он намерен вступить с Ванессой. Не знал он и того, имеют ли эти отношения перспективу и стоит ли вообще так связывать себя. Разумеется, он хотел иметь рядом с собой близкого человека, женщину, свой дом, намеревался как-то упорядочить свою жизнь. Но Кристиан не мог сказать точно, был ли это тот самый вариант, о котором он мечтал. Два момента заставляли Кристиана задуматься о целесообразности отношений с Ванессой. Он знал, что ему будет непросто переступить через то, что его так волнует и настораживает. Во-первых, Ванесса не встречалась с мужчинами после гибели мужа. И Кристиан не намеревался выступать в роли спасателя, который вытащит Ванессу из депрессии и создаст условия, при которых она займется поиском тех отношений, которые ей действительно необходимы. С ним такое уже случалось, и повторять этот опыт ему совсем не хотелось. Второй проблемой был ее сын Джонни. Дело не в том, что Кристиан не любил детей. Просто он не питал никаких иллюзий по поводу своих родительских талантов. Этот мальчик уже пережил трагедию, и Кристиану не хотелось стать причиной каких-нибудь сильных стрессов в его жизни. Ребенок, разумеется, начнет привязываться к нему, привыкать к новой ситуации, а потом вдруг обнаружит, что его отчим как родитель абсолютно несостоятелен. И тем не менее сейчас Кристиан был не в состоянии отказаться от Ванессы. Она затронула какие-то очень глубинные струны в его душе. Разумеется, она привлекала его физически. Но это было не все. Ему хотелось общаться с ней, опекать ее, заботиться, хотелось видеть улыбку на ее лице. Она, безусловно, заслуживала счастья и любви. Но могли он дать ей это? Как только Кристиан подъехал к строительной площадке, все мысли о Ванессе мгновенно улетучились. Теперь он был полностью сосредоточен на работе. Через две недели они уже должны были закончить одну межэтажную галерею. Кристиан всегда укладывался в запланированные сроки сдачи объекта и никогда не превышал выделенной на строительство суммы. Предполагалось, что в этом здании будет еще две галереи, и к их возведению надо было приступить уже этой весной. К сожалению, часто погода вносила свои коррективы в строительство. И погодный фактор нельзя не учитывать. Но в этом году синоптики обещали мягкую зиму, а строителям это только на руку. Первые три месяца Кристиан только подыскивал место для строительной площадки, готовил проект и проводил исследования грунта для правильного расчета фундамента. И вот теперь его проект, его мечта воплощались в жизнь. Подъехав к строящемуся зданию, Кристиан увидел у центрального входа Джейсона Уира. Рабочих нигде поблизости не было видно. Но это понятно. На данном этапе строительства все они занимались внутренней отделкой. Уир курил – плохой знак. «Черт, – выругался Кристиан. – Похоже, появились какие-то проблемы». Он быстро вышел из машины и направился к коренастому толстяку, которому доверял, как брату. Густые серые брови Джейсона сошлись на переносице, его массивный нос покраснел от пронизывающего холодного ветра. – Мне не нравится твое выражение лица, – заметил Кристиан. Джейсон в последний раз молча затянулся, а потом щелчком отправил окурок в груду битого кирпича. – Кевин не вышел сегодня на работу, и я послал Теда к нему домой. – Думаешь, перебрал пива? – спросил Кристиан. – Может быть, но я думаю, он перебрал кое-чего покрепче. Похоже, Кевин балуется наркотиками. – Джейсон вздохнул. – Он постоянно прогуливает. Но даже тогда, когда он целый день торчит тут, я не могу заставить его работать как следует. Кристиан помрачнел. – Я все надеялся, что со временем у него это пройдет, но, похоже, мои надежды не оправдались. Если он сегодня появится, пришли его ко мне. Я выдам ему его бумаги, пусть катится на все четыре стороны. Кристиан с Джейсоном направились к небольшому трейлеру, чтобы обсудить другие возникшие утром проблемы, которые надо было немедленно решать. Он ехал по улице очень медленно и смотрел на высокого блондина и суетливого толстяка с серыми, как будто испачканными пылью волосами. Эти двое исчезли в новеньком белом трейлере, и он припарковался у обочины дороги. Ему нужно было немного прийти в себя, приглушить свою ярость, потому что дрожание собственных рук снова начинало заводить его. Он видел их. Ванессу и этого высокого блондина. Они целовались прямо на парковочной площадке, как два подростка, которые не в силах дождаться наступления темноты. Как животные, которые готовы спариваться у всех на глазах. О, он все узнал об этом блондинчике. Ванесса пытается собрать себя по кусочкам и втолкнуть все это в свою новую жизнь. Она хочет выбросить прошлое и стать счастливой. Как будто он никогда не существовал. Как будто он для нее ничего не значил. Он приставил большой палец к губам, нервно куснул ноготь. Сморщился от боли, потому что его зубы вместе с кусочком ногтя прихватили кожу. Но эта боль доставляла ему удовольствие. Заставляла его концентрироваться… Глубоко вздохнув, он завел машину и снова выехал на дорогу. Его мысли, словно трассирующие пули, устремлялись то в одном, то в другом направлении, выхватывали из сознания обрывки воспоминаний, фрагменты каких-то событий. Может, ему стоит пока остаться в стороне? Понаблюдать за тем, что выйдет у Ванессы и этого блондина? Пусть думают, что им удастся стать счастливыми. А потом, когда это самое счастье замаячит на горизонте, он ударит ее по рукам и заставит выронить то, что она нашла. Она заплатит и за это. Они все заплатят… Он заставит их заплатить. ГЛАВА 8 Цветы доставили в среду вечером. Ванесса со Скоттом сидели на кухне, пили кофе и заполняли анкеты для Джонни, который решил принять участие в городском конкурсе юных художников. Во входную дверь позвонили. Ванесса спустилась вниз, открыла дверь и обнаружила за ней посыльного с огромным букетом желтых роз в изящной розовой вазе. Она взяла цветы, поблагодарила принесшего их молодого парня и вдруг почувствовала, как задрожали ее колени. Ванесса прислонилась к стене, ей вдруг показалось, что она перенеслась в прошлое… Цвет розовой ленточки на вазе в точности соответствовал бледно-розовой кайме, обрамляющей кончики лепестков роз. Она часто получала такие букеты, когда была замужем. Очень часто… Джим… Его имя болью отозвалось в ее голове. Джим всегда присылал ей такие букеты в знак примирения. Ей вдруг захотелось бросить эту вазу, разбить ее, растоптать цветы. По спине Ванессы пробежал холодок. Какая-то мистика. Такой букет ей мог прислать только один человек – ее покойный муж. Ей стало совсем не по себе. Несмотря на острое желание разбить вазу. Ванесса, наоборот, крепко прижала ее к себе. Она очень испугалась. «Джим умер, – прошептала она. – Это не он прислал цветы. Он просто не мог этого сделать». Она глубоко вздохнула и пошла обратно на кухню. Она поднималась по лестнице и чувствовала, как иррациональный страх постепенно улетучивается и уступает место разумным доводам. Конечно же, это Кристиан. Это он прислал букет. Он не мог знать, какие ассоциации у нее вызывает этот букет. По всей видимости, ему просто понравились эти цветы, и он послал их. Вот и все. Загадка объясняется более чем просто. – Ничего себе! – воскликнул Скотт, и его глаза расширились от удивления. – Откуда это? – Я точно не знаю, но у меня есть одно предположение. – Она поставила вазу на стол и поискала в цветах записку. – Нет никакой карточки, – тихо проговорила она. – Гм… Сюжет усложняется. Все выглядит так, будто у тебя есть тайный воздыхатель. Она вернулась к стоявшему напротив Скотта креслу и села. – Это никакой не тайный воздыхатель. В пятницу вечером у меня встреча с одним мужчиной. Я уверена, это он прислал. – Свидание? А ну-ка рассказывай. Как его зовут? Чем занимается? Где ты с ним познакомилась? Ты что-то разузнала о нем? Ванесса рассмеялась. – Его зовут Кристиан Коннор, и я познакомилась с ним на открытии выставки Джима. Он был близким другом Андре. – Тот самый высокий блондин с широкими плечами и убийственным взглядом? Она снова улыбнулась и кивнула. – Он хочет купить себе дом и обратился в наше агентство. Я вожу его по разным адресам. Ну и, соответственно, одно к одному. И вот теперь в пятницу у меня с ним свидание. – Что ж, неплохо. Тебе уже пора начинать новую жизнь, хватит тенью слоняться по дому. Только я немного ревную тебя к этому красавчику. – Если бы тебя сейчас слышал Эрик, он бы тебе уши надрал, – смеясь, заметила Ванесса. – Эрик в курсе моих недостатков, но это ничуть не мешает ему меня любить. – Скотт встал с кресла и долил себе кофе. – Ой, чуть не забыл. Знаешь, кого я встретил пару дней назад? Гэри Бернарда. – Гэри? – Она откинулась на спинку кресла. – Он приехал в отпуск? – Ничего подобного. Он вернулся всерьез и надолго. Он хочет здесь обосноваться. Уже снял квартиру в «Уиллоу-Хиллз апартментс» и теперь подыскивает работу в какой-нибудь галерее. – Я была уверена, что он навсегда останется в Аризоне. Он, помнится, после смерти Джима поклялся, что никогда не вернется сюда, – задумчиво произнесла она. Гэри был близким другом ее мужа. Когда Джим покончил с собой, Гэри тут же уехал в Аризону, где у него были какие-то дальние родственники. Он еще рассчитывал продать там свои работы. – Он сказал мне, что сыт по горло красными горами и пылью. – Скотт собрал все листы анкеты вместе и постучал ими по столу, выравнивая стопку. – Сегодня вечером анкета должна быть готова. Завтра я ее отнесу. Ванесса бросила взгляд на листы в руках Скотта. Интересно, почему она тянула со всем этим? Почему ей так не хотелось заполнять анкету? Ведь Джонни мечтал принять участие в конкурсе. Ванесса продолжала крутить ручку в пальцах. – Что-то не так? – мягко спросил Скоп. Он наклонился к ней и накрыл ее руку своей ладонью. – Что тебе не дает покоя. Ванесса? О чем ты думаешь? Она взглянула в его голубые глаза. Скотт так хорошо знал ее, он был настоящим другом, и в трудную минуту она всегда могла на него положиться. – Не могу сказать точно, в чем дело. Но просто что-то меня беспокоит. Ты же знаешь, я всегда волнуюсь, даже по пустякам. – Да, знаю, – медленно произнес Скотт. – И я даже догадываюсь, из-за чего ты волнуешься на этот раз. Из-за Мэтта Макканна? Она быстро убрала свою руку из-под его ладони, положила ручку на стол и откинулась на спинку кресла. Позавчера она узнала шокирующую новость об убийстве Мэтта Макканна. – Ванесса, Мэтт был не только отвратительным посредником, но и настоящим подлецом. – Я понимаю… Просто странно. Сначала Андре, потом Мэтт. Они оба имели отношение к миру искусства. – Никто не знает, чем, помимо торговли картинами, занимался Мэтт. И сдается мне, что его смерть связана с какими-то темными делишками. Ни для кого не секрет, что он любил женщин и азартные игры. Мэтт был свиньей, и мы не знаем, кому он перешел дорогу. – Скотт наклонился вперед. – У Джонни настоящий талант, и если ты не позволишь сыну развивать его, то для него это может обернуться трагедией. Он взял ручку и снова протянул ее Ванессе. – Это всего лишь детский конкурс. Ванесса. Не надо делать из мухи слона. Она взяла ручку. – Ты прав. – Ей потребовалось лишь несколько минут, чтобы заполнить анкету до конца. Когда Ванесса снова сложила листы в стопку, в кухню вошел Джонни. – Какие красивые цветы. Откуда они? – спросил он. – У твоей мамы появился поклонник, – весело отозвался Скотт. Джонни посмотрел на Ванессу. – Это тот самый парень, с которым у тебя в пятницу свидание? – Открытки нет, но я уверена, что это он прислал букет. – А ты чем планируешь заняться в пятницу вечером? – спросил Скотт у Джонни. – Не собираешься тоже отправиться на свидание? Джонни усмехнулся и толкнул кулаком Скотта в плечо. – Я еду к бабушке. Мы будем играть в покер и есть попкорн. – Если сядешь играть с бабушкой в покер, гляди в оба, – засмеялась Ванесса. – Она у нас известный шулер. Джонни тоже засмеялся и плюхнулся на стул рядом со Скоттом. – Уже так поздно, а ты все еще торчишь у нас. – Эрик работает сегодня допоздна, а я терпеть не могу сидеть дома один. Пустой дом действует на меня угнетающе, – объяснил Скотт. – А кроме того, знай, мне нравится торчать у вас и мучить твою маму. Джонни снова засмеялся. Он посмотрел на стопку лежащих на столе листков, и его глаза засияли. – Ты заполнила, ма? – с горячностью спросил он. – Да. – Классно! Первый приз – пять тысяч долларов. Можно сохранить эти деньги для моего обучения в колледже. – Он бросил на Ванессу хитрый взгляд. – А можем купить на них холсты и краски. – Холстов и краски у тебя хватит еще на пять лет, – возразила Ванесса. Еще несколько минут они обсуждали школьные дела Джонни, говорили о приближающемся Рождестве, о предстоящих школьных вечеринках и конкурсах. В половине девятого Ванесса отослала сына в спальню. – Думаю, мне пора возвращаться домой, – сказал Скотт, вставая из-за стола. Ванесса пошла провожать Скотта, и он нежно обнял ее за плечи. – Знаешь, далеко не все художники – экзальтированные личности, склонные к деструктивному поведению, – сказал он. – Но многие. Как ты помнишь, Ван Гог отрезал себе ухо. И этот факт никак нельзя оспорить, – сухо заметила она. – Это не считается, – возразил Скотт. – Ван Гог страдал эпилепсией. Ну-ка посмотри на меня. Я тоже художник, но у меня оба уха по-прежнему на своих местах. И вообще со мной все в порядке. – Он похлопал ее по плечу. – Хорошо, я гей, но зато живой, здоровый и вполне доволен жизнью. И моя ориентация – просто часть моей личности. Воспринимай это именно так. – Ты хороший, Скотт. Ты всегда был добр ко мне. – Она грустно улыбнулась и поцеловала Скотта в щеку. – Если бы ты опять сменил свою ориентацию, я бы вышла за тебя замуж. Он по-доброму улыбнулся. – Если бы мы поженились, Эрик бы умер от горя, а твой новый поклонник разорился бы на букетах роз. Ванесса открыла шкаф-купе и сняла с вешалки пальто Скотта. – До свидания. Я еще часок поработаю перед сном. Скотт надел пальто, наклонился к Ванессе и поцеловал ее в лоб. Помахал рукой и исчез за дверью. Она смотрела, как он садился в машину, выезжал на дорогу. Затем посигналил ей фарами, и через минуту темнота поглотила его. Закрыв дверь, Ванесса направилась в комнату Джонни, чтобы убедиться в том, что он уже лег спать. Джонни уже лежал в постели, но еще не спал. Ванесса присела на край его кровати и с наслаждением втянула в себя исходящий от сына запах мятного мыла, смешанный с запахом зубной пасты. – Мне не нужно проверять твои уши, коленки и локти? Надеюсь, ты все хорошо вымыл? Он ухмыльнулся: – Последний раз ты делала это, когда мне было лет пять. – Когда тебе было пять лет, ты терпеть не мог мыться. Считал, что купание – напрасная трата времени, и говорил, что хочешь оставаться грязным. И заявлял это с таким серьезным выражением лица, что даже возражать тебе было как-то неловко. – Да, я был странным ребенком. Ванесса протянула руку и убрала темную прядь с его лба. – Нет, ты был нормальным ребенком. Джонни зевнул и внимательно посмотрел на Ванессу: – Мама, если я выиграю конкурс, нам не обязательно откладывать деньги на мое образование. Давай купим что-нибудь тебе. Ее сердце болезненно сжалось. Любовь Ванессы к сыну была такой огромной, такой безмерной, что никакими словами выразить ее было невозможно. Слезы навернулись на глаза, и на мгновение у нее перехватило дыхание. – И что же, по-твоему, я должна купить на твои деньги? – Не знаю. Ты можешь сделать себе маникюр и купить что-нибудь особенное. Бабушка говорит, что ты много работаешь и ничего себе не позволяешь. – Джонни снова зевнул. – Еще бабушка говорит, что я обязательно стану знаменитым и богатым художником и что со мной всегда все будет в порядке. И со всеми в нашей семье. Ванесса с нежностью погладила Джонни по щеке. – Джонни, не нужно слишком сильно стремиться к славе и деньгам. Хватит того, что ты очень хороший мальчик. Ты должен волноваться не обо мне и не о своей работе, а о себе. Ты понимаешь меня? Он кивнул, и его взгляд устремился к темному окну. Ванесса наклонилась над сыном и поцеловала его в лоб. Джонни быстро поднял руку и потер то место, куда его только что поцеловала мать. – Зачем ты стираешь мой поцелуй? – с шутливой серьезностью спросила она. Уголки его рта чуть приподнялись вверх. – Я не стираю его, а втираю, – проговорил он сонным голосом. Ванесса вышла из спальни Джонни и отправилась на кухню, где ее ожидал букет цветов в розовой вазе. Помыв чашки и кофейник, она снова бросила взгляд на цветы. Когда она смотрела на букет, ей сразу становилось как-то неловко и тревожно. Как будто что-то давило на нее. Но Кристиан не виноват, он ведь не мог знать, какие воспоминания вызовут в ней эти цветы. Ванесса почувствовала, как внутри ее снова начало нарастать непреодолимое желание выбросить эти цветы. Ей совсем не хотелось проснуться и обнаружить здесь этот букет. Но у нее не хватало воли вот так жестоко расправиться с подобной красотой. Наверное, это был бы большой грех. Ей надо думать не о цветах, а о мужчине, с которым она уже завязала отношения, решила для себя Ванесса. Но ее мысли никак не могли сосредоточиться на чем-то серьезном, они то и дело возвращались к тому, что произошло на парковочной площадке, к поцелую. Похоже, это видение будет преследовать ее до конца недели. Этот поцелуй потряс ее. Она ожидала, что Кристиан лишь слегка коснется ее губ, и это будет просто шутливый приятельский поцелуй. Но оказалось, что ни о какой шутке не могло быть и речи, все было более чем серьезно, и этот поцелуй показал, какие на самом деле неистовые силы дремали в этом мужчине. Ванесса даже испугалась такой страстности, настойчивости и решительности. Но с другой стороны, это, безусловно, привлекало ее. Она чувствовала, что лишается воли и становится послушной в его руках. И ей хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно. Собственное ответное желание, очень острое, какое-то лихорадочное, вызвало у нее удивление. Она ушла с кухни и отравилась в гостиную – там стоял ее компьютер. Сейчас Ванесса не собиралась искать что-то для Уэртов или Кристиана, этим она займется в другой раз. А в данный момент она намеревалась подыскать жилье для двух молодых пар, которые покупали свой первый дом. Такие клиенты нравились Ванессе больше всего. Ей нравилось вместе с ними смотреть дома, видеть их счастливые лица, сияющие глаза. Впереди у них была целая жизнь, они были счастливы, и их новый дом являлся для них символом этого совместного счастливого будущего. Тот день, когда они подписывали все необходимые бумаги и дом переходил в их владение, был особенным в жизни этих молодых людей, точкой отсчета, с которой начиналось их счастье. И еще к этой радости примешивалось чувство собственной значимости – как-никак, но, кроме всего прочего, они еще становились владельцами своей первой общей недвижимости. В тот день, когда ее клиенты переезжали в новый дом, Ванесса обязательно посылала им подарок – шестидюймового деревянного ангела с небольшим флажком в руках, на котором была надпись: «Добро пожаловать домой». Примерно год назад она познакомилась с мужчиной, который собственноручно вырезал этих ангелов и продавал их на ежегодной выставке, устраиваемой в одной из галерей. Ванессе очень понравились эти фигурки, и мастер пообещал, что по ее заказу будет делать ангелов, причем столько, сколько потребуется. Один из этих ангелов занял почетное место на каминной полке в ее гостиной. Ванесса смотрела на него и благодарила судьбу за то, что она дала ей возможность справиться со всеми обрушившимися на ее плечи трудностями. Поработав час на компьютере, Ванесса решила, что пора ложиться спать. Когда зазвонил телефон, она уже лежала в постели. Ванесса сняла трубку. – Алло. Тишина. Никто ей не ответил, хотя она была готова поклясться, что на том конце провода сейчас находился человек. Ванесса уловила что-то вроде сдерживаемого дыхания и тиканья часов. Когда случалась ошибка соединения, не было слышно никаких посторонних звуков. – Алло, – еще раз повторила Ванесса, – кто это? Она прикусила нижнюю губу и стала ждать. Прошло несколько секунд. Минута. – Кому вы звоните? – спросила она. Ответа снова не последовало. Через несколько секунд раздался щелчок, и посторонние звуки исчезли – теперь на линии точно никого не было. Скорее всего, кто-то ошибся номером. Что в этом такого? Но если звонивший человек ошибся номером, то почему он не отключился сразу же? Ванесса положила трубку на место. По спине пробежал холодок. Ей стало по-настоящему страшно. ГЛАВА 9 – Итак, на какой мы стадии? Сколько человек из тех, кто присутствовал на выставке, удалось опросить? – задал вопрос детектив Тайлер Кинг. Он, его напарница и еще несколько детективов сидели в конференц-зале, который в последние несколько дней был превращен в штаб для группы полицейских, занимающихся расследованием убийств. Смерть Андре Галлахера наделала много шума. Владелец галереи был личным другом мэра города, а также известным меценатом, щедрые пожертвования которого позволяли выживать многим организациям. Тайлер Кинг взялся за расследование со всей серьезностью и привлек к этому делу целую армию помощников. Надо было найти убийцу как можно быстрее. Убийство Мэтта Макканна подлило масла в огонь, и теперь шеф полиции Сэм О'Делл срочно требовал от Кинга результатов и сокращения сроков расследования. «Общественность», то есть самых влиятельных лиц города, нельзя было заставлять долго ждать. – Мы опросили всех гостей из списка, кроме четырех человек, – сказал Майк Мейсон и раскрыл блокнот. – Мистер и миссис Девон Чанселлор и мистер и миссис Сэмсон уехали из города сразу же после выставки. Чанселлоры вернутся в Канзас-Сити завтра, а Сэмсоны только в конце недели. – Ты и Джеймс должны держать их в поле зрения, а когда они появятся, обязательно допросите. Кроме того, вы займетесь связями Макканна. Посмотрите, с кем он общался в последнее время. Узнайте, были ли у Галлахера и Макканна какие-нибудь общие знакомые. Клинт Джеймс кивнул. Он был хорошим человеком и отличным детективом. Его педантизм был притчей во языцех. Если существовала какая-то связь между Галлахером и Макканном, то можно было не сомневаться – Джеймс обязательно установит ее. – А что делать мне? – спросила Тайлера его напарница. В последнее время он держал ее в ежовых рукавицах, что ей, естественно, не нравилось. Тайлер решил обучить Дженнифер Томпкинс не только всем премудростям своей профессии, но и умению подчиняться, а также в точности выполнять распоряжения шефа. Он был просто уверен, что в дальнейшем это только пойдет ей на пользу. – Кто-то уверял нас, что может заставить заговорить даже мертвого. Интересно, почему ни Галлахер, ни Макканн не рассказали вам, что произошло и кто их отправил на тот свет? – издевательским тоном задала Дженнифер вопрос Тайлеру. Джеймс и Мейсон затаили дыхание. Тайлер стукнул кулаком по столу и посмотрел на Дженнифер: – Это что за тон? Вы опять нарушаете субординацию, детектив Томпкинс. Похоже, мне снова придется отправить вас выписывать штрафы за превышение скорости. Может быть, это приведет вас в чувство? Щеки Дженнифер покрылись румянцем, и она извинилась. Тайлер даже пожалел, что сделал ей выговор в присутствии других детективов, но он просто не мог сдержаться. Его напарница постоянно выводила его из себя. – Вы и я снова допросим Кэрри Синклер. Может быть, у нее есть предположения, кто мог одновременно точить зуб и на Галлахера, и на Макканна. Тайлер снова взглянул на Джеймса: – Ты что-нибудь разузнал о бите? – Такие штуки продаются в каждом сетевом магазине «Кмарт» и «Уолмарт». Я связался со всеми менеджерами магазинов, которые расположены в радиусе двадцати миль от дома Макканна и попросил их дать информацию о том, кто в последние шесть месяцев покупал бейсбольные биты. К концу недели такие сведения у меня уже будут. Тайлер одобрительно кивнул, хотя он не надеялся на то, что эта информация будет особо полезной. Убийца отличался не только невероятной жестокостью, но и большой предусмотрительностью. – А что там насчет краски? – Он посмотрел на Мейсона. Мейсон, крупный мужчина с квадратным лицом, на котором сразу выделялись имевшие форму арбузных семечек черные глаза, меланхолично покачал головой: – Исследования показали, что это самая обычная масляная краска, которую можно купить везде, где продаются товары для занятий живописью и рисованием. Краска называется киноварь. В художественном салоне мне сказали, что киноварь покупают чаще других. – Удалось получить какую-нибудь дополнительную информацию, касающуюся орудия убийства, проходящего по делу Галлахера? – Взгляд Тайлера остановился на Джеймсе. – Ничего нового? Скульптура, которую преступник использовал в качестве орудия убийства, была найдена в Дампстере, в квартале от картинной галереи. – К сожалению, пока ничего нового нет. Никаких отпечатков пальцев снять не удалось. Скульптура называется «Судьба». – Джеймс покачал головой. – Похоже, эту штуку убийца выбрал из-за названия. Ее изваял некий Джей Джонсон, проживающий в Озарксе и постоянно выставляющий свои вещи в художественных галереях в Мидуэсте. Его алиби на ночь убийства проверяется. Тайлер разочарованно вздохнул. Два убийства. Два орудия убийства. – Предлагаю прерваться на ленч. В два встречаемся здесь же. Двое мужчин поднялись и вышли из комнаты. – Хотите гамбургер? – предложил Тайлер, обращаясь к Дженнифер. Она помотала головой. – Я сегодня принесла с собой ленч. – Старательно избегая взгляда своего шефа, Дженнифер встала со стула. – Знаете, мне очень стыдно за свою несдержанность. К сожалению, я не всегда могу контролировать свои эмоции. – Это непозволительная роскошь для нашей профессии, – мягко заметил он. – Вы работаете в группе и хотите заниматься расследованием убийств. А это диктует свои правила, которые просто нельзя нарушать. Она заглянула в глаза Тайлера: – Дело в том, что я очень хочу быть полезной. Поймите, я просто стараюсь как можно скорее найти преступника и упрятать его за решетку. Вот и все. – Мы все этого хотим, – уточнил Тайлер. – Дженнифер, это ваше первое расследование. Я не знаю, чего вы от него ждали, но большая часть работы – это утомительный, кропотливый сбор информации и ее всесторонний анализ. Расследование убийства часто выливается в бесконечные переговоры по телефону, чтение отчетов, анализ результатов экспертизы, обсуждение всех обстоятельств. А затем снова чтение и анализ. Если вы считаете, что в нашем деле достаточно иметь острый ум и нюх на преступников, то это ошибочная позиция. Это условия необходимые, но недостаточные. К ним еще неплохо добавить терпение, трудолюбие, умение работать в команде. Если вы ищете в нашей работе возможность стать звездой, то, уверяю вас, вы пришли не по адресу. Дженнифер закусила губу. Казалось, она поймала слово в тот самый момент, когда оно уже было готово вылететь из ее рта. И слово это, похоже, было не самое приятное. Тайлер показал ей рукой на дверь: – Пойдите и поешьте. Через час я жду вас здесь. Она резко повернулась и зашагала к дверям. Тайлер потер руки и вернулся к столу. Его взгляд остановился на фотографиях, висевших на стенде. На снимках были изображены жертвы преступлений. Двое мужчин были зверски убиты, и оба они имели отношение к миру искусства. Ни о каком ограблении речь здесь не шла. В спальне Макканна, на прикроватной тумбочке, полиция обнаружила две тысячи долларов. Если бы это было ограбление, то преступник обязательно прихватил бы наличные. Следовательно, деньги убийцу мало интересовали. На теле жертв не было ран, которые свидетельствовали бы о том, что жертвы защищались. Без сомнения, ни тот ни другой не ожидали нападения. Андре получил первый удар по голове, когда выходил из кабинета. Об этом свидетельствует траектория разлета капель крови, оставшейся на полу, на стенах и предметах мебели. Макканн открыл входную дверь, и его сразу же ударили битой. Тайлер нахмурился и потер указательным пальцем точку между бровями – именно тут сконцентрировалась пульсирующая головная боль. Все, что они знали о преступнике, можно было записать на крошечной карточке. Убийца, без сомнения, отличался особым коварством, был умен, изобретателен и продумывал все действия очень тщательно. Использование краски свидетельствовало о том, что в каком-то смысле эти убийства были ритуальными. Пол преступника пока тоже не удалось идентифицировать. Но удары были просто сокрушительными. Но, как считают судмедэксперты, в состоянии аффекта такие удары могла нанести и женщина. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Без сомнения, убийцей руководили личные мотивы. Преступник хотел, чтобы эти двое умерли. «Раскройте мне свои тайны», – мысленно обратился к убитым Тайлер, глядя на их фотографии. В отделе по расследованию убийств Тайлер заработал репутацию человека, имеющего особый талант «говорить с мертвыми». Его способность раскрывать преступления была просто феноменальной. В его голове не звучали голоса, и он не видел вещие сны, дающие ему подсказки. Ему не являлись призраки умерших людей. Единственное, что умел делать Тайлер, так это с головой погружаться в дело, вникать во все нюансы и детали и соединять их в единое целое. Если он начинал расследовать преступление, то всегда верил в то, что его «можно раскрыть». И такая убежденность в своей правоте позволяла Тайлеру двигаться в тех направлениях, о существовании которых другие детективы даже не подозревали. Красная краска, нанесенная на грудь жертвы, красноречиво свидетельствовала о том, что, убивая, преступник совершал некий ритуал. И это больше всего беспокоило Тайлера. Такие убийцы редко останавливались сами. Полиция проследила за тем, чтобы информация о краске не просочилась в газеты и телевизионные новости. Существовало слишком много сумасшедших людей, готовых тут же сознаться в преступлении, которого они не совершали, и взять вину за убийство на себя. А это могло лишь затруднить расследование и позволить ускользнуть настоящему преступнику. Но сейчас в голове Тайлера образовался информационный вакуум, что, безусловно, не способствовало выстраиванию той или иной версии. Жертвы «упорно молчали», свидетельства казались недостаточными, разрозненные факты существовали сами по себе. Но больше всего Тайлера Кинга беспокоило то, что в самое ближайшее время мог погибнуть кто-то еще. ГЛАВА 10 Спальня Ванессы выглядела так, будто сотрудники полиции от мира моды сделали набег на ее гардероб и, обследовав залежи нарядов, с отвращением сбросили их на кровать и вынесли вердикт – «непригодно». Ванесса перемерила не меньше дюжины платьев и костюмов, пытаясь найти что-нибудь подходящее для похода в ресторан с Кристианом. Наконец она остановилась на кокетливом платье темно-синего цвета с серебряным пояском. В нем будет удобно танцевать, решила Ванесса. Волосы она зачесала назад и собрала серебряной заколкой на затылке. В уши вставила маленькие серебряные сережки. В шесть пятнадцать зашла в ванную комнату и бросила взгляд на свое отражение. Теперь все было готово, и Ванесса перешла в гостиную. Осталось дождаться Кристиана, который обещал заехать за ней в половине седьмого. Ванесса сидела на диване. От перенапряжения ее била дрожь. Когда она шла на первое свидание с Джимом, то не нервничала так сильно. Может быть, дело в том, что теперь она прекрасно отдавала себе отчет в своих действиях и мужчин понимала куда лучше прежнего. Она уже не была той двадцатиоднолетней девушкой, которая полюбила впервые и смотрела на предмет своего обожания широко распахнутыми глазами. Теперь она была куда разумнее, и у нее был печальный опыт жизни в одиночестве. Ванесса одна растила сына и очень хорошо знала, в какие отношения она вступит, а в какие нет, что примет, а от чего откажется. Она очень надеялась, что страх перед одиночеством не заставит ее совершать глупости. У нее не оставалось времени на уборку. В ее спальню тоже сейчас лучше не заходить. Но все это не имело никакого значения. Ванесса не собиралась приглашать Кристиана к себе. Ей не хотелось торопить события. Она предпочла более спокойный темп развития отношений. Но похоже, уже не получится, сделала вывод Ванесса. Они так целовались, когда прощались возле офиса, что сразу стало ясно – долго оставаться в рамках разумного им вряд ли удастся. В шесть тридцать она встала с дивана и пошла на кухню, там из окна хорошо видна дорога к дому. Ждать мужчину, собираться на свидание – все это казалось очень странным, чем-то давно забытым. Но Ванесса не чувствовала себя виноватой. Она очень долго была одна. Джим умер, но ее жизнь продолжалась. Трудно сказать, выйдет у них что-то с Кристианом или нет, но именно сейчас Ванесса остро осознала, что не хочет до конца жизни оставаться одна. Часы показывали шесть сорок. Кристиан не появлялся. Ванесса была удивлена, и в ее голове стали роиться всякие беспокойные мысли. Может быть, Кристиан уже не хочет встречаться с ней? Зачем ему женщина с ребенком? Или, возможно, он вдруг понял, что она неинтересна ему. В шесть сорок пять автомобиль Кристиана показался на дороге, ведущей к ее дому. Быстро припарковавшись, он выскочил из машины и почти бегом бросился к входным дверям. Без сомнения, Кристиан чувствовал себя виноватым за опоздание. Это было видно по выражению его лица. Ванесса с восхищением смотрела на его стройную фигуру в темно-синих брюках, сине-серой рубашке и черном кожаном пиджаке. Как странно, они надели вещи в одной цветовой гамме, хотя заранее не договаривались об этом. Услышав звонок, Ванесса взяла сумку и пальто. Перед тем как открыть дверь, она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Но это мало помогало, сердце бешено колотилось. – Ненавижу людей, которые опаздывают, – сказал он, когда Ванесса открыла дверь. – И еще больше ненавижу опаздывать сам. На дороге была авария, и я попал в пробку, из которой выбраться оказалось не так просто. – Хватит оправдываться. – Она махнула рукой и засмеялась. – Ты опоздал всего на несколько минут. – И тем не менее нехорошо, когда такая красивая женщина вынуждена тебя ждать. Она бросила на Кристиана благодарный взгляд, его глаза сияли. – Спасибо… Он взял у Ванессы пальто и помог ей одеться. Затем они вышли из дома и направились к машине. – Здесь очень мило, – заметил Кристиан, выруливая на дорогу. – О, нам с Джимом пришлось затратить немало усилий на то, чтобы превратить этот дом в уютное гнездышко. Тут, правда, холодно зимой и жарко летом, но все равно это наш дом, и он мне очень дорог. Кроме запаха одеколона, Ванесса уловила в машине запах чистящего средства. Неужели Кристиан вымыл салон только из-за предстоящего свидания с ней? Эта мысль показалась Ванессе воодушевляющей. – Итак, куда мы едем? – спросила она. Глядя прямо перед собой, он улыбнулся: – В одно место, которое я очень люблю. Этакая маленькая норка в стене, которая называется «Фрэнке плейс». Там лучшие в городе бифштексы и отличная танцевальная площадка. И еще в этом ресторане очень неплохой оркестр – они играют джаз и популярные классические мелодии. – Не совсем обычный ресторан. – Скорее, совсем необычный ресторан. Сейчас это действительно редкость. Потому что кругом просто засилье рэпа, клубной музыки и всякого другого мусора. Я к этим направлениям отношусь более чем сдержанно и предпочитаю добрую старую классику. Впрочем, это касается не только музыки… – Я целиком и полностью разделяю твои вкусы. А вот Алисия, секретарь из нашего агентства, предпочитает ходить в новомодные клубы, где музыка погромче и людей побольше. – Это неудивительно. У нее в глазах такой призыв, что любой здравомыслящий мужчина испугается и убежит, сверкая пятками. Ванесса на мгновение задумалась. Может быть, у нее тоже это есть? Может быть, она тоже смотрит на мужчин голодными глазами? Когда в офис заходят красивые мужчины, Алисия мгновенно делает стойку – как охотничья собака, завидевшая птицу. И даже если сейчас у нее пока нет этого «голода в глазах», подумала Ванесса, то через несколько лет, после бесконечных бесплодных попыток найти одного-единственного мужчину, он наверняка появится. Все, что угодно, только не одиночество, подумала Ванесса. Хуже этого, кажется, уже ничего не может быть. Она научилась жить одна, полагаться только на себя и ни от кого не зависеть. Но в этом нет ничего хорошего. – Ты сказал, что у тебя на работе какие-то проблемы. Надеюсь, ничего страшного? – спросила Ванесса. Она взглянула на него в профиль – высокий лоб, классические черты лица, открытый взгляд. И еще в Кристиане ощущалась сила… Располагающая и вызывающая доверие. Он вздохнул: – Пришлось уволить одного рабочего. Мне всегда неприятно это делать. Да и вышло как-то все очень некрасиво. Я был вынужден позвать охрану, чтобы удалить его со строительной площадки. – Да, правда не слишком красиво. – Разумеется. Он молодой парень, у него есть семья. А сейчас не самое подходящее время для смены работы. Зимой обычно строительство замирает, и подыскать что-то новое не так просто. Но он приходил на работу все время пьяный. А мой прораб считает, что он не только пьет, но еще и употребляет наркотики. Такого человека нельзя держать на стройке. Он социально опасен. – Кристиан махнул рукой. – Хватит о работе. – Он повернулся к Ванессе, и на его лице снова мелькнула ослепительная улыбка. – Сегодня вечером мы будем наслаждаться жизнью, танцевать и поедать вкусные бифштексы. От его слов у Ванессы в груди потеплело, она почувствовала, что начинает таять. – Мне нравится этот план. Потом несколько минут они молчали. Но эта пауза не была тягостной, она настраивала их на радостную волну и предвосхищала нечто очень приятное для них обоих. Кристиан назвал ресторан «норой», и это вовсе не было преувеличением. Вход в ресторан, расположенный между салоном «Художественная татуировка» и магазином, не бросался в глаза. Мимо дверей ресторана можно было спокойно пройти, даже не заметив их. – Господи, и как ты обнаружил это место? – спросила Ванесса, когда они вышли из машины и направились к ресторану. – Вообще-то не я его нашел, а Андре. Потом он привел сюда меня. – Кристиан грустно улыбнулся, и его взгляд устремился куда-то в бесконечность. Сразу стало ясно, что он вспомнил друга, которого недавно потерял. – Андре не любил ходить в клубы, но каждую пятницу после закрытия галереи он приезжал сюда, пил пиво и слушал хорошую музыку. Зал ресторана тонул в красноватом полумраке, в воздухе витал запах жареного мяса и специй. Ванесса вдруг остро почувствовала, что очень проголодалась. – Рада видеть вас, мистер Коннор, – поприветствовала Кристиана хозяйка ресторана, пожилая женщина с искусственными ресницами, темными крашеными волосами и высокой прической. – Добрый вечер, Мэдж. Мой столик не занят? – Идите за мной. – Она взяла два меню и повела Ванессу и Кристиана к столику, стоявшему у самого края танцевальной площадки. На маленькой сцене пока никого не было, и из колонок лилась мягкая инструментальная музыка. – Официант подойдет к вам через минуту. Наслаждайтесь. – Она улыбнулась, кивнула и оставила Кристиана и Ванессу одних. – Музыканты начнут играть не раньше восьми, – пояснил Кристиан и предложил Ванессе стул. Сам сел напротив нее. Столик был небольшим, посередине стоял подсвечник с зажженной свечой, который создавал особый уют. – Здесь мило, – сказала она, взяла меню и открыла его. – Надеюсь, тебе понравится бифштекс. Тут они и в самом деле особенные. – Кристиан открыл свое меню. – Посмотри, какой большой выбор холодных блюд и салатов. – Я полагаюсь на твой вкус. С удовольствием попробую все, что ты закажешь. – Ванесса закрыла меню и отложила его в сторону. – А теперь перейдем к следующей части нашего вечера. Как прошла у тебя неделя? Где-то она прочитала, что мужчины любят говорить о себе и поэтому охотно отвечают на вопросы. – Неплохо. А у тебя? – Вместо того чтобы пуститься в пространные рассуждения о себе любимом, Кристиан быстро переадресовал вопрос ей. Ванесса даже заподозрила, что он тоже читал книжку, о которой она сейчас вспомнила. – В общем, ничего. Я только очень устала от одной пары, для которой осмотр домов, похоже, превратился в хобби. Они не собираются ничего покупать, они просто наслаждаются процессом. Им нравится бесконечно смотреть и прицениваться. – Я не такой, но должен кое в чем признаться. – Он наклонился вперед, в его зрачках заплясали озорные искорки. – Честно говоря, мне понравился самый первый дом, который ты мне показала. Но если бы я признался тебе в этом и купил его, я бы не смог проводить с тобой столько времени. К их столу подошел официант и избавил Ванессу от необходимости что-либо отвечать Кристиану. Но как бы то ни было, она ощутила приятное тепло, разлившееся по всему телу. – Хочешь выпить бокал вина? – спросил Кристиан. Официант стоял возле их столика и ждал заказа. – Нет, спасибо, я бы предпочла диетическую кока-колу. – Уверена? Тебе сегодня не нужно вести машину? Она помотала головой: – Нет-нет, спасибо, мне не хочется вина. Кристиан заказал блюда на свой вкус и попросил принести для него бокал красного вина. Официант ушел, но почти сразу же вернулся с бокалом вина. Следующие несколько минут Кристиан развлекал Ванессу – рассказывал истории из своей жизни, подробно описывал людей, работающих у него на стройке, среди которых было немало оригиналов. Его описания были забавными, яркими и остроумными. Кристиан все время старался ее рассмешить, и Ванесса смеялась от души. Как оказалось, Кристиан вообще любил шутить и был очень наблюдательным человеком. Ванессе это нравилось. Его ум ничуть не уступал красоте. Ей было приятно находиться в его обществе, она расслабилась и вместе с ним радовалась жизни. В какое-то мгновение Ванесса вдруг почувствовала, что у них много общего. Появился официант, и их разговор на минуту прервался. Когда он ушел. Ванесса и Кристиан начали есть салаты. – Одиночество – это первое, с чем я сталкиваюсь по утрам, – сказал Кристиан, подцепив вилкой кусочек моркови. – Я иду на кухню пить кофе, и оно, одиночество, тут как тут. – А мое одиночество приходит по вечерам, когда посуда уже вымыта и все расставлено по местам, а Джонни возится с красками. Я сажусь за стол, наливаю чай и… в эти минуты мне бывает как-то особенно одиноко. Ванесса опустила глаза. Это было не совсем правдой. Хуже всего ей бывало ночью, в постели. Вот тогда она очень остро ощущала свое одиночество. Ванесса крутилась с боку на бок, и далеко не всегда ей удавалось сразу заснуть. Белая несмятая подушка, гладкая холодная простыня. Ванесса понимала, что частично это острое чувство одиночества объясняется отсутствием в ее жизни секса. Но это было не главное. Она хотела близости эмоциональной, духовной, которая была бы гораздо глубже и значительно существеннее, чем просто сексуальные отношения. Ванесса знала, что может позволить мужчине прикоснуться к ней только в том случае, если он завоюет ее сердце и будет ей интересен как человек. – Может, ты разрешишь мне звонить тебе каждый вечер? Мы будем разговаривать, радовать друг друга, и ты забудешь одиночество, – с улыбкой предложил он. Ванесса тоже улыбнулась. – А я бы звонила тебе на рассвете. Но, к сожалению, рано вставать для меня настоящая пытка. Обычно я ложусь спать за полночь. – Да? Уверен, ты ненавидишь людей, которые улыбаются с утра пораньше. – Ты угадал, я их просто терпеть не могу. – А тех, кто поет на рассвете? – со смехом спросил Кристиан, и в его глазах промелькнули озорные огоньки. – О, этих я просто ненавижу. – Обещаю принять к сведению эту информацию. Возможно, она мне пригодится в будущем, – с улыбкой отметил он. Официант снова появился у их столика, на сей раз он принес мясо с печеным картофелем. Кристиан и Ванесса приступили к основному блюду и продолжили разговор. Через некоторое время им уже стало казаться, что они знают друг друга сто лет. Они вспоминали школьные годы, рассказывали друг другу всякие смешные и забавные эпизоды из своей жизни. И каждый раз, когда их глаза встречались. Ванесса чувствовала, как по ее спине бежали мурашки. Как только они покончили с бифштексом и заказали кофе, на сцене появились музыканты. Зазвучала первая мелодия, и на танцевальную площадку сразу же вышли люди. Танцующие мужчины и женщины были не очень молоды, и у Ванессы создалось впечатление, что это уже сложившиеся пары, которые часто бывают здесь. Их движения отличались особой грациозностью и точностью. Казалось, каждый из них прекрасно знал, какое движение сделает партнер в следующее мгновение. – Потанцуем? – предложил Кристиан, когда зазвучала третья мелодия. К лицу Ванессы прилила кровь, неожиданно для себя она начала нервничать. – Последний раз я танцевала несколько лет назад, – отметила Ванесса. – Я буду наступать тебе на ноги. Он улыбнулся, наклонился к Ванессе, взял ее за руку и помог встать. – Не беспокойся о моих ногах, они это выдержат, – сказал Кристиан и вывел ее на танцевальную площадку. Ванесса предполагала, что, как только Кристиан обнимет ее за талию, она тут же впадет в гипнотический транс. Примерно так и случилось. Стоило ему прикоснуться своими теплыми ладонями к ее телу, и она сразу почувствовала какое-то странное расслабление. У Ванессы возникло ощущение, что она напрочь лишилась собственной воли. Расстояние между ними было такое, что она могла почувствовать возбуждение, но со стороны это выглядело вполне пристойно. Он танцевал очень хорошо, его движения были грациозными, неторопливыми и выверенными. Ванесса с удовольствием отдавалась ритму танца, и через некоторое время ей уже начало казаться, что она прекрасно танцует. – Я ждал этой возможности весь вечер. – Его теплое дыхание щекотало мочку ее уха и шею. – Что ты имеешь в виду? – тихо спросила она, с трудом переводя дух. Ее сердце бешено колотилось, и Ванесса боялась, что Кристиан догадается о том, в каком состоянии она сейчас находится. – Весь вечер я ждал минуты, когда у меня появится возможность прикоснуться к тебе. – Надеюсь, ты не разочарован? – лукаво улыбаясь, спросила она. Кристиан улыбнулся в ответ и чуть сильнее сжал ее в своих объятиях. – Разочарован? Реальность оказалась выше всяких похвал. «Не торопись, – обратилась к себе Ванесса. – Разумнее не торопиться». Но так хочется поддаться его чарам и забыть обо всем на свете. Следующий танец Ванесса и Кристиан пропустили. Они решили немного отдохнуть и вернулись к столу. Ему принесли кружку пива, а ей еще один бокал диетической колы. Потом они станцевали еще три танца. С каждым танцем объятия Кристиана становились все теснее и нежнее, он все плотнее прижимался к Ванессе. Но она сама тоже хотела этого, ей было приятно ощущать его совсем близко. В полночь они вышли из ресторана. Пора было возвращаться домой. – Надеюсь, тебе все понравилось? – спросил он. Она улыбнулась: – Да, конечно, очень понравилось. Я всегда любила танцевать, но, как ты понимаешь, в последнее время у меня не было такой возможности. Большое тебе спасибо за этот прекрасный вечер. И еда здесь действительно превосходная. – А компания тебе понравилась? Она засмеялась: – Хочешь услышать комплимент? – Очень хочу. – Ты танцуешь, как эльф, а развлекаешь собеседника, как артист разговорного жанра. Если выставить оценку нашему сегодняшнему свиданию, то я бы поставила восемь из десяти. Кристиан нахмурился. – А почему только восемь? Почему не десять? – Если я поставлю тебе десять сейчас, то у тебя не будет стимула дальше раскрываться и демонстрировать все свои способности. – Ты хочешь сказать, что согласна встретиться со мной еще раз? – Если ты пригласишь. О, ей очень-очень хотелось, чтобы Кристиан опять пригласил ее на свидание. Ей хотелось вновь ощутить его теплое дыхание. Хотелось, чтобы он снова вот так же слегка коснулся во время танца губами ее лба. Танцуя, она почувствовала, что в ней просыпается желание физической близости. Она уже представляла себе, как его большие теплые ладони скользят по ее телу. Она жаждала его поцелуев, его страсти. – Я уже приглашаю тебя, – сказал он, припарковавшись на площадке около ее дома. Кристиан отстегнул ремень безопасности и повернулся к Ванессе. В ее глазах отразился свет уличного фонаря. – Я хочу снова встретиться с тобой. И вообще хочу проводить с тобой как можно больше времени. – Он усмехнулся. – Если я предложу тебе встретиться завтра, ты не подумаешь, что я слишком тороплю события? Она рассмеялась: – Именно так я и подумаю. Кристиан отвернулся к окну, и его взгляд мгновенно потух. Ванессе вдруг стало неловко. Он был таким очаровательным, таким заботливым и внимательным, что ему невозможно отказать. – Хорошо, тогда сделаем так: в среду мы опять едем смотреть дома, а после осмотра идем завтракать в ресторан. В следующую пятницу мы встречаемся вечером и едем ко мне. Я сам приготовлю для тебя ужин. Она нахмурилась. – Не знаю… Это будет только второе наше свидание, и мы уже идем к тебе… – Можно посмотреть на это дело и с другой стороны. Если мы сложим вместе все наши завтраки, то это уже будет четвертое или пятое свидание. Но если тебе не слишком нравится идея попробовать мою стряпню, тогда давай поужинаем в другом месте. – Нет, я с удовольствием попробую то, что ты приготовишь для меня. – Ванесса понимала, что идет на поводу у Кристиана. Они торопятся, но она так устала от своей разумности и правильности. Она с сомнением посмотрела на него. – Но ты, кажется, говорил мне, что не умеешь готовить? Хочешь угостить меня бутербродами? – Нет, я просто хотел обмануть тебя. Вообще-то я собирался заказать ужин в ресторане, а потом переложить все в свои тарелки, чтобы ты ничего не заподозрила. Но раз теперь ты все знаешь, придется сделать вид, что я отличный повар. – Договорились. Идет, – сказала Ванесса. Они вышли из машины и направились к дому Ванессы. Она надеялась, что Кристиан не попросит ее пригласить его на чашку кофе. Она все еще продолжала бояться той стремительности, с которой начали развиваться их отношения. И ей не хотелось предпринимать никаких действий, которые могли бы привести к потере контроля над ситуацией. – Мне было очень хорошо сегодня, Ванесса, – сказал он, когда они остановились у дверей. Кристиан протянул руку и прикоснулся к щеке Ванессы. – Андре был прав, когда говорил, что ты не только красива, но еще умна и обладаешь прекрасным чувством юмора. И еще он сказал, что ты сильная. – Его голос вдруг сделался хриплым, и Кристиан засмеялся. – Рядом с тобой я снова чувствую себя семнадцатилетним. Это ужасно, но в то же время просто восхитительно. Эти слова, сказанные с такой искренностью и воодушевлением, тронули Ванессу. – Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя ужасно, – сказала она и коснулась пальцами его руки. Она знала, что он хочет поцеловать ее. Этим желанием светились его глаза. Кристиан сделал шаг. Еще один. Ее руки безвольно повисли вдоль туловища, и он обнял ее. Прижал к себе с такой силой, что было слышно биение его сердца. Или это так стучало ее сердце? Его губы коснулись ее рта. Они требовали, они овладевали ею, заставляли подчиниться, и горячая волна прокатилась по телу Ванессы от головы до пят. Она подняла руки и обвила ими шею Кристиана, он сильнее прижал ее к себе. Его язык проник в ее рот, и у Ванессы слегка закружилась голова. Это было настоящим блаженством. Как давно она не испытывала ничего подобного. Пальцы Ванессы чувствовали его волосы, которые оказались мягкими и шелковистыми на ощупь. Из ее горла вырвался тихий стон. Кристиан обнимал ее за талию, затем его руки скользнули на ее бедра. Она ощущала легкую дрожь возбуждения в его теле. Чувство удовлетворения наполнило ее грудь. Кристиан хотел ее, он с трудом сдерживался, и в эту минуту она имела над ним неограниченную власть. Она тоже хотела его. Ее ноги с каждым мгновением становились все слабее, вкус его губ растворял без следа ее прежнюю решимость и желание контролировать ситуацию. После минутного колебания Ванесса все же нашла в себе силы слегка отстранить от себя Кристиана. Она не должна позволять инстинктам брать верх над разумом. Он отпустил ее и сделал шаг назад. Ванесса прижалась спиной к дверям и с трудом перевела дыхание. Кристиан провел рукой по волосам и глубоко вздохнул. – Думаю, что мне сейчас необходим холодный душ, – хриплым низким голосом заметил он. – Я бы пригласила тебя, но… – Ты не хочешь, чтобы все шло слишком быстро. – Он засунул руки в карманы и улыбнулся. – Говорят, счастье приходит к тому, кто умеет ждать. Вот увидишь, я буду самым терпеливым мужчиной на земле. Ванесса приподнялась на цыпочки и чмокнула Кристиана в подбородок. – Спокойной ночи, Кристиан. Увидимся в среду в офисе. – Она вставила ключ в замок, повернула его и вдруг вспомнила про цветы. Обернулась и с улыбкой посмотрела на Кристиана. – Совсем забыла… Я хотела поблагодарить тебя за розы. – За розы? Признаюсь честно, я огорчен, – сказал он. – Но почему? – Потому что, оказывается, у меня есть соперник. Я не присылал тебе розы. Сердце Ванессы на мгновение остановилось. Если эти розы прислал не Кристиан… ГЛАВА 11 Так кто же прислал ей цветы? Засыпая, Ванесса думала только об этом. Когда она проснулась утром, то задала себе тот же самый вопрос. Она пила кофе и смотрела на распустившиеся желтые розы. Несмотря на то, что букет вызывал у Ванессы неприятные ассоциации, она не стала выбрасывать его. Ей было приятно думать, что цветы для нее прислал Кристиан. Но, как выяснилось, он не имел к этим розам никакого отношения. Но кто же тогда их прислал? Ванесса допила кофе, вымыла чашку, потом достала из вазы цветы и выбросила их в мусорную корзину. Она больше не хотела смотреть на этот букет. Ей не доставляло радости любоваться цветами, присланными неизвестным человеком. Она не любила тайн. И ей не нужен был тайный воздыхатель. Подобные ситуации вызывали у нее внутренний протест, а не романтический порыв. Если мужчина интересуется ею, то должен открыто заявлять о своих чувствах и намерениях, а не прятаться за завесу анонимности. «Так, с кофе покончено, с розами тоже. Теперь пришло время съездить за сыном». Пока она ехала к дому Эбботов, ее мысли вновь и вновь возвращались к вчерашнему свиданию с Кристианом. Она была очень молодой, когда встретилась с Джимом. До него у Ванессы ни с кем не было серьезных отношений. Нет, разумеется, она встречалась с мальчиками, своими ровесниками, но к ним она относилась как к друзьям. Джим был ее первой любовью. И теперь, если она допустит это, Кристиан станет ее второй любовью. Увидев, что весь двор Эбботов заставлен машинами, Ванесса не удивилась. По субботам всегда весь клан Эбботов собирался в родительском доме на кофе с бисквитами. Дэн встретил Ванессу на крыльце, рассеянно улыбнулся. – Все на кухне, – сообщил он. – Спасибо, Дэн. Идем скорее в дом, очень холодно. Ванесса быстро прошла в гостиную, села на диван перед телевизором и включила новости. В гостиной за большим столом сидели Бетани, Стив, Гарретт, Дана и Джонни. Аннетт приготовилась разливать по чашкам кофе из кофейника просто-таки чудовищных размеров. Такого количества кофе наверняка хватило бы на то, чтобы напоить целую армию. – Привет, мама, – сказал Джонни, откусив большой кусок бисквитного пирожного. – Садись скорее, – Аннетт указала Ванессе на предназначавшийся для нее стул в конце стола, – сейчас принесу тебе тарелку. – Итак? – Дана вопросительно посмотрела на Ванессу. – Что «итак»? – с невинным видом переспросила Ванесса. – Как прошел вечер? – Тебе было весело? – поинтересовался Джонни. – Да, мне было очень весело и хорошо. Мы ели очень вкусные бифштексы, а потом немного потанцевали. – Потанцевали? Я не знала, что ты любишь танцевать, – удивленно проговорила Аннетт, ставя тарелку с бисквитами перед Ванессой. – Насколько я помню, Джим никогда не увлекался этим делом, – заметил Гарретт. Его покрасневшие и припухшие веки свидетельствовали о том, что он весь вчерашний день пил и еще не проспался. – В нашей семье я всегда был танцором. – И он ткнул Джонни локтем в ребра. – Твой дядя Гарри может показать класс, когда дело касается танцев. Джонни засмеялся, а все остальные застонали. – Тебе бы лучше показать класс в другом деле. Например, не мешало бы научиться разбираться в женщинах, с которыми ты собираешься встречаться, – сухо заметила Аннетт. – Мам, ты делаешь мне больно, – пискнул Гарретт. – А где Брайан? – спросила Ванесса, чтобы сменить тему. – Работает, – ответила Дана. – Воплощает в жизнь какой-то большой проект, который должен быть закончен к утру понедельника. Сказал не ждать его до тех пор, пока все не будет закончено. – Тетя Дана принесла мне папину картину, которую нашел дядя Брайан, – вмешался в разговор Джонни. – Это один из его первых рисунков. – Здорово, – сказала Ванесса. – Брайан разбирал ящики в подвале дома, и вот обнаружил несколько старых работ Джима. Я подумала, нужно отдать Джонни какую-нибудь из картин, чтобы он показал ее своему учителю рисования. Пусть знает, что Джонни рисует так же хорошо, как Джим, – объяснила Дана. – Да, Джонни тоже талантлив, как и Джим, – подтвердила Аннетт. Она подошла к нему и громко чмокнула в макушку. – Думаю, наш мальчик даже превзойдет своего отца. Вскоре все будут говорить не о том, как был талантлив Джим, а о том, насколько талантлив его сын, как он много пишет и как хороши его картины. Джонни кивнул, его худое личико сделалось серьезным и торжественным. – Ты будешь гордиться мной, бабушка. Подожди немного, увидишь. – Я уверена, что бабушка будет гордиться тобой в любом случае, даже если ты не нарисуешь больше ни одной картины. – Да, конечно, – торопливо заметила Аннетт. – Мы все гордимся тобой, Джонни. Стив встал из-за стола и посмотрел на часы. Взглянул на жену, нетерпеливо переступил с ноги на ногу. – Надо идти, дорогая. Пора открывать магазин, а потом у меня еще две встречи в городе. – А как у вас дела с новым магазином? Уже открылся? – спросила Ванесса, положив себе кусочек бисквита. – От этого магазина у Стива одна головная боль, – сказала Бетани. – Он слишком много работает и совершенно не может расслабиться. Я уже говорила ему, что было бы неплохо хотя бы час в день уделять друг другу. – За успешность надо платить, – заметил он. На его нижней челюсти задергалась мышца. Стив был самым высоким из братьев и напоминал бронзовый монумент. Немногословный, вечно чем-то озабоченный, он всегда первым сбегал со всех семейных праздников. – Я беспокоюсь за них, – сказала Аннетт через минуту после того, как Стив и Бетани вышли из комнаты. – Ей никак не удается притормозить Стива, и это плохо сказывается на их отношениях. – Джонни, у тебя чумазая мордашка. Почему бы тебе не пойти умыться. – Ванесса не хотела, чтобы Джонни вникал в подробности отношений взрослых. – Бетани считает, что у Стива появилась любовница, – объявила Дана, когда Джонни вышел из гостиной. – Это невозможно, – усмехнулась Ванесса. – Этого просто не может быть. Дана пожала плечами: – Я просто передаю тебе то, что мне сказала Бетани. Она говорит, что Стив часто куда-то уходит, и в это время она не может дозвониться до него. Гудки проходят, но он не берет трубку. – Не отвечать на телефонные звонки и иметь любовницу – совершенно разные вещи, – сказала Аннетт. Она села рядом с Ванессой, на ее лбу пролегла пара глубоких cклaдoк. – Я поговорю со Стивом. Скажу ему, что иметь амбиции – это хорошо, но не такой ценой. Нельзя жертвовать семейным благополучием. Потом женщины заговорили о приближающемся Рождестве и планах на ближайшую неделю. Ванесса доела бисквит, отнесла тарелку и чашку в раковину и помыла их. В это время на кухню вернулся Джонни. – Ну что, ты готов ехать домой? – спросила Ванесса. – Да. Я только схожу за сумкой, – сказал Джонни и снова исчез за дверью. Ванесса повернулась к Аннетт: – Мне не хочется злоупотреблять вашей добротой, но если вы не против, можно, я привезу вам Джонни и в следующую пятницу? Аннетт накрыла своей большой ладонью руку Ванессы. – Знай, что я всегда рада видеть Джонни. Ты можешь привозить его в любое время. Он славный мальчик и так похож на своего отца. – Она вздохнула, и Ванесса поняла, что мыслями Аннетт вернулась в прошлое, к своему сыну, которого потеряла. Ванесса пожала ее руку. Встала. – Мне нужно ехать. Это мой первый выходной за последние две недели, у меня дома дел невпроворот. Через минуту Ванесса и Джонни уже сидели в машине и ехали домой. Ее мысли снова вернулись к Кристиану. У Джима было столько родни, а вот у Кристиана, как выяснилось, в этом смысле далеко не все благополучно. Но при этом Кристиан выглядит абсолютно нормальным и вполне приспособленным к жизни. – Чем бы ты хотел сегодня заняться? – спросила Ванесса Джонни, когда они подъехали к дому, – Хочешь сходить в кино? – Нет, я бы лучше порисовал. Я должен успеть закончить рисунок к следующей неделе. Ты не забыла, что я принимаю участие в конкурсе? – Как я могу это забыть? Но может, все же сходим на какой-нибудь новый мультик? – Нет, мам, мне бы не хотелось… Конкурс сейчас важнее. – Он вежливо, словно извиняясь, улыбнулся. – Ты не очень расстроишься, если мы не пойдем? Ванесса наклонилась к нему и взъерошила рукой его волосы. – Все в порядке, не волнуйся. – Она посмотрела на сына с тревогой, и ее улыбка медленно таяла. – Я просто хочу, чтобы ты знал, Джонни, что в жизни есть не только краски и холсты. Настоящая живая жизнь – это гораздо больше. – Я знаю, мам. – Он вышел из машины и медленно побрел к дому. Все уверяли Ванессу, что не стоит так сильно волноваться за Джонни. Говорили, что с ним все в порядке, но ведь матерью была она, и ей, как никому другому, хорошо видны опасности, подстерегавшие ее сына. Ванесса боялась, что патологическая одержимость Джима передалась Джонни. Она боялась, что рано или поздно эта сторона Джонни выйдет на поверхность. Ванесса заставила себя выбросить из головы мрачные мысли. Вместе с Джонни они прошли в его спальню. Нет, сказала себе Ванесса, Джонни совсем не похож на Джима. Она абсолютно уверена в этом. Хотя Ванессе действительно было чем заняться дома, делать ей ничего не хотелось. Тем не менее, она все-таки заставила себя взяться за уборку. Потом Ванесса планировала немного посидеть за компьютером и посмотреть, не появились ли у нее новые заявки на покупку домов. Когда Ванесса доставала из шкафа чистящие средства, на кухню пришел Джонни. – Посмотри на картину, которую мне принес дядя Брайан. Папа нарисовал ее, когда еще был мальчиком и учился в третьем классе. – Джонни протянул Ванессе рисунок. На картине был изображен пейзаж. На переднем плане небольшая речка. На заднем – старый сарай. Карандашные линии отличались жесткостью и законченностью, что совсем нехарактерно для детских рисунков. Казалось, что пейзаж нарисован зрелым мастером, а не восьмилетним мальчиком. В правом нижнем углу стояла составленная из квадратных букв незамысловатая подпись – ЭББОТ. Так Джим подписывал картины на протяжении всей своей жизни. – Мы купим рамку, и ты, если хочешь, сможешь повесить рисунок в своей комнате, – сказала Ванесса, возвращая картину сыну. – Отлично. – Джонни окинул взглядом кухню. – Мам, а что случилось с цветами? – Они начали вянуть, и я решила их выбросить, – сказала она. Розы… Кто же прислал ей эти розы? Ванесса снова начала злиться. – Жаль. Они были такие красивые. Можно, я возьму в студию стакан молока? – Разумеется. Только не забудь потом, когда будешь возвращаться, захватить пустой стакан. Джонни взял стакан с молоком и исчез. Ванесса нахмурилась. Ей было неприятно, что Джонни напомнил ей о розах. Она уже и так промучилась вчера весь вечер. И вот теперь ей опять приходится возвращаться к тому же вопросу. Может быть, это ее коллега Базз? Мог ли он прислать ей цветы? Базз уже давно дал ей понять, что хочет встречаться с ней. Но в агентстве все знали, что Базз отличается просто патологической жадностью. Трудно поверить в то, что он способен купить огромный букет роз для женщины, с которой его связывают чисто деловые отношения. Другие ее сотрудники были уже давно и счастливо женаты и не выказывали ни малейших признаков того, что хотят встречаться с ней. Отбросив это предположение, Ванесса решила рассмотреть новую версию. Может, эти цветы прислал ей кто-то из клиентов? Может, в нее влюбился Роберт Уэрт, пока жена таскала его из дома в дом? Помнится, когда она показывала им последний дом, Роберт остался стоять с ней в гостиной, а Кейт в одиночестве исследовала комнату за комнатой. – Достаточно, – сказала Ванесса вслух и взяла в руки тряпку для пыли и бутылку с чистящей жидкостью. Ни секунды она больше не будет думать об этой глупой истории. Если у нее вдруг завелся тайный поклонник, то рано или поздно он обязательно объявится. А если не объявится… То тогда и вовсе ни к чему думать об этом. Все утро до обеда Ванесса занималась тем, что чистила мебель, ковры, мыла пол. Часов в двенадцать она отправилась на кухню, чтобы приготовить ленч для Джонни и себя. Ванесса помнила о том, что дала клятву печь всякие пирожки и пирожные как можно чаще. Поэтому сейчас она решила испечь шоколадное печенье. Когда она достала первый противень из духовки и ссыпала с него печенье в вазу, в коридоре послышались торопливые шаги. Через мгновение на кухню вбежал Джонни. – Ага! Теперь я знаю, как заманить тебя на ленч, – смеясь, сказала Ванесса. Он потер руками живот и хитро улыбнулся. – Я почувствовал запах печенья еще в студии. – Но сначала бутерброд с котлетой. – Она показала ему рукой на стул возле стола. – А может, хочешь бутерброд с сыром или ореховым маслом? – Кусочек ветчины и сыр, а потом гору печенья. Ванесса рассмеялась. – Боюсь, горы у меня не наберется. Я сделала всего-то штук двадцать, – сказала она и присела рядом с Джонни. Они ели печенье, пили чай и обсуждали планы на Рождество. Джонни сказал, что очень хочет, чтобы выпало как можно больше снега. Ванесса же сильно сомневалась в том, что в ближайшее время зима захочет порадовать их снегопадами и сугробами. Когда они встали из-за стола, в дверь позвонили. – Интересно, кто бы это мог быть? – Ванесса заторопилась к дверям. – Сюрприз! – Стоящий на крыльце огромный мужчина обхватил Ванессу своими лапищами и приподнял ее. – Гэри, поставь меня немедленно, – смеясь, вскрикнула она. Продолжая держать Ванессу в руках, Гэри вошел в коридор и только после этого опустил ее на пол. Он широко улыбался. – Не ждала? – Да нет, отчего же. Я знала, что рано или поздно ты объявишься. Скотт сообщил мне, что ты вернулся. Идем на кухню, там поговорим. Гэри пошел за Ванессой на кухню. Остановился в дверях. – А что это за здоровенный парень за столом? Неужто Джонни? Когда я видел его в последний раз, он, помнится, еще под стол пешком ходил. – Гэри подошел к Джонни. – Ну, это уже практически взрослый мужчина. Джонни ухмыльнулся: – Привет, Гэри. – Как поживаешь, Джонни? Гэри стряхнул с плеч свое вельветовое пальто, бросил его на высокую табуретку и опустился на стул рядом с Джонни. – Хорошо. Я буду участвовать в конкурсе молодых художников. Хочешь посмотреть картину, над которой я работаю? – Сначала я немного поговорю с твоей мамой, а потом мы взглянем на твой шедевр. Идет? – Договорились. Я приду за тобой минут через двадцать. Мам, если что, я наверху, в студии. – Джонни вышел из кухни. – Вот это да. Он стал таким большим. Не ожидал. А как насчет чашечки кофе для старого друга? Я чувствую какой-то вкусный запах. Это печенье? Гэри Бернард был вторым другом Джима. И поразительно везучим человеком. Ему, например, никогда не нужно было думать о том, где и как заработать деньги. Они сыпались на Гэри постоянно и с самых разных сторон. Джим всегда говорил, что обеспеченный художник не стремится заработать деньги, а значит, у него нет серьезного стимула для совершенствования и развития. И следовательно, когда такому художнику удается продать свои работы, его это не слишком радует. Поэтому Гэри не дано в полной мере осознать, что такое настоящий успех. При всем при том Гэри очень нравилось косить под художника, который прекрасно знает, что такое голод и нужда. Его темные длинные волосы были заплетены в косички. Они спускались по его спине чуть ли не до пояса и всегда выглядели какими-то непромытыми и засалившимися. Такая прическа открывала лоб, и черты его липа – резкие, хищные, никак не сочетающиеся с его спокойной внутренней сутью, – приобретали какой-то гротескный оттенок. Любимой одеждой Гэри были голубые потертые джинсы и цветастая широкая рубашка, воротник и карманы которой украшала лента-косичка. При этом в карманах рубашки с внутренней стороны всегда имелись дыры – тоже непременный атрибут стиля «бедного художника». – Кажется, ты говорил, что никогда не вернешься в Канзас-Сити. Что, красные горы Седоны больше не вдохновляют тебя? – Ванесса принялась варить кофе. – Я ненавижу людей, которые начинают припоминать мне мои слова, сказанные в пылу, так сказать, под влиянием эмоций. – Значит, Седона не помогла, – сделала вывод Ванесса. – Да нет, отчего же, это прекрасное место, но мне там жить не хочется. Я надеялся, что я обрету вдохновение в Седоне… Но вместо того чтобы писать, я сидел среди этих волшебных скал и просто проветривал свою задницу. Ванесса засмеялась: – Что ж, все ясно с Седоной. А теперь расскажи, что у тебя нового в жизни. Она разлила кофе по чашкам и подвинула поближе к Гэри вазу с печеньем. – Я женился и уже успел развестись. Он взял одно печенье и попытался целиком запихнуть его в рот. – Господи, Гэри, ты шутишь? Четвертый раз? Наконец ему все-таки удалось засунуть печенье за щеку, и теперь Гэри жевал его с блаженным выражением лица. – Если считать мое последнее увлечение в Лас-Вегасе, то получается пятый. Это было в последний уик-энд. Но я горжусь тем, что все мои пять жен поддерживают со мной дружеские отношения. – Это потому, что от тебя не так просто отделаться, – пошутила Ванесса. – Да, именно. Я умею любить. – Он взял из вазочки еще одно печенье. – А теперь ты рассказывай, как поживаешь. Ты выглядишь чудовищно хорошо. – Его внимательные карие глаза впились в ее лицо. – Похоже, у тебя все в порядке? – Да, все неплохо. Стала больше зарабатывать, радуюсь успехам Джонни. И в личном плане у меня все нормально. Гэри отвел глаза и сосредоточился на своей чашке. – Я должен был остаться здесь, я знаю, чтобы поддержать тебя и Джонни, помочь собрать осколки… – Он бросил на Ванессу быстрый взгляд, и она прочитала в его глазах настоящую муку. – Но я не мог. – Гэри поскреб пальцами свой синий подбородок и откинулся на спинку стула. – То, что он сделал, потрясло меня. Поразило до глубины души. Мы все знали, что Джим был не очень веселым парнем. У него, конечно, бывали приступы меланхолии… Но то, что он сделал… Какое-то сумасшествие, дикость. Выходит, никто не знал его до конца. У меня даже не было сил прийти на заупокойную мессу. – Гэри, все в порядке. Все давно кончилось. Он вздохнул и сильнее вжался в спинку стула, наклонил голову. Казалось, этот стул втянул его в себя и парализовал. И Гэри вдруг показался Ванессе таким маленьким и беспомощным. – Он был лучшим из нас, самым талантливым. И то, что он сделал, просто убило меня. Подорвало во мне веру… Мне было очень грустно и страшно. И еще я злился. Ванесса, пытаясь согреться, обхватила ладонями чашку. Приятное тепло передалось ей, и она начала согреваться. Всегда, когда она думала о Джиме, по ее спине бежал холодок. – Джим был серьезно болен. И во всем была виновата его болезнь. Ванесса впервые произнесла вслух эти слова. Она много раз повторяла их про себя, но только сейчас назвала вещи своими именами. Ванесса и Скотт, обсуждая смерть Джима, не раз говорили о том, что он был неуравновешенным человеком, страдал частыми депрессиями, но они никогда не хотели признавать правды. А правда состояла в том, что неадекватность поведения Джима являлась прямым следствием его психического нездоровья. Гэри нахмурился, черты его лица сделались еще более резкими. – Что ты хочешь этим сказать? О какой болезни ты говоришь? – Эта болезнь называется «маниакально-депрессивный психоз». Я, конечно, не врач, я вычитала это в одном медицинском справочнике. Я говорила с Джимом, объясняла ему, что он должен обратиться к врачам. Но он отказывался. Боялся, что лекарства каким-то образом скажутся на его работе. – Джим всегда был очень резким, напряженным, но я ничего другого не замечал за ним. Я даже не предполагал, что его депрессивные состояния – это проявление болезни. Ванесса вздохнула. – Ты и Скотт встречались с Джимом обычно раз в месяц, не чаще. Вы пили и говорили об искусстве. Если ты помнишь, в эти моменты Джим был весел и полон энтузиазма, он казался совершенно нормальным и адекватным. А когда вы уходили, он сразу бросался к холсту. Работал безостановочно несколько дней, практически не спал и не ел, а потом неожиданно становился безучастным, равнодушным ко всему, иногда по два-три дня не вставал с постели. Думаю, если бы он не бросился с моста, то все равно бы плохо кончил – работа разрушала его. – А как остальные его родственники? С ними все в порядке? Ванесса во всех подробностях рассказала Гэри о том, что происходило в семье Эбботов: об открытии нового магазина Стивом и Бетани, об успехах в карьере Брайана и о том, что Гарретт по-прежнему ищет свою мисс Совершенство. – Вот уж кто настоящий сумасшедший в этой семье, так это Гарретт, – с ухмылкой заметил Гэри. – Человек, который просто запрограммирован на неудачу. Встречается не с теми женщинами, пьет, но при этом еще держится за юбку своей матери, которая по-прежнему подтирает ему задницу. Ванесса рассмеялась. Несмотря на некоторую грубоватость, оценка, которую дал Гарретту Гэри, была более чем точной. В свои тридцать семь Гарретт был невероятно инфантилен и оставался маминым сыночком. Он до сих пор жил в родительском доме, Аннетт покупала ему одежду, кормила его и обстирывала. Неожиданный звонок прервал разговор, и Ванесса, извинившись, побежала открывать дверь. Увидев на крыльце мужчину с большим букетом розовых роз. Ванесса приросла к полу. – Ванесса Эббот? – спросил мужчина. Она молча кивнула, и посыльный протянул ей цветы. – Это вам. Она даже не пошевелилась, у нее не было ни малейшего желания принимать этот букет. Ванесса продолжала растерянно смотреть на мужчину и на розы. Посыльный перестал улыбаться и снова протянул Ванессе цветы, пытаясь заставить ее взять их. Она вдохнула тонкий нежный аромат, потом, наконец, взяла вазу, поблагодарила мужчину и вернулась с цветами на кухню. У Ванессы было такое чувство, будто она держала в руках змею. – О, цветы! Похоже, твоя жизнь налаживается, – сказал с улыбкой Гэри. – И от кого же этот роскошный букет? Среди розовых бутонов она вдруг заметила крошечную пластиковую карточку. Ванесса осторожно достала ее. Прочитав послание, с облегчением вздохнула. «Ненавижу соперников. Спасибо за сказочный вечер». В нижнем правом углу стояла подпись: «Кристиан». Теперь эти розы уже казались Ванессе необыкновенно красивыми, источаемый ими аромат – восхитительным. Она радостно улыбнулась. – Это от мужчины, с которым вчера вечером у меня было свидание, – с гордостью сообщила она Гэри и убрала карточку в верхний ящик тумбочки. – Должно быть, это было удачное свидание. Она снова улыбнулась и вернулась к столу. – Да, это было прекрасное свидание. Первое с тех пор, как умер Джим. – Что ж, все течет, все меняется. – Жизнь не стоит на месте, – задумчиво произнесла она. На лице Гэри мелькнула улыбка. – Рад за тебя. Ты заслуживаешь счастья. А теперь я должен подняться к Джонни и посмотреть, что он там нарисовал. А потом я вас покину и пойду дальше по своим делам. – Да, конечно, зайди к нему, он тебя ждет. А я пока помою посуду. Когда Гэри вышел из кухни. Ванесса наклонилась над цветами и снова вдохнула их сладкий аромат. Ее голова слегка закружилась. Она сейчас испытывала состояние, очень похожее на блаженство. Радостное ожидание чего-то хорошего, светлого, чего она еще никогда не испытывала, заполняло все ее существо. Как долго ей еще придется ждать! До пятницы почти целая неделя. Как ей хочется ускорить событие, увидеть удивительную мягкую улыбку Кристиана, почувствовать прикосновение его сильных рук. – Пятница, наступай быстрее, – прошептала Ванесса. ГЛАВА 12 – Нам дали ваши координаты Уэсты, – пояснила Регина Уолтерс Ванессе и пригласила ее пройти в дом. – Они были так довольны вашей работой. Вы очень быстро продали их дом, и за хорошую цену. Они порекомендовали нам обратиться именно к вам. Большой двухэтажный особняк, который приехала смотреть Ванесса, стоял на берегу большого пруда, а сразу за домом был разбит сад. Весной, можно не сомневаться, здесь будет великолепно. Утром в понедельник Регина позвонила Ванессе на работу, и та согласилась встретиться со своей новой клиенткой на следующий день. – Дом действительно красивый, – ответила Ванесса. Муж Регины, Тодд, был сейчас в отъезде. Он переправлял контейнеры с их вещами в Сент-Луис и обустраивал там новый дом. А этот особняк Уолтерсы хотели как можно быстрее продать. – У вас, как я вижу, кругом новое ковровое покрытие? – уточнила Ванесса. Она сразу обратила внимание на то, что светло-бежевое ковровое покрытие было просто в идеальном состоянии. – Да, мы постелили его всего неделю назад. Здесь все новое и в хорошем состоянии. Дому всего пять лет. – Регина прошла за Ванессой в просторную светлую кухню. – Вся бытовая техника здесь очень качественная, работает безупречно. Можете проверить, если хотите. Обратите внимание, какой качественный здесь деревянный пол. Ванесса кивнула и подошла к стеклянным дверям, ведущим на полукруглую веранду. – Можно выйти? – Конечно. Вы непременно должны увидеть открывающуюся отсюда панораму. Ванесса вышла на открытую веранду, холодный ветер сразу ударил в лицо и растрепал ее волосы. Она плотнее запахнула пальто, подняла воротник и поправила прическу. – Это наше любимое место. Мы с удовольствием проводили тут время. По утрам на веранде мы пили кофе, а вечерами иногда здесь даже что-то готовили. – Да, вид живописный, – заметила Ванесса. – И пруд, как ни странно, не замерз. – Мне кажется, тут бьют какие-нибудь горячие ключи, потому что пруд никогда зимой не замерзает. Вы знаете, здесь даже гуси живут. Затем женщины вернулись в дом, на теплую кухню. – Это место подойдет тем, кто хочет жить уединенно, подальше от мирской суеты. Ближайшие соседи – на другой стороне пруда. Их дом за деревьями даже не виден, – пояснила Регина. – Значит, вы согласны подписать договор о продаже вашего дома? Если да, то в соответствии с этим договором я, как риелтор беру на себя обязательства продать ваш дом за шесть недель. Регина на мгновение заколебалась. – Да, я согласна. Ванесса положила свой портфель на стол, достала бланк стандартного договора и протянула его Регине: – Вот возьмите, почитайте, обсудите с мужем. Если вас все устраивает, подпишите договор и перешлите мне его по факсу в офис. – Она улыбнулась. – Думаю, мне удастся довольно быстро продать ваш дом. Это красивое место. Через минуту Ванесса уже сидела в машине и ехала в офис. Ее мысли вращались вокруг роскошного особняка Уолтерсов, который ей теперь предстояло продать. Что ж, для нее это очень выгодная сделка. Прямое попадание в яблочко. Она даже уже знала, кого из ее клиентов может заинтересовать это предложение. – Для вас несколько сообщений, – сказала Алисия Ванессе, когда та зашла в офис. На веках Алисии лежали темно-серые тени, что не предвещало ничего хорошего. Грозовые тучи способны принести лишь ураган и шквалистый ветер. – Позвонили Уэрты и сказали, что сегодня они не смогут прийти к вам навстречу. Мистер Уэрт заболел гриппом. Темплтоны просили, чтобы вы им перезвонили. По всей видимости, они все-таки решили купить дом Сандерсов. Дважды звонил Кристиан Коннор. Не подозревала, что принимать личные звонки – часть моей работы. Ванесса повесила пальто на вешалку, поправила прическу. – Кристиан наш клиент, Алисия. И я работаю на него, – сдерживая раздражение, пояснила Ванесса. – Вы работаете над кое-чем… – усмехнулась Алисия. Ванесса прошла мимо Алисии в комнату отдыха, чтобы оттуда позвонить своим клиентам. Потом она сразу же поедет на встречу с кем-нибудь из них и таким образом избавит себя от необходимости выслушивать комментарии Алисии. – Привет, подруга. Что случилось? – За столом в комнате отдыха сидела Хелен с чашкой кофе в руках. – Слушай, сегодня один из тех дней, когда мне хочется послать Алисию очень-очень далеко. – Ванесса села в кресло рядом с Хелен, уголки ее рта уныло опустились. – Твоя проблема в том, что ты очень хорошая, – заметила Хелен. – Я не могу понять, чего она все время ко мне цепляется. – Элементарная зависть, дорогая, и ничего более. – Хелен сделала глоток. – Просто зависть и глупость. – Но почему она завидует именно мне? Мой муж совершил самоубийство. Я одна воспитываю ребенка. Последние два года я еле свожу концы с концами. – Но ты яркая, умная, красивая, и тебя все любят. Черт, даже я иногда тебе завидую. – Хелен улыбнулась. Ванесса засмеялась, но через мгновение из ее глаз брызнули слезы. – Иногда от нее исходит такая злость и ненависть, что мне становится не по себе. – Солнышко, не позволяй ей брать над собой верх. Она просто обыкновенная сука. А лучший способ справиться с сукой – просто игнорировать ее. Но если вдруг у тебя возникнет желание надрать ей задницу, позови меня. С удовольствием полюбуюсь этим зрелищем. – Думаю, что до этого не дойдет. Ты же знаешь, как я ненавижу драму, – ответила Ванесса. – И напрасно, – возразила Хелен. – Твои способности миротворца нам хорошо известны. Ты лучше походишь босиком по раскаленным углям, чем испортишь с кем-нибудь отношения. Ванесса улыбнулась. – Я зашла сюда, чтобы позвонить своим клиентам. Потом поеду показывать им дома. Сегодня утром я уже отлично поработала. Буду продавать роскошный особняк у пруда на Хайвей, дом 169. – Это такой двухэтажный? С большим садом? Ну как же тебе не завидовать? Я просто умираю от зависти, – нарочито сдержанно заметила Хелен. – Будешь завидовать – печенка заболит, – засмеялась Ванесса. – Я уже успела осмотреть его. Он в хорошем состоянии, можно сразу переезжать и начинать жить. Там все есть. – Думаю, ты быстро его продашь. – Чем быстрее, тем лучше. Я в этом месяце еще ничего не продала, а Джонни уже дал мне список подарков, которые я должна купить ему на Рождество. – Ванесса встала со стула и направилась к своему рабочему столу. Она решила больше не реагировать на Алисию и звонить из общего зала. Ванесса остановилась у дверей и снова посмотрела на Хелен. – Не спросила, как у тебя дела. – Не густо. Дом Смитов купили, так что во второй половине дня я буду совершенно свободна. – Что ж, совсем неплохо. – Ванесса махнула рукой и вышла из комнаты. В эту минуту Алисия что-то бурно нашептывала в телефонную трубку, ее бледное лицо покрылось красными пятнами. – Гай, я должна идти, – объявила она, увидев Ванессу, затем бросила телефонную трубку и стала тупо смотреть на экран компьютера. «Гроза в раю», – прокомментировала про себя Ванесса и села за свой стол. На прошлой неделе Алисия рассказывала им о новом парне, появившемся в ее жизни. Его звали Гай. Последние два дня Алисия то и дело шепталась с ним по телефону, а потом бросала трубку. Не обращая никакого внимания на Алисию, Ванесса начала звонить клиентам. Последним в ее списке был Кристиан. Когда она набрала его номер, Алисия, к счастью, отправилась в комнату отдыха. После второго гудка Кристиан взял трубку и ответил своим глубоким бархатным голосом, от которого по телу Ванессы сразу забегали мурашки. Она успела подумать о том, что этот голос ее околдовал. – Розы очень красивые, – сказала она. – Красивее тех, которые прислал тебе мой конкурент? Ванесса поняла по голосу, что Кристиан улыбается. – Те розы я выбросила. – Умница. Так и надо, девочка, – сказал он. Ей очень понравилось, как прозвучало это слово – «девочка». В этот момент она поняла, что уже очень хочет быть его «девочкой». – Надеюсь, ничего не изменилось, и мы встречаемся завтра. – Я занесла тебя в свой компьютерный список официальных клиентов. Наша встреча состоится в десять, – сказала Ванесса и сильнее прижала трубку к уху, будто хотела приблизиться к Кристиану. – У меня такое чувство, что ты собираешься стать одним из моих трудных клиентов. – Трудный клиент? Я? – О да. Я думаю, ты превращаешься в одного из тех покупателей, которые смотрят и смотрят дома, пытаясь найти нечто идеальное за умеренную плату. – В некотором роде ты права. А как еще мне заполучить тебя на ленч? Вот и приходится ездить из дома в дом, чтобы, в конце концов, ты уделила мне полчаса. Ванесса рассмеялась: – Но ты бы мог просто пригласить меня на ленч и не мотаться полдня по всему городу. Я знаю, что ты занятой человек, поэтому не буду отнимать у тебя много времени. Еще раз большое спасибо за розы. Они попрощались, и Ванесса повесила трубку. Затем в течение пятнадцати минут Ванесса подготовила документы, которые могут ей понадобиться в том случае, если Регина и Тодд Уолтерс решат передать ей исключительное право на продажу своего дома. Закончив работу, Ванесса встала из-за стола и взяла пальто. Сейчас ей предстоит отправиться к Сандерсам и показать им дом, выставленный на продажу Темплтонами. Скорее всего Сандерсы примут это предложение, и тогда на ее счету появится первая законченная сделка в этом месяце. А потом она пробежится по магазинам и купит кое-что к Рождеству. По телевидению и радио в каждой новостной программе сообщали, сколько дней остается до Рождества. Время бежит очень быстро, а она еще ничего не успела купить. Прежде всего, ей надо приобрести подарки для Джонни, потом для Скотта и Эрика, для своих коллег и всех родственников Джима. Итогами дня она была очень довольна. Сандерсы приняли предложение Темплтонов, и Ванесса смогла повесить на дом табличку «ПРОДАНО». После работы ей удалось купить сразу несколько удачных вещей. Для Аннетт – китайский заварочный чайник. Она их коллекционировала. Для Скотта – кашемировый свитер, так как он вообще питал слабость к кашемировым вещам. На ужин Ванесса заказала пиццу, а потом отправилась в студию посмотреть, над чем работает Джонни. В первый год их совместной жизни Джим часто просил ее побыть рядом с ним, когда он рисует. Но со временем ему это перестало нравиться, и он стал воспринимать ее присутствие в студии как вмешательство в его личную жизнь. И, в конце концов, все закончилось тем, что Ванесса вообще перестала подниматься в студию, чтобы не досаждать мужу. – О чем ты думаешь, ма? – спросил Джонни, отходя от мольберта, чтобы дать возможность Ванессе увидеть рисунок. Как и его отец, Джонни намеренно смещал фокус изображения, придавая таким образом всей картине фантастический вид. Хотя Ванесса и не очень хорошо разбиралась в искусстве, она чувствовала, что у Джонни недюжинный талант. И это пугало ее. – Это очень красиво, Джонни. Он усмехнулся, и на одной его щеке Ванесса заметила большой мазок красной краски. – Ты бы мне это сказала в любом случае, даже если бы рисунок был ужасным. Она улыбнулась: – Возможно, ты прав. Но ты действительно очень хорошо рисуешь, и у меня нет необходимости говорить тебе неправду. – А как ты думаешь, отцу бы это тоже понравилось? – Твой отец сказал бы, что ты замечательно рисуешь, – со вздохом сказана Ванесса. Джонни кивнул. Ее ответ, по всей видимости, удовлетворил его. Затем он снова повернулся к мольберту. – Скотт говорит, что из всех художников, которых он знал раньше и знает теперь, отец был самым талантливым. – Твой отец был по-настоящему талантлив, – согласилась Ванесса. Джонни положил очередной мазок и снова обернулся к матери: – Иногда мне бывает страшно оттого, что я начинаю его забывать. – Он нахмурился. – Лежу ночью в кровати, пытаюсь вспомнить его лицо. И не могу… – Помнишь ту фотографию в рамке, что стояла у меня на тумбочке у кровати? Можешь забрать ее себе. Если хочешь, поставь ее около кровати, – предложила Ванесса. – Отлично, так и сделаю. – Он снова повернулся к своей картине. В начале девятого Ванесса опять поднялась в студию и сказала Джонни, что пора заканчивать работу и отправляться в постель. Уложив сына, она спустилась на кухню и налила себе чай. Ее мысли вернулись к Кристиану, вернее, к разговору об одиночестве. Ванесса сказала тогда, что сильнее всего она чувствует одиночество по вечерам, когда Джонни уже ложится спать. Но надо признаться, что при жизни Джима она временами тоже чувствовала себя невероятно одинокой. Она размешала сахар в чашке. Думать сейчас о Джиме ей не хотелось. Вся прежняя жизнь казалась Ванессе прочитанной книгой с печальным концом. И перечитывать ее снова у нее не было ни малейшего желания. Теперь она могла начать писать новую книгу. Со счастливым концом. Ванесса прикоснулась пальцами к розовому бутону. Она не знала, будет ли Кристиан тем мужчиной, который сделает ее счастливой, но она твердо убеждена в том, что заслуживает счастья. Когда она мыла чашку, зазвонил телефон. Поставив чашку на полку. Ванесса взяла трубку. – Алло? Ответа не последовало. На том конце провода кто-то дышал. Тяжело, размеренно… – Алло? – повторила она. Ее взгляд скользнул на окно, за которым висела густая, непроглядная тьма. – Кто это? – нетерпеливо спросила Ванесса. Послышался шум бегущей воды. Она нахмурилась. Что это, черт возьми? Может, какие-то дети решили пошутить? Она, помнится, сама проделывала подобные штуки в детстве. Как-то раз на вечеринке в школе они с подругой набирали разные номера телефонов и говорили всякие глупости. Им было тогда просто скучно. – Я вешаю трубку, – проговорила она. – Нет, – прошелестел голос. – Помоги мне, – послышался шепот. Потом возникли странные булькающие звуки. Как будто человек давился водой… Тонул… Кристиан закончил подписывать чеки на небольшие денежные суммы, которые в качестве подарков к Рождеству он собирался вручить своим рабочим и прорабу. Затем он положил эти чеки в небольшой сейф, ввел код и закрыл замок. Бросив взгляд на часы, Кристиан обнаружил, что было уже почти десять. Сегодня выдался тяжелый день. Было много суеты и каких-то непонятных проблем, которые приходилось срочно решать. Спасали его только мысли о завтрашнем свидании с Ванессой. Кристиан вернулся к столу, сел и снова задумался. С самого начала их знакомства Кристиан сразу же почувствовал физическое влечение к Ванессе, но он никак не ожидал, что оно будет настолько сильным. В этой женщине ему нравилось все – ум, красота, отличное чувство юмора. Хотя внешне Ванесса казалась хрупкой, нельзя было не почувствовать в ней невероятную внутреннюю силу, наличием которой в женщинах и мужчинах он всегда восхищался. Время от времени у Кристиана случались романтические истории, но никогда раньше, или почти никогда, у него не возникало желания жениться на предмете своего увлечения. Но недавно вдруг все изменилось. Последние полгода он чувствовал себя невероятно одиноким, даже каким-то заброшенным. Похожие чувства Кристиан испытывал в молодости. Сначала его сильно волновало то обстоятельство, что Ванесса принадлежит к богеме, к миру искусства. Но потом все встало на свои места. Да, у нее было много друзей и знакомых из этого круга. Да, ее сын обладал несомненным талантом и стремился реализовать его. Но она сама не имела ничего общего с тем, что он оставил в Денвере. Он протер салфеткой стол, затем встал и заложил руки за голову. Пора ехать домой. Он должен был вернуться еще пару часов назад, но ему пришлось закончить кое-какие бумажные дела. Чувствуя себя совершенно опустошенным, Кристиан выключил в трейлере свет и вышел на улицу, в ночную мглу. Дверь трейлера закрывать было не нужно. Дежуривший охранник Кейси Макнэбб находился где-то поблизости. Он охранял строительную площадку от вандалов и воров. Кристиан направился к своей машине. Достал из кармана ключи. Его мысли по-прежнему вращались вокруг Ванессы. То, что он сказал ей, было правдой. Рядом с ней он действительно чувствовал себя мальчишкой. Рядом с ней все казалось возможным. Сейчас его переполняло радостное возбуждение, какого раньше он никогда не испытывал. Кристиан уже собирался открыть машину, когда за его спиной послышался незнакомый голос: – Привет! Он оглянулся, и в это мгновение что-то тяжелое ударило его по голове. Боль пронзила лоб, на долю секунды перед глазами замелькали белые мушки, и Кристиан упал на колени. Он попытался схватиться за что-нибудь руками, чтобы удержаться в вертикальном положении, но ничего такого перед ним не оказалось. Мгновение – и Кристиан провалился в черную пропасть. ГЛАВА 13 На следующее утро по дороге на работу Ванесса то и дело бросала тревожные взгляды в зеркало заднего вида. Ее нервы были напряжены до предела, в горле стоял комок, а в желудке ощущалась неприятная ноющая боль, как будто она съела на завтрак что-то не то. Она с силой сжала руками руль и еще раз сказала себе, что глупо так расстраиваться из-за какого-то телефонного звонка. В середине ночи ей вдруг сделалось так страшно, что она уже начала подумывать о том, чтобы позвонить в полицию. Но что она могла сказать им? Что кто-то позвонил ей и стал издавать булькающие звуки? Они бы просто посоветовали успокоиться и сменить номер телефона. Ее муж два года назад утонул в реке, и вот теперь эти странные булькающие звуки в трубке… Может ли это быть простым совпадением? Или этот телефонный звонок таит в себе нечто более зловещее? Ванесса включила печку. С того момента, как раздался этот ужасный звонок, ее начала бить нервная дрожь, и теперь она никак не могла согреться. Подъехав к офису, Ванесса все же смогла переключить свои мысли с ночного телефонного звонка на предстоящий рабочий день. Скоро она увидит Кристиана, и ей сразу станет лучше. Одно его присутствие уже успокаивало и придавало уверенность. Этот звонок хоть и напугал ее, но не причинил никакого физического вреда. Теперь, прежде чем снять трубку, она будет смотреть на высвечивающийся на дисплее номер и только потом отвечать на звонок. Или не отвечать, если номер будет незнакомым. Она вышла из машины и быстрым шагом направилась к зданию агентства. Ей хотелось скорее добраться до офиса – на улице было очень холодно и дул пронзительный северный ветер. По прогнозам синоптиков, к вечеру температура должна была опуститься еще ниже, но, слава Богу, снегопада не ожидалось. Ходить по магазинам в метель не самое приятное занятие. – Сегодня ужасно холодно, – сказала она, входя в офис. – Это только начало. Завтра будет еще хуже. Нас всех завалит снегом так, что мало не покажется, – с милой улыбкой добавила Алисия. У этой женщины явно какие-то психические отклонения, решила про себя Ванесса. Она сбросила пальто и повесила его на вешалку. Вчера Алисия пускала в нее ядовитые стрелы, а сегодня она сама любезность. Улыбается ей так, будто они лучшие подруги. – На следующей неделе Джонни собирается с друзьями на каток в Инглвуд-парк. Теперь по крайней мере можно не сомневаться в том, что лед будет. Озеро уже должно было замерзнуть. – Я сегодня слушала новости. Было сообщение, что все озера уже замерзли, лед довольно плотный, и по нему можно спокойно кататься на коньках. – Алисия встала из-за стола. – Я иду за кофе. Хотите, и для вас принесу чашечку? – Я была бы вам очень признательна, Алисия. – Ванесса посмотрела вслед удаляющейся хрупкой блондинке и подумала, что, скорее всего Алисия недолго будет пребывать в этом благодушном состоянии. Может быть, еще минут двадцать. Или пару часов. В самом лучшем случае – пару дней. Через несколько минут вернулась Алисия. В руках она держала две чашки кофе с пышной пенкой. – Одной ложки сахара достаточно? – Вполне. Спасибо большое. – Ванесса взяла в руки чашку с горячим ароматным напитком и с удовольствием сделала глоток. Приятное тепло согрело горло, а затем желудок, на дне которого еще сохранялся холодок страха. Алисия вернулась к своему столу и внимательно посмотрела на Ванессу. – Как прошла ночь? – спросила она. – Не занимались чем-то особенным? – Алисия сделала глоток и посмотрела на Ванессу поверх чашки. – Нет, ничем особенным я не занималась. Это была самая обычная ночь, – ответила Ванесса. Было довольно странно слышать от Алисии подобные вопросы. – А как провели ночь вы, Алисия? Алисия с восторгом начала рассказывать о том, как чудесно она провела вечер с Гаем. Ванесса внимательно слушала этот щебет, и вдруг у нее возникло подозрение: а не Алисия ли со своим другом решили позвонить ей ночью, чтобы немного развлечься? Ванесса хорошо знала, что Алисия не любила ее и к тому же вчера пребывала в отвратительном настроении. Разумеется, она знала, как погиб Джим. И, конечно же, было нетрудно догадаться, как мог подействовать подобный звонок. Если все-таки звонила Алисия, то это отвратительно и очень жестоко. Но Ванесса не хотела ничего выяснять. Если она сейчас спросит Алисию о звонке, та станет отпираться и ни за что не признается в совершении этой гнусности. Алисия умела лгать с совершенно невинным выражением лица. Ванесса давно заметила, что за Алисией это водится. Когда в офис вошли Базз с риелтором Крейгом Мелони, зазвонил телефон, и Алисия взяла трубку. Ванесса поприветствовала своих коллег. Через минуту Алисия, положив трубку, обратилась к Ванессе: – Это звонила миссис Уолтере. Она просила передать вам, что только что отправила факс. – Отлично, – сказала Ванесса. – О каком факсе речь? – поинтересовался Базз, присаживаясь на край стола Ванессы. Ванесса объяснила ему, что получила исключительное право на продажу дома Уолтерсов. – У меня уже есть на примете несколько потенциальных покупателей. Так что эту сделку удастся провернуть быстро. – Повезло тебе, – хмуро пробасил Крейг. – У меня сейчас полный провал. Ни одного покупателя. Базз похлопал коллегу по плечу: – Крепись, парень. Ты же знаешь, что зимой всегда дела стопорятся. Но я готов поклясться, что у нас отличная весна. Ванесса посмотрела в окно. По-прежнему дул сильный ветер, и на фонарях дрожали разноцветные флажки и ленточки, которыми украсили улицу к Рождеству. Она обхватила себя руками, по спине снова побежал холодок. – Боюсь, для меня весна настанет не скоро. Снова зазвонил телефон, и Базз с Крейгом отправились в комнату отдыха. – Ванесса, это вас. Первая линия. Ванесса взяла телефонную трубку. – Алло, Ванесса Эббот слушает. – Миссис Эббот, меня зовут Джейсон Уир. Я работаю у мистера Коннора, и он просил меня позвонить вам и сказать, что не сможет сегодня утром приехать к вам на встречу. Ванесса была разочарована. Что ж, вероятно, у него появились какие-то срочные дела, подумала она. И по спине снова побежал холодок. А может, с ним что-то случилось? – Жаль, конечно, – сказала она в трубку. – Надеюсь, с ним ничего не случилось? Последовала длинная напряженная пауза. – Он не разрешил мне говорить это вам, но, думаю, вы должны знать, что вчера ночью на него напали прямо на строительной площадке. – Напали? А сейчас как он? С ним все в порядке? – спросила Ванесса. Ее глаза защипало от внезапно навернувшихся слез, а сердце заколотилось быстро-быстро. – Более или менее, – быстро ответил мужчина. – Надо благодарить Бога за то, что у него такая крепкая голова. Доктор, правда, настаивает на том, чтобы он на ночь остался в больнице. В больнице? Он так сильно пострадал? Но что, черт возьми, случилось? – А в какой он больнице? – В больнице Святого Луки. Думаю, раньше обеда его не отпустят. – Большое спасибо, что позвонили, – пробормотала Ванесса, повесила трубку и тут же схватила ключи и кошелек. – Все в порядке? – с любопытством спросила Алисия. – Я уезжаю. Буду позже, – быстро ответила Ванесса. Она не собиралась ничего рассказывать Алисии, да у нее и времени на объяснения не было. Сейчас она могла думать только о том, как бы поскорее добраться до больницы Святого Луки и найти Кристиана. На него напали на строительной площадке… Так сказал Джейсон. Но что это значит? Кто мог напасть на Кристиана? Если доктор оставил Кристиана в больнице и не хочет его выпускать, значит, все действительно серьезно. Больница находилась недалеко от агентства, всего в пятнадцати минутах езды. Пока Ванесса ехала, она думала о том, не переступает ли она грани приличия и имеет ли право навестить Кристиана. Ведь как-никак они были едва знакомы, всего несколько раз вместе завтракали и один раз ужинали. И несмотря на это, она мчалась к нему в больницу, как безумно влюбленная девочка. Ванесса убеждала себя, что она мчится в больницу потому, что так на ее месте поступил бы любой неравнодушный человек. Разве предосудительно волноваться за тех, кто попал в беду? Конечно, нет. Она уверена, что поступает правильно, поэтому ей стало немного легче. Ванесса припарковалась и вошла в больницу. Регистратор сообщила ей, что Кристиан в палате номер 123. Ванесса заглянула на минутку в киоск, где продавались подарки, и купила наполненный гелием воздушный шар, на котором большими красными буквами было написано: «Выздоравливай». Затем поднялась на лифте на третий этаж. Пока она шла по коридору к палате 123, опять разволновалась, но в глубине души все же надеялась, что Джейсон Уир ничего не скрыл от нее и Кристиан действительно чувствует себя неплохо. Хотя дверь палаты была приоткрыта. Ванесса постучалась. И когда услышала «Войдите!», произнесенное Кристианом, вздохнула с облегчением. В комнате шторы были задернуты, поэтому было довольно темно. Дневной свет сюда не проникал, над кроватью был включен небольшой матовый светильник, дающий мягкий полусвет. Как только Кристиан увидел вошедшую гостью, на его лице сразу вспыхнула радостная улыбка. – Все понятно. Мой прораб не послушал меня. Я предупредил его, чтобы он ничего тебе не говорил. – Слава Богу, что он тебя не послушал, – заметила она, облегченно вздохнув. Хотя на Кристиане была надета голубая больничная пижама, выглядел он потрясающе. И на лице никаких кровоподтеков или ран. Ванесса взяла стул и села возле его кровати. Он снова улыбнулся и показал рукой на воздушный шар: – Мне никто и никогда раньше не дарил воздушных шаров. Этот факт Ванесса решила обдумать позже. – Что случилось, Кристиан? Джейсон сказал, что на тебя напали. Он нажал кнопку, и изголовье его кровати приподнялось. – Я вчера работал допоздна на одной из строительных площадок. Часов в десять я решил, что пора закругляться. Когда я подошел к своей машине, кто-то сзади стукнул меня по голове. – У Ванессы перехватило дыхание. – К сожалению, я просто упал и потерял сознание. Так что я даже не понял, что, собственно говоря, произошло. – Ну а теперь что-нибудь выяснилось? – Ванесса наклонилась к Кристиану, с трудом подавляя в себе желание погладить его голову, прижать к себе. Теперь, находясь совсем близко, она заметила у него темные круги под глазами и морщинки на высоком лбу. Это были следы перенесенного стресса. – Как оказалось, охранник видел какого-то мужчину, который шел за мной, а потом вдруг неожиданно стукнул меня чем-то по голове. Он закричал, и незнакомец убежал. Тогда Кейси позвонил девять один один, приехала «скорая помощь» и отвезла меня в больницу. – А того человека поймали? Выяснилось, кто он? – Когда Кейси закричал, мужчина побежал. Охранник бросился было за ним вдогонку, но незнакомец оказался очень проворным. Он как сквозь землю провалился. Так что полицейским Кейси не смог сказать ничего определенного. Разве только что нападавший был точно мужчиной. Думаю, это тот парень, которого мы уволили на прошлой неделе. Сердце Ванессы снова болезненно сжалось. Ведь все могло закончиться трагедией. Насколько же хрупка человеческая жизнь. Если бы охранник не появился вовремя, если бы он не увидел… – Не нужно так волноваться, – мягко улыбнувшись, заметил Кристиан. – Со мной все в порядке. Я сейчас здесь только потому, что на этом настоял доктор. Все говорят, что мне очень повезло и я легко отделался. У меня, как выяснилось, довольно крепкая голова. – Но тебя могли просто убить, – хрипло проговорила Ванесса. Срывающийся голос выдал ее волнение. – Меня едва не убило другое – я пропустил ленч с тобой. На Ванессу нахлынула волна нежности, она больше не могла этого выносить. Ей хотелось прикоснуться к Кристиану, ощутить его тепло. Она накрыла ладонью его руку. – Но полиция ищет того человека, которого ты уволил? – Да. Сегодня утром ко мне приходил офицер полиции, которому я дал всю необходимую информацию об этом парне, сообщил его адрес и номер телефона. – Кристиан сжал руку Ванессы. – В самом деле не нужно так волноваться. Со мной все в порядке, и полиция уже ищет этого негодяя. Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом. Как у тебя дела? Ванесса решила не говорить Кристиану о ночном телефонном звонке. С него уже достаточно треволнений на сегодня, и ему не обязательно знать еще и о ее неприятностях. – У меня все отлично. Вчера я ходила по магазинам, покупала подарки к Рождеству. На улицах так красиво. – Она осторожно высвободила свою руку, зажатую ладонью Кристиана, и откинулась на спинку стула. – А ты посидела на коленях у Санты? Она улыбнулась: – Я хотела, но там было столько малышей, что я решила пообщаться с ним как-нибудь в другой раз. – Что ж, в таком случае мне придется надеть красный колпачок, и тогда ты сможешь посидеть у меня на коленях. – В его глазах мелькнула озорная искорка. – О, это очень смелое заявление для мужчины, лежащего на больничной койке. – Ванесса вдруг нахмурилась. – А теперь серьезно. Что ты делаешь на Рождество? Летишь домой? – Нет. Мои родители отправляются в путешествие, поэтому мне совершенно ни к чему лететь в Денвер. – Морщинки на лбу Кристиана сделались глубже. – Тогда, если хочешь, приходи к нам на Рождество, пообедаем вместе. – Мне бы не хотелось вести себя вероломно и нарушать ваши семейные традиции, – ответил он. – А ты ничего и не нарушишь. В праздник мы с Джонни обычно проводим часть дня с родственниками Джима, а потом возвращаемся домой и в спокойной обстановке встречаем Рождество. Ты можешь присоединиться к нам. – Спасибо. Это было бы здорово. Ванесса снова нахмурилась. – Может, нам лучше перенести наше свидание с пятницы на какой-нибудь другой день? Думаю, вряд ли тебе это будет кстати, ведь ты совсем не в том состоянии. – Уверяю тебя, ты ошибаешься. – Его серые глаза внимательно смотрели на нее. – Лежа здесь в больнице, я только и думаю о нашем свидании. Ты не можешь лишить меня такого удовольствия. – Считаешь, что через два дня ты уже будешь на ногах? – Не сомневайся. Я даже знаю, что приготовлю к твоему приходу, я уже продумал меню. Это будет настоящий банкет. Мои блюда, приготовленные в микроволновке, я уверен, высоко оценит любой гурман. Так вкусно, пальчики начнет облизывать. Ванесса засмеялась. – Блюда, приготовленные в микроволновке, и гурман – две вещи несовместимые. Просто оксюморон. Хорошо, тогда десерт я беру на себя. Какие пирожные или торты ты предпочитаешь? – Мне нравится пирог «Черный лес», но ты совсем не обязана его печь или покупать, – запротестовал Кристиан. – Ты прав, я не обязана, но мне хочется это сделать, – сказала она. В дверь неожиданно постучали, и через мгновение в палату вошел офицер полиции. – Мистер Коннор, прошу прощения, что потревожил вас, но мне нужно задать вам еще несколько вопросов. Ванесса встала. – Я пойду, а ты спокойно общайся с офицером. Она наклонилась и поцеловала Кристиана в щеку, которая за ночь уже успела сделаться слегка колючей. Каким-то образом случилось так, что Кристиану удалось проложить дорожку к ее сердцу. Ванесса постоянно уговаривала себя не торопить события, но в реальности все получалось наоборот. Когда она оказывалась рядом с Кристианом, все благоразумие куда-то мгновенно улетучивалось и развитие их отношений происходило прямо с какой-то с ураганной скоростью. Как мог человек, дожив до своих тридцати пяти лет, ни разу в жизни не получить в подарок воздушный шар? Ведь он был когда-то ребенком, ему устраивали дни рождения… И разные праздники, в конце концов. Похоже, родители Кристиана как-то странно относились к своему ребенку. В чем, интересно, дело? Когда Ванесса вышла из больницы, по-прежнему дул сильный ветер. Кажется, он стал даже еще сильнее. Она подняла воротник и втянула голову в плечи. Побежала к машине. Ее пальцы от холода почти ничего не чувствовали, когда она доставала ключ и вставляла его в замок. Наконец она нырнула в машину и сразу же включила печку. Потерла руки, подула на них, взялась за руль. И в это мгновение Ванессу вдруг охватило безотчетное чувство животного страха – ей показалось, будто кто-то за ней сейчас наблюдает. От ужаса по ее спине побежали мурашки, а волосы на голове, что называется, встали дыбом. Она окинула взглядом парковочную площадку. Люди спокойно садились в машины, выходили из машин. Ничего такого подозрительного, что могло бы привлечь ее внимание, она не заметила. И тем не менее это ощущение ужаса не проходило. Ванесса решила, что она просто переутомилась – за последние двадцать четыре часа на нее обрушилось слишком много неприятностей. Сначала этот странный телефонный звонок. Потом история с нападением на Кристиана. У нее всегда было богатое воображение, которое дополняло ее эмоциональный мир, оно только мешало ей обрести равновесие. «Немедленно прекрати паниковать», – приказала она себе, надеясь на то, что звук собственного голоса успокоит ее. Но прием не сработал. Этому подлецу Кристиану Коннору здорово повезло. Он должен был умереть, получить свою порцию красной краски… Если бы не охранник, этот подлец был бы уже трупом. Убийца yeхал с парковочной площадки перед больницей через десять минут после того, как она уехала оттуда. Его грудь горела так, словно в ней лежали раскаленные угли. Он должен отомстить… О, он не сомневался в том, что она тут же примчится в больницу к своему любовнику. Ангельские «крылья любви» очень быстры. Но она не ангел. Она отвратительный, грязный, порочный дьявол. Она мерзкая сука, которая заслуживает только смерти. Но не простой смерти, а смерти в мучениях. Сначала она как следует помучается, а затем отойдет в мир иной. Грязная потаскуха, шлюха… Он припарковался к краю дороги. От переполнявших его эмоций он вдруг начал задыхаться. Его душила ярость, ненависть комом подступила к горлу. Его руки с силой стиснули руль. Сердце билось так сильно, что казалось, у него начался сердечный приступ. Его чуть не схватили. Этот охранник был в метре от него, но не заметил его. Найти Кристиана Коннора не составило труда. В этой части города всего несколько строительных площадок, а на его площадках кругом висят растяжки с именем владельца компании, ведущей строительные работы. Он не собирался вчера убивать его. Он только изучал его привычки, вел наблюдения. Но ненависть переполняла его – кровь закипела, и он не выдержал. К тому же возможность подвернулась. – Черт возьми, – простонал он и стукнул кулаком по рулю. Мерзавец должен был умереть. Он хотел заставить ее страдать. Он хотел видеть, как она плачет. Он хотел, чтобы она страдала так же сильно, как последние два года страдал он. Ему было так одиноко, он чувствовал такое бесконечное отчаяние. Эти два года сделались для него настоящей пыткой. Все его мечты испарились, надежды рассеялись. Откуда-то из глубины души снова вырвались рыдания. Боль, у него осталась только боль, поедающая его изнутри и не отпускающая ни на мгновение – ни днем, ни ночью. ГЛАВА 14 Вечером в пятницу Ванесса села в машину и направилась к жилому комплексу, в котором снимал квартиру Кристиан. Испеченный ею торт «Черный лес» лежал на заднем сиденье и источал умопомрачительный аромат, заполнивший весь салон. Когда Джонни пришел из школы, она отвезла его к Аннетт и Дэну, а сама вернулась домой, чтобы испечь торт. Когда торт был готов. Ванесса приняла ванну. Она лежала в горячей воде и наслаждалась покоем. Сегодня не нужно было торопиться. С той ночи, когда раздался странный телефонный звонок, так сильно напугавший ее, прошло уже два дня. Больше никаких звонков не было, и Ванесса начала успокаиваться. Теперь, кроме плохой погоды и холодного ветра, ее ничто не огорчало. Кристиана в среду уже отпустили домой, и он сразу же позвонил ей и сообщил, что его выписали из больницы и с ним все в порядке. Джонни закончил свою картину, и Скотт забрал ее сегодня утром, чтобы представить на конкурс. Через несколько минут она войдет в дом Кристиана, они сядут ужинать. Ванессе вдруг стало очень весело, и от радостного предчувствия у нее слегка дрожали руки. Она догадывалась, что могло произойти. Ведь они будут одни… Жилой комплекс Сан-Хиллз находился всего в двадцати минутах езды от ее дома. Она слышала, что квартиры в этом комплексе очень дорогие, красивые и оснащены разнообразными техническими новинками. Она припарковалась возле дома, и снова нервная волна побежала по ее телу. Ванесса посмотрела на себя в зеркальце, подкрасила губы, поправила волосы, затем взяла торт и вышла из машины. Как только она оказалась на улице, на нее сразу же обрушился сильнейший порыв ветра. Сухие снежинки кололи щеки и лоб. Приглаженные волосы взметнулись вверх. Когда она добежала до дверей, ее лицо, руки и обтянутые тонкими колготками колени горели от холода. Кристиан открыл двери практически мгновенно. Ванессе даже показалось, что он уже стоял в коридоре и ждал, когда она нажмет кнопку звонка. Как только он увидел ее, на его лице вспыхнула счастливая улыбка. Ванесса вошла в квартиру, и на нее сразу повеяло домашним теплом. – Вот, держи. – Она протянула ему торт. – Проходи и раздевайся, а это я сейчас отнесу на кухню. Ванесса вошла в гостиную. На одной стене этой большой комнаты было несколько высоких окон. Здесь же, в гостиной, был камин, в котором сейчас горели и уютно потрескивали дрова. Ванесса сняла пальто и положила его на спинку серо-черного массивного дивана. Затем подошла к камину и протянула к огню руки, чтобы скорее согреться и прогнать из своего тела остатки холода. Она окинула взглядом комнату. Серая палитра доминировала в гостиной, хотя оттенков было множество – от маренго до совсем светлых и нежно-голубых, почти белых. Маленькие, причудливой формы столики для кофе и журналов, сделанные из черного дерева, обступили центр гостиной с разных сторон. Широкоформатный плоский телевизор располагался на черной тумбочке. Под ним, на полке, стоял музыкальный центр, а на самой нижней полке стопками лежали журналы по архитектуре и мотоспорту. – Что-то там очень вкусно пахнет, – отметила Ванесса, когда Кристиан вернулся в гостиную. – Гораздо лучше, чем то, что готовлю в микроволновке я. – Мог бы тебе соврать и сказать, что я в поте лица весь день трудился у плиты. Но на самом деле эти запахи обеспечила нам служба доставки «Кристалз». – Кристиан окинул взглядом свою гостью. – Ты выглядишь потрясающе. – Спасибо. – Она оправила темно-малиновое платье. – Ты тоже очень хорошо выглядишь. На Кристиане были темно-синие брюки и такого же цвета свитер. Этот наряд выгодно подчеркивал элегантную стройность его классически правильной мужской фигуры. – Итак, теперь, когда мы обменялись любезностями, я думаю, нам можно пройти на кухню. Я еще должен там кое-что закончить. Кухня являла собой просто удивительное зрелище. Пол и все поверхности были сделаны из черного мрамора. В большом алькове уютно устроился обеденный стол с черной посудой и черными салфетками. Посередине стола в маленькой пузатой вазочке полыхал букет ярко-оранжевых хризантем. Кристиан предложил Ванессе пока присесть на высокий стул у окна. – Еще два-три штриха, и картина готова. – Он подошел к холодильнику и достал бутылку вина. – Предлагаю выпить по бокалу, чтобы, так сказать, положить начало нашему банкету. Ванесса решила отказаться. – Нет, спасибо. Мне лучше кока-колы или чего-нибудь еще в этом роде. – Как скажешь. – Кристиан достал из холодильника бутылку, положил в бокал кубики льда и налил Ванессе кока-колу. Себе он налил вина. – Ты вообще не пьешь вино? – Нет… – начала объяснять Ванесса и осеклась. «Скажи ему, не бойся, – прошептал ей тихий внутренний голос. – Он хочет быть с тобой и должен знать все о твоих сильных и слабых сторонах». Она сделала глоток колы, и вдруг у нее пересохло в горле. Ванесса открыла сумку и достала сложенный в несколько раз листок бумаги. Сжала его в руке и посмотрела на Кристиана. – Мне казалось, что я смогу справиться с проблемами, которые навалились на меня после смерти Джима. Я начала с одного бокала джина с тоником. Просто хотела немного расслабиться. Снять напряжение. Ванесса сделала еще глоток. Она вдруг обнаружила, что говорить о темных сторонах своей жизни очень нелегко. – А потом как-то так получилось, что я начала позволять себе уже два бокала, потом три. – Она опустила глаза и стала разглядывать пенистую карамельную шапку на поверхности своего бокала. – Потом я перестала разбавлять джин тоником. Я провожала Джонни в школу, забирала его. Посещала риелторские курсы. Но когда оставалась дома одна, меня тянуло к бутылке. Ванесса подняла глаза и внимательно посмотрела на Кристиана. Его лицо оставалось бесстрастным. Оно ровным счетом ничего не выражаю. Ни презрения, ни желания поддержать ее. – Однажды в субботу утром я проснулась на диване в гостиной. В руках у меня была пустая бутылка из-под джина. Джонни уже не спал, он сидел перед телевизором и смотрел мультфильмы. Когда он увидел, что я проснулась, он подбежал ко мне и показал свой рисунок. – Ее руки дрожали, когда она разворачивала лист бумаги. – Вот, посмотри… Этот рисунок сына навсегда отпечатался в ее мозгу. Она была потрясена тем, что увидела. Джонни изобразил ее лежащей на спине с бутылкой в руках – ее волосы разметались по подушке, рот приоткрыт… Именно так обычно выглядят пьяницы или алкоголики. Типичное для них выражение лица было передано с невероятной точностью. – Тебе нравится, мам? – с интересом спросил Джонни. Она ненавидела себя в этот момент. Ей захотелось сразу же разорвать этот рисунок на тысячу кусочков. Но разве это помогло бы ей? Ванесса оставила рисунок себе, чтобы помнить о том, что она сделала с собой. Кристиан посмотрел на рисунок, сложил его и вернул Ванессе. Его взгляд стал мягким, понимающим, но он не произнес ни единого слова. Он дал ей понять, что хочет до конца выслушать ее историю. Ванесса должна была рассказать то, что хотела, и так, как хотела. – С этого дня… нет, с этой минуты я перестала пить, – продолжила она. – И что удивительнее всего, у меня больше даже не возникало желания делать это. Ванесса подняла на него глаза. Хотя она старалась держаться уверенно, ей было страшно. А вдруг она все испортила и разрушила их хорошие отношения? Возможно, это для него уже слишком. – Я узнал, что такое пьянство и наркотики в пятнадцать лет. И у меня не было никакой уважительной причины, на которую можно было бы списать собственное безрассудство и глупость. Молодость, только молодость и желание поэкспериментировать тому виной. – Он накрыл руку Ванессы своей теплой ладонью. – Из твоей истории. Ванесса, можно сделать только один вывод – ты просто человек, на долю которого выпали тяжелые испытания. Но у тебя хватило сил выбраться из этой ямы. Ванесса испытала облегчение от этих слов. – Просто во мне что-то изменилось, и я больше не смогла пить. Теперь я не переношу даже запаха вина. Он убрал свою руку. – Значит, тебе неприятно, даже если кто-то рядом с тобой выпивает? – Нет, я не испытываю никакого отвращения к тем, кто выпивает в моей компании. Просто все должно быть в разумных пределах. – Она нахмурилась. – Если бы я начала принимать таблетки, то, думаю, я и в этом деле преуспела бы. Понимаешь, мне хотелось забыться, спрятаться в нереальном мире. Я бежала от себя. – Ванесса улыбнулась. – Ну, хватит обо мне. Теперь ты расскажи о своей юности и своих приключениях. Он засмеялся. – Когда мне было пятнадцать, я целых три месяца делал то, что делать в принципе противопоказано. – Его улыбка погасла, а глаза стали грустными. Кристиан вернулся мыслями в свое прошлое. – Думаю, я просто пытался тогда добиться того, чтобы мои родители обратили на меня внимание. Сначала я делал только правильные вещи, надеясь, что своим хорошим поведением заслужу их одобрение. Но это не сработало, и тогда я начал делать плохие вещи. – Ну и как? Сработало? – Нет. С родителями этот номер не прошел. Я лишь добился внимания нашей поварихи, которая пригрозила мне, что целый месяц на ужин будет готовить мне только печень с луком. – Думаю, это достаточно действенный метод заставить подростка перестать делать глупости. – Это помогло мне. Правда, не знаю, что подействовало на меня больше. То ли я испугался, что каждый вечер мне придется лицезреть в своей тарелке эти ненавистные коричневые кусочки, то ли меня просто успокоил тот факт, что хоть кто-то обратил на меня внимание. Кристиан встал и направился к холодильнику. – А теперь пришло время выставлять еду на стол. Ванесса хотела расспросить Кристиана о его родителях, но он очень ловко ушел от обсуждения этой темы, неожиданно поставив точку в их разговоре. Вопрос о родителях напрашивался сам собой, но, по всей видимости, Кристиан не был готов сейчас говорить об этом. Он достал из холодильника большое блюдо с салатом и поставил его на середину стола. – Мне объяснили, что все блюда полностью готовы. Мне нужно было только разогреть их в микроволновке. – Он достал из микроволновки пару тарелок, снял с них фольгу и тоже поставил на стол. – Да, если бы ты не признался в том, что вся эта еда из ресторана, я бы подумала, что ты целый день крутился на кухне. – Я сегодня полдня беседовал с полицейскими, а потом ругался с электриком. – Кристиан жестом пригласил Ванессу к столу. Она взяла свой бокал с кока-колой, прошла к столу и села на место, предложенное ей Кристианом. – Они нашли человека, который на тебя напал? Кристиан снял фольгу с большого блюда, на котором оказались куриные грудки и дикий рис. – Нет, у того парня, которого я уволил, есть алиби. Он весь вечер провел в баре – там его многие видели. – Кристиан сел за стол напротив Ванессы. – Я рад, что это не Том. Но ума не приложу, кому понадобилось бить меня палкой по голове? Непонятно. – Тебе уже лучше? Он улыбнулся, его взгляд стал многозначительным и слегка насмешливым. – В данный момент я чувствую себя просто превосходно. Рядом со мной сидит красивая женщина, нас ждет вкусная еда, и у меня уже разработан план совращения. Ванессу охватило радостное волнение, ее сердце затрепетало. – Предупреди, когда перейдешь к осуществлению своего коварного плана. Я должна быть готова. – Если я предупрежу тебя, то все может пойти насмарку. Потеряется элемент спонтанности, непринужденности, – заявил Кристиан. – Что ж, тогда давай приступим к ужину. Я чувствую, мне понадобится много сил. Он засмеялся, а затем стал раскладывать куриные грудки, рис и салат по тарелкам. Через минуту они уже наслаждались вкусной едой и обсуждали события последней недели. Кристиан сообщил ей о том, что получил новый заказ на строительство еще одной торговой галереи в южной части города. Он также сказал, что в самом ближайшем будущем намеревается построить и открыть свой собственный торговый комплекс. Ванесса, в свою очередь, рассказала ему о том, что получила исключительное право на продажу особняка Уолтерсов. – Хочешь сказать, что меня это может заинтересовать? – Возможно. Дом двухэтажный, просторный и в прекрасном состоянии. Там есть очаровательная веранда, которая выходит на красивый пруд и рощу. – Звучит заманчиво, надо сказать. – И цена за дом укладывается в твой ценовой диапазон. – Она очаровательно улыбнулась. – Но мне все больше кажется, что тебя не интересует покупка дома. Тебе просто нравится процесс поиска. – Ванесса вздохнула и окинула взглядом кухню: – Здесь очень уютно. Не могу понять, зачем тебе уезжать отсюда. – Да, пожалуй, – согласился Кристиан. – Здесь уютно, и я был тут относительно счастлив. Но покупку дома я рассматриваю, с одной стороны, как вложение денег, а с другой – как возможность, что называется, «пустить корни». Мне хочется иметь свою лужайку перед собственным ломом, которую я буду время от времени косить. Хочется заниматься цветами. Я внутренне готов ко всему этому. Закупленные Кристианом блюда оказались очень вкусными. Цыпленок был сочным, мягким, приправленным специями и травами; рис – ароматным и доведенным до нужной кондиции. Салат представлял собой экзотическую смесь овощей и фруктов, заправленную соусом. На десерт они пили кофе и ели торт, который Ванесса принесла с собой. Ванесса и Кристиан продолжали общаться, и их разговор был легким, ни к чему не обязывающим. Но тем не менее оба они ощущали некоторое напряжение и испытывали приятное волнение. Когда ужин был съеден, они быстро навели порядок на кухне и перешли в гостиную. Ванесса устроилась на диване, а Кристиан стал подкладывать в камин поленья. – Мне нравится настоящий огонь в камине, – сказала она, когда Кристиан сел рядом с ней на диван. – Когда мы ремонтировали дом, Джим хотел сделать газовый камин, но я не согласилась. – Что ж, это понятно. Конечно, газовые камины тоже могут быть очень красивыми, с интересным дизайном, но ничто не сравнится с запахом горящих поленьев и живым огнем, – подтвердил он ее слова. – Хочешь, я включу музыку? – Хочу. – И ее сердце забилось сильнее. Ужин закончен, в гостиной царит полумрак – сцена для соблазнения готова. И Ванесса вполне осознавала это и принимала вызов… Кристиан поставил диск, и комната наполнилась мягкими звуками инструментальной музыки. Он сел на диван рядом с ней и был так близко, что Ванесса ощутила исходящее от него тепло и легкий возбуждающий пряный запах. – Полагаю, процесс соблазнения начинается, – заметила она. – Неужели это так очевидно? – Он театрально зевнул и сцепил руки за головой. Затем его рука неторопливо и как бы случайно опустилась на ее плечо. – Именно к такой тактике я прибегал, когда учился в старших классах школы. Ванесса засмеялась: – Она мне знакома. Тоже по школе. Со мной такие вещи обычно не проходили. Его серые глаза сделались совсем темными. – Да? А у меня этот номер проходил. Он и сейчас прошел. Моя рука уже лежит на твоем плече. – Кристиан вдруг поднял другую руку и провел пальцами по волосам Ванессы. – Я весь вечер только и ждал того, когда мне будет позволено дотронуться до тебя, твоих волос. И поцеловать тебя. – Почему же ты не сделал этого раньше? – Ее пульс резко участился. Ванесса на мгновение даже испугалась, что у нее сейчас случится сердечный приступ. – У тебя неприступный вид, – прошептали его губы, находившиеся в дюйме от ее рта. – А я хочу тебя так, как еще никогда никого на свете не хотел, ни одну женщину. Ванесса мучительно подыскивала подходящие случаю слова, но решительно ничего не могла придумать. Ее рот слегка приоткрылся, и в это мгновение губы Кристиана накрыли его. Теперь она уже точно не могла говорить. Его губы были мягкими и нежными. Кристиан продолжал ласкать рукой волосы Ванессы, затем его пальцы скользнули по ее щеке, затем по шее… Кристиан, наконец, отстранился от Ванессы и вместе с ней откинулся на спинку дивана. Теперь они сидели рядом и слушали музыку. Напряжение постепенно исчезало и сменялось спокойствием и умиротворением. Ее голова касалась груди Кристиана, и было слышно, как бьется его сердце. – Так хорошо, – сказала она. – Что мне в тебе нравится, так это то, что ты умеешь ценить каждое мгновение. И все понимаешь без слов. Ты не боишься пауз. – Слова лживы, они всегда что-то скрывают. Молчание часто честнее. В моей жизни было слишком много слов. Его рука сжала ее руку. – Тебе пришлось пройти через тяжелое испытание, но я благодарен судьбе за то, что она свела нас. Ванесса внутренне напряглась. Неужели этот сидящий рядом мужчина и есть ее счастье? Неужели он действительно сможет сделать ее счастливой? В ее жизни случались потери, разрывы отношений, разочарования. Было, пожалуй, все, кроме счастья. И Ванесса уже почти не верила, что счастье для нее возможно. Впрочем, нет, очень слабая надежда всегда теплилась… – Расскажи мне о своих родителях, – попросила она и мгновенно почувствовала, как напряглись на груди его мышцы. Ванесса быстро подняла голову и посмотрела на Кристиана. – Я много рассказывала тебе о своем дедушке Джоне. Теперь ты расскажи мне о тех людях, которые вырастил и тебя. Он вздохнул, и Ванесса, высвободившись из его объятий, выпрямилась и отодвинулась на край дивана. Она должна хоть что-то знать о нем. Она должна понять, какие демоны живут в его душе. – Существуют люди, которые по определению не могут быть родителями. Именно таковы мои мать и отец. Мой отец – известный концертирующий пианист и композитор. Моя мать, красивая, следящая за собой женщина, всю жизнь купалась в славе моего отца и была всецело поглощена только этим. Я не могу сказать, что они были невнимательны ко мне или жестоки со мной. Нет, дело не в этом. Им всегда было не до меня. Они были просто так погружены в свою жизнь, что ничто другое для них не существовало. – Грустно. – Она слегка наклонилась вперед и прикоснулась пальцами к его подбородку. Чувствовалось, что даже мышцы на его лице были напряжены. Но ее прикосновение, похоже, принесло ему облегчение. Он расслабился и улыбнулся. – Я уже давно перестал волноваться по этому поводу. Мои родители неплохие люди. Они просто были не в состоянии дать ребенку то, что ему нужно. – Теперь ты взрослый. Ты поддерживаешь с ними отношения? – спросила Ванесса. Ванесса убрала руку от его лица, но Кристиан снова притянул ее к себе и обнял. Она положила голову ему на плечо. – Я звоню им раз в неделю, и моя мать сообщает мне, в каких замечательных местах они успели побывать. Она расхваливает талант отца и перечисляет рестораны, в которых они обедали и ужинали, называет отели, в которых они останавливались. Наш разговор всегда легкий, в нем не должно быть ничего серьезного. Это все лишнее, чужеродное, не имеющее отношения к празднику жизни. И так было всегда. Ванессу охватил приступ острой жалости. Она прислонилась щекой к его груди, зарылась лицом в его пушистый мягкий свитер, вдохнула запах его одеколона. – Смерть отняла у меня родителей, когда я была еще девочкой. И я даже предположить не могу, как сложились бы у меня с ними отношения. Но я понимаю, как это должно быть тяжело – иметь родителей, но не получать никакого тепла, не иметь возможности поделиться тем, что тебя волнует. – Да, ты права. Но отсутствие связи с родителями обернулось для меня тем, что у меня появились друзья. Много друзей. А теперь у меня есть ты… Кристиан приподнял пальцами ее подбородок. Губы Ванессы приоткрылись, и его язык проник в ее рот. Этот поцелуй уже не был дружески-нежным, он был страстным, смелым, требовательным, настойчивым. И она ответила ему, позволив своему желанию прорваться наружу. Она прекрасно понимала, что сейчас необходимо принять решение: будет она спать с Кристианом или нет? Ванесса не знала, чего он от нее, собственно говоря, ждал. Да и ждал ли? Но сейчас она хотела его, очень хотела… И все остальное ушло на второй план. Он стал гладить ее по спине, его поцелуи становились все более страстными. Да, не составляло труда понять, что Кристиан тоже хотел ее. Из его груди вырвался тихий стон. Сейчас для Ванессы не имело значения то обстоятельство, что они с Кристианом почти не знали друг друга. Ей казалось, что он уже давно стал частью ее жизни, что она всегда ждала только его. Когда он, наконец, прервал поцелуи и посмотрел на Ванессу, она увидела в его глазах откровенное желание. – Я не хочу торопить тебя. Ванесса. Я не хочу заставлять тебя делать то, чего ты делать не хочешь. Если ты не готова идти дальше, нам лучше остановиться. Она заглянула в его глаза. Этот взгляд проникал в самое сердце, будил желание, которое с каждым мгновением становилось все сильнее и настойчивее заявляло о себе. Ванесса знала, что если она попросит его остановиться, Кристиан сделает это и поймет все правильно. Но хотела ли останавливаться она? Нет, она хотела совсем другого. Она хотела прикасаться к его обнаженному телу, она хотела его объятий и поцелуев. Ванесса быстро облизнула губы. Кажется, это желание проснулось в ней еще тогда, когда Андре представил ей Кристиана. В тот момент внутри ее закружился рой бабочек. И с тех пор желание не исчезало, оно только усиливалось. Стоило Кристиану оказаться рядом с ней, как ее тело начинали пробивать электрические разряды. – Я думаю, что мы можем продолжить, – сказала она. Теперь решение было принято. Взгляд Кристиана сделался напряженным, он энергично встал с дивана, протянул ей руку, и она поднялась вслед за ним. Пока они шли по коридору в его спальню, ни она, ни он не проронили ни звука. Комната была обставлена дорогой мебелью, которая удивляла своими размерами и экзотическим дизайном. В центре спальни стояла огромная кровать, покрытая голубым покрывалом с золотой вышивкой. Ванесса на мгновение остановилась у дверей. – Ты не будешь возражать, если я на минутку выйду? – Она кивнула в сторону ванной комнаты. – Сейчас вернусь. Ванесса скрылась за дверью ванной. Прежде всего, ей нужно прийти в себя, а для этого она должна была остаться хотя бы на минуту одна. От сильного волнения ее слегка подташнивало. Она прикрыла дверь и посмотрела на свое отражение в зеркале. Ее щеки покрылись румянцем и горели, губы уже успели распухнуть от поцелуев, цвет глаз стал более насыщенным, почти синим. В глазах отражалась буря эмоций, которые сейчас бушевали в ней. Джим в ее прошлой жизни был единственным мужчиной, единственным любовником, но секс как таковой его никогда особенно не волновал. Это породило в ней массу комплексов, и она уже стала сомневаться в своей сексуальной привлекательности. Но умела ли она любить? Могла ли доставить удовольствие мужчине? Может, все дело в ней самой? Может, с ней что-то не так? Ванесса не могла ответить ни на один из этих вопросов. Она просто не знала… Но она очень хотела стать хорошей любовницей для Кристиана. Она хотела дать ему то, что ему было нужно. Она открыла кран, включила холодную воду, умылась, чтобы немного успокоиться и унять нарастающую внутри дрожь. Ванесса понимала, что нервничать не из-за чего, ничего ужасного не происходит. Кристиан готов взять на себя ответственность за то, что сейчас должно было случиться. Ей оставалось только довериться ему и подчиниться его воле. А ведь она ему доверяла. Уже доверяла… И волна беспокойства, так внезапно обрушившаяся на нее, вдруг внезапно схлынула. Войдя в спальню. Ванесса обнаружила, что Кристиан продолжает стоять на том самом месте, где она оставила его несколько минут назад, до своего бегства в ванную комнату. – Ванесса, у нас нет необходимости торопить события, – заметил он, словно догадавшись о том, какие эмоции она испытывает. – Я буду ждать столько, сколько нужно. Я могу ждать очень долго, я терпеливый… Если до этого мгновения она все еще испытывала какой-то необъяснимый страх, то теперь все улетучилось и Ванесса успокоилась. Она подошла к Кристиану и обвила руками его шею. – Не нужно ждать… – прошептала она с нежностью. Ее слова как будто открыли шлюзы на реке, и Кристиан, уже не стесняясь, позволил себе выплеснуть наружу так долго копившиеся в нем чувства. Он наклонился к Ванессе и снова накрыл ее губы своим ртом. Безудержная энергия выходила из-под контроля, и тут не было места сомнениям, колебаниям – путей к отступлению уже не осталось. Кристиан прижал к себе Ванессу, и его возбуждение мгновенно передалось ей. Его руки ласкали ее спину, скользили по шелковой ткани ее платья. Его ладони были возбуждающе горячими. Его поцелуи будили в ней такое острое физическое желание, какого раньше она никогда в жизни не испытывала. Сейчас ее прошлое просто перестало существовать. Было только настоящее, эта минута, полная страсти, нежности и восторга. Ей хотелось лишь одного – его ласк, объятий, поцелуев. Ее совершенно не волновало, что будет завтра. Будущего для нее не существовало. Было только настоящее, и Ванесса хотела наслаждаться каждым мгновением. Его губы скользили по ее шее, рассылая веера электрических токов по ее телу. Она запрокинула голову, позволив ему добраться до маленькой впадинки у основания шеи. Его руки опустились на ее ягодицы, пальцы ощутили упругую плоть, он с силой прижал ее к себе. И волна желания покатилась вниз, вызвав острое томление в паху, и поднялась к груди. – Ванесса, – хрипло прошептал он, – Ванесса, я умираю от желания. Она улыбнулась и закрыла глаза, словно так могла полнее ощутить значение сказанных им слов. Потом она снова посмотрела на Кристиана: – Я хочу тебя. Его руки нащупали молнию на ее платье. Послышался тихий шорох, и платье на спине Ванессы разошлось. Прохладный воздух приятно защекотал разгоряченную кожу. Кристиан вдруг отошел от Ванессы на шаг, скользнул взглядом по ее фигуре, затем подошел к кровати и отдернул в сторону покрывало. Под ним была простыня точно такого же светло-голубого тона. Потом он выключил освещение, и комната погрузилась в темноту. И только лунный свет слегка подсвечивал огромное голубое ложе. Когда Кристиан снова посмотрел на Ванессу, она уже стояла без платья. Его голодный взгляд не смутил ее, а, наоборот, придал смелости и подействовал возбуждающе. Он расстегнул и снял рубашку. Бросив взгляд на его обнаженный торс. Ванесса ощутила странную слабость в коленях. Когда Кристиан принялся расстегивать брюки, она быстро сбросила с себя сорочку и скользнула под одеяло. Кровать хранила его запах – чистого мужского тела и дорогого одеколона. Ванесса с удовольствием вдохнула этот аромат, чувствуя, как в ее груди и животе все быстрее и быстрее циркулируют внутренние токи. Кристиан снял брюки и остался в белых трусах-шортах. Ноги у него были длинные, со стройными мышцами, покрытые легким пушком. Он был возбужден, в его движениях не ощущалось ни малейшего стеснения или неловкости. Кристиан лег рядом с Ванессой, их губы мгновенно слились в поцелуе. Его горячие руки заскользили по ее спине, расстегнули застежку на лифчике. Потом спустились ниже, стали гладить ее живот и ту его часть, которая скрывалась за кружевным треугольником трусиков. Его губы снова коснулись ее шеи, заскользили вниз, исследуя все крошечные выпуклости и впадинки. – У тебя такая нежная кожа, такая тонкая… – бормотал он. Ванесса гладила его плечи, руки, спину. Его спина была восхитительно широкой, плотной, упругой, на ней ощущалось движение каждой мышцы. Руки Кристиана заскользили по ее груди, он слегка потрогал пальцами ее затвердевшие соски. Потом стал ласкать их ртом и языком. Ванесса, не выдержав этой нежной пытки, тихо застонала. – Я не хочу торопиться. Хочу целовать тебя, наслаждаться каждым мгновением так, будто это последний день в нашей жизни. – По его голосу Ванесса поняла, что Кристиан улыбался. – Но моя голова хочет одного, а тело требует другого. У меня такое чувство, что все может произойти гораздо быстрее, чем я думал. – Но у нас может быть и другой раз, когда мы не будем торопиться. Кристиан застонал и быстро снял с Ванессы трусики, затем освободился от своего нижнего белья. Его ласки становились все более интимными, и наконец, его пальцы нашли то место на ее теле, которое было средоточием всех самых восхитительных ощущений. В ответ на это прикосновение ее тело отозвалось легкой дрожью. Ее бедра слегка приподнялись ему навстречу, внутри начало нарастать напряжение. И оно требовало немедленного выхода. Она начала быстро двигаться, затем еще быстрее, чтобы освободиться от этого напряжения, и снизу вверх, от живота к груди, поднималась волна за волной. Ванесса слегка пришла в себя в тот момент, когда Кристиан остановился, чтобы надеть презерватив. Войдя в нее, он вдруг замер, закрыл глаза, его лицо сделалось напряженным. Потом он выдохнул. – Как мне хорошо, – прошептал он. Она не могла говорить. Слова сейчас казались ей каким-то излишеством. Когда Ванесса отдавалась эмоциям и внутренним ощущениям, говорить ей не хотелось. Слова выглядели жалкими и безжизненными по сравнению с тем, что она чувствовала. Он стал двигаться внутри ее. Сильные толчки вернули ее телу напряжение, и она снова сосредоточилась на своих ощущениях. Его движения становились все более быстрыми, настойчивыми, нетерпеливыми. Она двигалась вместе с ним, подстраиваясь под его ритм. Наконец они достигли пика блаженства, пришло освобождение, и Кристиан со стоном опустился на нее. В это мгновение из горла Ванессы вырвался какой-то странный, почти животный крик, тело вытянулось в струну, его пронзила судорога. Ванесса снова парила. Но она не падала, а летела легко и свободно. Через минуту напряжение спало, и ее тело сделалось совершенно безвольным и неподвижным. – Останься у меня на всю ночь, – откуда-то издалека донесся до нее голос Кристиана. – Я хочу, чтобы мы спали рядом. Она могла остаться. Джонни ночевал у Аннетт и Дэна. Дома ее никто не ждал, у нее не было причины торопиться. Он приподнялся на локте и посмотрел на Ванессу, заглянул в ее глаза, убрал с ее влажного лба прядь волос. – Все блюда от «Кристалз» мы с тобой съели, и я не смогу накормить тебя завтра утром чем-то приличным. Но зато у меня есть целая коробка отличных вафель. С черничной начинкой. Она устало засмеялась. – Разве кто-то может устоять перед таким искушением? – Значит, остаешься? – Ты правда этого хочешь? Он провел пальцем по ее губам. – Да, я хочу этого. – В таком случае я остаюсь, – сказала она. Ванесса не знала, куда это все могло завести ее, но она уже точно знала другое – когда сегодняшняя ночь закончится, она будет тосковать. Кажется, она успела влюбиться в Кристиана Коннора. – Что за ночь, – пробормотал Тайлер, глядя на изуродованное тело Гэри Бернарда. Когда-то у этого бедолаги была голова, но ее оторвала неведомая сила, обрушившаяся на него на парковочной площадке перед жилым комплексом, в котором он снимал квартиру. Установить личность удалось только по документам, найденным в кармане куртки убитого. И это явно не ограбление. В кошельке покойного лежала нетронутая тысяча долларов наличными. Да Тайлеру, собственно говоря, и не нужна была эта подсказка. Он по одному виду трупа сразу понял, что убийцей руководили личные мотивы. На груди Гэри снова была растерта лужица красной краски. – Итак, номер три, – послышался голос Дженнифер за спиной Тайлера. Да, это было уже третье убийство. Три трупа, измазанные красной краской, и никаких версий. – Надо оцепить площадку, – сказал он своей напарнице, выпуская изо рта белое облачко пара в морозный воздух. – Скоро приедут криминалисты, им нужно дать возможность спокойно все осмотреть. Тайлер поднял воротник, пытаясь спрятаться от холодного ветра, который, тем не менее, продолжал настойчиво пробиваться к его телу. «Что же это, черт возьми, происходит?» Он никак не может положить конец этой чертовщине. После первичного осмотра места преступления не было найдено никакого орудия убийства, хотя в первых двух случаях орудия убийства – бейсбольная бита и гранитная статуэтка – валялись практически рядом с трупами. Теперь же можно надеяться лишь на судмедэкспертов. Только они могли определить, чем убийца нанес такие чудовищные удары. Тайлер вздохнул и окинул взглядом парковочную площадку. В два часа ночи на ней, разумеется, не было ни одного человека. Все нормальные люди в такое время имеют обыкновение спать. Лишь в двух-трех окнах жилого комплекса еще горел свет. Тело Гэри Бернарда обнаружила двадцатитрехлетняя женщина, возвращавшаяся домой из гостей. По ее собственным словам, она немного выпила в гостях и была слегка пьяна. Обнаружив на парковочной площадке обезображенный труп, она мгновенно протрезвела. Тайлер бросил взгляд на полицейскую машину, в которой сейчас сидела свидетельница. Она рыдала, и ее никак не могли успокоить. Без сомнения, теперь ее еще долгое время будут мучить ночные кошмары. Это Тайлер хорошо знал по себе. Работая в полицейском отделе по расследованию убийств, он видел много такого, что никак не укладывается в рамки нормального человеческого мировосприятия. Он видел избитых до смерти детей, молодых женщин, изуродованных собственными мужьями и любовниками; людей, поплатившихся жизнью за несколько долларов, оказавшихся у них в кошельке. Все эти преступления были отвратительны. Но если раньше Тайлер всегда или почти всегда понимал мотивы, которыми руководствовались убийцы, то теперь он просто терялся в догадках, пытаясь разобраться в том, почему были убиты эти трое. Даже у серийных убийц всегда существовала какая-то причина, которая толкала их на совершение самых тяжких преступлений. Здесь же не было ничего, никакой зацепки… Его интуиция и логика упорно отказывались ему помогать. Тайлер снова посмотрел на изуродованное тело. Вздохнул. Он уже знал, что ему не будет покоя до тех пор, пока он не уберет с улиц Канзас-Сити этого сумасшедшего. ГЛАВА 15 Кристиан проснулся первым. Постепенно к нему начало возвращаться сознание. Сначала он почувствовал витавший в воздухе едва уловимый сладковатый аромат. Затем понял, что обнимает женщину, ее теплая спина плотно прижата к его груди. Ванесса… У них была чудесная ночь… А сейчас уже утро. Сквозь щели между шторами начинал просачиваться холодный утренний свет. Волна нежности к этой женщине опять захлестнула Кристиана, и он осторожно зарылся лицом в ее волосы. Восхитительная ночь… Они снова занимались любовью. Но уже не торопясь… Он начал узнавать, что она любит, и делал это для нее с большим удовольствием. Но Ванесса не только умела получать, она сама была прекрасной любовницей, чуткой, нежной, и это очень нравилось Кристиану. Не успел он подумать об этом, как почувствовал, что опять начинает возбуждаться. Ему хотелось любите ее бесконечно, делать это снова и снова, достигая вершин блаженства… Ее тело было таким зовущим, притягательным, трепетным, сексуальным и так вкусно пахло. Их тела невероятно подходили друг другу. Как две части одной головоломки. Ему было нетрудно представить себе, как они будут заниматься любовью каждую ночь, а утром она будет просыпаться в его объятиях. Кристиан потянулся губами к затылку Ванессы, но потом вдруг передумал ее целовать. Боялся разбудить. Он осторожно отодвинулся от нее и тихо встал с кровати. Забрав свою одежду и чистое белье, Кристиан на цыпочках вышел из спальни и направился в ванную комнату, примыкающую к спальне для гостей. Он не хотел, чтобы шум льющейся воды разбудил Ванессу. Через минуту он уже стоял под струями теплой воды и думал о прошедшей ночи и о женщине, спящей в его кровати. Она сводила его с ума. Он увлекся ею, как только впервые увидел. И он сразу же захотел заниматься с ней любовью. Но теперь, когда он получил это, стало абсолютно ясно, что одного секса с этой женщиной ему мало. Он хотел большего. Его отношение к Ванессе вышло за рамки простой увлеченности. Это была настоящая всепоглощающая любовь. И в этом не было никаких сомнений. Была лишь одна проблема. Ее сын. Давным-давно Кристиан дал себе клятву, что никогда не заведет ребенка и никогда не станет отцом. И уж тем более отчимом. И вот теперь он столкнулся лицом к лицу с проблемой: он полюбил Ванессу, но у нее есть сын, ему нужно смириться с этим и принять как данность. Слава Богу, что у него есть время подумать. Они только в самом начале пути. И пока рано принимать важные решения. Он выключил душ, оделся и пошел на кухню готовить кофе. Пока кофе варился, Кристиан стоял у окна и смотрел на улицу. И без прогноза погоды было понятно, что сегодня очень холодно и солнце, похоже, так и не сможет пробиться сквозь толщу серых туч. Во дворе ветер гонял по земле мусор, голые черные ветки деревьев уныло дрожали, навевая тоскливое настроение, а от оконных рам веяло холодом. – Доброе утро. Кристиан быстро обернулся и увидел стоявшую в дверном проеме Ванессу. Она была босая, но уже в платье и выглядела при этом трогательной и обворожительной. – Привет. Надеюсь, не я тебя разбудил? Она пожала плечами: – Я уловила запах кофе. А потом вспомнила твои слова о том, что острее всего ты чувствуешь свое одиночество по утрам. Вот я и решила составить тебе компанию. Его сердце радостно подпрыгнуло в груди. – Хочешь вафли? – спросил он, приглашая ее жестом присаживаться к столу. – Нет, только кофе, – сказала она и улыбнулась. – Я думал, ты по утрам бываешь злая. – Он налил кофе в две чашки и поставил их на стол. – Невозможно быть злой, когда ты чувствуешь себя… такой удовлетворенной. – Ее щеки покрылись легким румянцем. – Ночь была просто восхитительной. – Более чем. – Он сел напротив нее. Но вдруг Ванесса нахмурилась. – Я очень беспокоилась. Вчера я убежала в ванную, потому что боялась, что у меня все плохо получится с… сексом. – Она стала смотреть в сторону, румянец на ее щеках стал более ярким. – Джима практически не интересовал секс. Ни со мной, ни с кем бы то ни было. – Значит, Джим был просто дурак. – В глазах у Кристиана отразилось удивление. «Надо быть полным идиотом, чтобы отказываться заниматься сексом с такой потрясающей женщиной», – подумал он. И, наклонившись вперед, успокоил Ванессу: – Поверь мне, у тебя все в порядке с сексом. Ты просто удивительная женщина. Очень соблазнительная, страстная. Она дотронулась рукой до своей щеки. – Ты заставляешь меня краснеть. Кристиан усмехнулся. Ему нравилось смущать ее, он находил это очаровательным. – Пей кофе, а то он будет совсем холодным. Она взяла чашку в руки и откинулась на спинку стула. – Мой дед всегда говорил, что утром мы должны строить планы, потом выполнять их, а вечером, уже лежа в постели, подвести итоги прошедшего дня и подумать о том, насколько хорошо мы сделали то, что намечали. – И какой же у тебя план на сегодняшний день? – спросил он. Неожиданно пробившиеся сквозь серые тучи солнечные лучи проникли в дом и яркими зайчиками заплясали на полу кухни, высветили и позолотили лицо Ванессы, подчеркнув его изящество и какую-то неуемную красоту. Она отпила немного кофе, потом поставила чашку на стол. – Сейчас мне нужно забрать Джонни, а потом, я думаю, мы вместе с ним отправимся за рождественскими подарками. Кристиан поморщился. – Ненавижу таскаться по магазинам в поисках вещей, которые никому не будут нужны уже через день после Рождества. Ванесса нахмурилась. – Ты рассуждаешь, как злой гном, который ненавидит выползать из своей пещеры и веселиться. – Она рассмеялась и внимательно посмотрела на Кристиана. – Похоже, ты относишься к тому типу людей, которые кидаются в магазины в последний день перед праздником и метут все подряд. – Будешь тут злым гномом… – заметил он. – В доме моих родителей не слишком-то обращали внимание на такие мелочи, как Рождество. В такие дни отец был занят больше обычного. Рождество у меня ассоциируется с гостиничными номерами, где я, как правило, сидел один, дожидаясь своих родителей. – А мой дед обожал рождественские праздники. Ждал их с нетерпением. Мы начинали украшать дом сразу же после Дня благодарения. А когда, наконец, наступало Рождество, наш дом превращался в нечто совершенно чудовищное. – Хотел бы я взглянуть на это. – Но тогда мне нравилось все. Даже явный переизбыток всевозможных украшений. Нам с дедом было очень хорошо и уютно в нашем доме. Я и теперь люблю украшать дом к Рождеству. Правда, мы с Джонни не так изобретательны. – Она снова взяла чашку в руки, поднесла ее ко рту и посмотрела на Кристиана. – Мне жаль, что в твоей жизни такого не было. – Да, это правда, не было, поэтому я и не знаю, что потерял. – Он усмехнулся. – Так что не о чем жалеть и не о чем говорить. У меня за плечами нет багажа рождественских воспоминаний. Они пили кофе и рассказывали друг другу разные истории из своей жизни. Ванесса с большим интересом слушала Кристиана. Он смог адаптироваться к жизни, несмотря на то, что сделали с ним его родители. И надо сказать, приспособился он очень даже неплохо. Для Ванессы это обстоятельство имело существенное значение. Она больше не хотела вступать в отношения с теми мужчинами, которые по сути своей не были приспособлены для обычной человеческой жизни. За разговорами прошел, наверное, целый час. Солнце теперь заливало всю кухню, вселяя в душу Ванессы оптимизм и надежду. Она снова вернулась мыслями к их чудесной ночи. До встречи с Кристианом Ванесса даже и предположить не могла, что она способна испытывать такие чувства. Она затруднялась сказать, какое впечатление она произвела на Кристиана, но то, что он потрясающий любовник, было для нее очевидным. Он был чуть грубоватым, требовательным, но в то же время нежным, он хотел получать, но ему нравилось и давать. Только подумав об этом, она опять почувствовала теплую волну, пробежавшую по ее телу. Когда он снова предложил ей вафли, она не стала отказываться. Поджаренные вафли с сиропом «Миссис Баттеруорт» были необыкновенно вкусными. Они ели вафли, вспоминали разные веселые истории из своей школьной жизни, смеялись. – Могу честно признаться, что иногда я бываю просто невыносимым типом. Злым, язвительным, – разоткровенничался Кристиан, начав мыть тарелки в раковине. – Но мне кажется, я уже научился держать себя в рамках приличий. – Думаю, что твои недостатки трансформировались в достоинства. У тебя замечательное чувство юмора, с тобой не соскучишься, – заметила она. Ванесса взглянула на часы. Пора уходить, уже девять. Ее ждет Джонни. А она не хотела заставлять сына ждать. Кроме того, не стоило утомлять Кристиана столь долгим визитом. Ванесса отправилась в спальню, быстро надела колготки и туфли. Причесалась. И с удивлением обнаружила, что ей очень-очень не хочется уходить. Он проводил ее до дверей. Они снова поцеловались. Вкус сиропа на его губах и его желание мгновенно вызвали в ней ответное возбуждение. – Когда я снова увижу тебя? – спросил он, неохотно выпуская ее из своих объятий. Она на мгновение задумалась. – Во вторник Джонни идет с приятелями на каток в Инглвуд-парк. Я тоже иду, будет очень весело. Почему бы тебе не присоединиться к нам? Его лоб прорезала морщинка. – Я не знаю… Я не готов иметь дело с детьми. У Ванессы возникло такое чувство, будто под ее ногами разверзлась земля. Она посмотрела на Кристиана, острое разочарование мгновенно сжало ее сердце. – Тогда что мы вообще с тобой здесь делаем, Кристиан? Зачем тогда я тебе? Ты надеялся, что я отправлю Джонни в сиротский приют? – Гневные слова волной поднимались из ее груди, они рвались из нее практически бесконтрольно, эхом отзываясь в голове. – Очень мило с твоей стороны, что ты признался в своей нелюбви к детям после проведенной со мной ночи. Если бы ты сказал мне это раньше, ничего бы не было. – Ванесса рванула на себя дверь и поспешно шагнула за порог квартиры. Кристиан схватил ее за руку. – Ванесса, подожди. Ты все не так поняла, – запротестовал он. – Позволь мне объяснить. Она резко выдернула свою руку. – Здесь нечего объяснять. – Ванесса хотела быстрее выбежать на улицу. Поскорее избавиться от Кристиана. Теперь она очень хорошо понимала, что такое быть единственным родителем и какая это ответственность. Ей нужно не только выбирать себе партнера, но и искать отца для своего сына. – Послушай, Кристиан, – с трудом подбирая слова, снова заговорила Ванесса. – Мы с тобой сейчас на разных полюсах жизни, и нам нужны разные вещи. Надеюсь, ты найдешь себе то, что нужно. – И, не дожидаясь ответа, она быстро отвернулась и побежала по ступенькам. Мгновение, и Ванесса уже оказалась на улице. Теперь северный ветер уже не казался Ванессе таким холодным и совсем не действовал ей на нервы. Это были сущие пустяки по сравнению с тем холодом, который сейчас сковал ее сердце. Ее горячее радостное сердце в одно мгновение превратилось в кусок льда. Сев в машину и бросив взгляд в зеркало заднего вида. Ванесса увидела Кристиана, который стоял на крыльце дома и смотрел ей вслед. Она знала все с самого начала и, собственно говоря, ни на что не рассчитывала. Просто в какой-то момент она расслабилась и вдруг поверила, что тоже может быть счастливой. Кристиан стал тем мужчиной, который показал ей, что другая, более радостная и светлая жизнь для нее возможна. В этом смысле он был первым. Конечно, она прекрасно понимала, что, прежде чем найти своего мистера Совершенство, ей придется порыться в навозной куче. Ванесса с силой сжала руль. Она больше не будет думать о Кристиане. Он лишь показался ей правильным, умеющим тонко чувствовать и понимать женщину. Никогда она не пожертвует счастьем и комфортом сына ради собственного благополучия. Если в ее жизни когда-нибудь еще появится мужчина, то он должен будет полюбить не только ее, но и ее Джонни. И никаких компромиссов. Когда Ванесса подъезжала к своему дому, решение было уже принято: она больше не станет встречаться с Кристианом. Конечно, существовало много всяких «если», но об этом пока лучше не думать. Дома она приняла душ, переоделась в джинсы и толстый теплый свитер и поехала к Эбботам. Как всегда, дверь ей открыл Дэн. А потом он снова плюхнулся в свое кресло-качалку и вооружился телевизионным пультом. Ванесса нашла Аннетт на кухне с чашкой кофе в руках. – Где все? – спросила Ванесса. – Джонни внизу с Брайаном. Гарретт только что отправился в ванную. Стив и Бетани быстро позавтракали и сразу убежали по делам. У Даны грипп. А как прошло твое свидание? – Хорошо, – коротко ответила Ванесса и села к столу. Она решила не говорить Аннетт о том, что больше не хочет встречаться с Кристианом. Совсем не обязательно делиться подробностями своей интимной жизни с матерью Джима. – А что Джонни с Брайаном делают в подвале? – Лазают по старым коробкам и ящикам. Джонни спросил, не сохранились ли в подвале еще какие-нибудь рисунки Джима. А Брайан вспомнил, что вроде бы видел там какой-то ящик, который уже лет сто никто не открывал. Но на самом деле там не один, а дюжина таких ящиков. Думаю, они вскрывают их все. – Она показала рукой на плиту. – Приготовь себе кофе. – Нет, спасибо, я уже пила кофе. В эту минуту в комнату вошли Брайан и Джонни. – Привет, мама. – Джонни подошел к Ванессе и обнял ее. – Привет, дорогой, – сказала она, притянула его к себе и с удовольствием поцеловала в прохладную щеку. Джонни вступал в тот возраст, когда мальчики начинают избегать «телячьих нежностей», считая их смешными и нелепыми по отношению к ним, уже «таким взрослым». И Ванесса временами тосковала по тому беззащитному существу, маленькому человечку, который раньше просто не мог существовать без ее теплых рук. – Брайан, – Ванесса улыбнулась брату Джима, – Аннетт говорит, что Дана заболела. – Она проснулась сегодня утром и сказала, что ее тошнит. – Может быть, это утренняя тошнота… – с надеждой в голосе пробормотала Аннетт. – Прикуси язык, – бросил он. – Двое детей вполне достаточно. – Брайан хитро подмигнул Ванессе. – Если бы мы с Даной пошли у нее на поводу, то у нас сейчас была бы уже дюжина детишек. – Кстати, а девочки где? – спросила Ванесса. – Пришлось сегодня с утра пораньше отвезти их к матери Даны. У меня сегодня после обеда работа, а Дана нездорова и не может ими заниматься. – Ты мог бы привезти их ко мне, – заметила Аннетт. – Ты же знаешь, я люблю возиться с детьми. – Она с любовью посмотрела на Джонни и потрепала его волосы. – Ну, ты нашел еще какие-нибудь папины рисунки? – Нет, не удалось ничего обнаружить, – ответил Джонни. – Тебе пора собираться, мы едем домой, – напомнила Ванесса сыну. – Он очень похож на Джима, – задумчиво заметил Брайан, когда Джонни вышел из комнаты. – Та же страсть к рисованию, то же упорство. – Его черные брови сошлись на переносице. – Иногда мне кажется, что Джим не погиб, что он жив. И вот-вот появится, сядет рядом с тобой, Ванесса, и с Джонни. Мне недостает его. – Кого тебе недостает? – В кухню вошел Гарретт, его мокрые волосы были спутаны, глаза налиты кровью. – Джима, – ответил Брайан. Лицо Гарретта неожиданно побледнело, он стал пальцем тереть переносицу, будто у него внезапно разболелась голова. – Мы можем не говорить о нем? Когда мы собираемся вместе, разговор всегда сводится к Джиму. Я от этого все время впадаю в депрессию. – Я уезжаю, мне нужно сделать кое-какие покупки к Рождеству, – сказала Ванесса и встала. – Ой, только не это. Мне сейчас совсем станет тоскливо, – пробормотал Гарретт. – Ненавижу Рождество. Эту глупую музыку, лезущую со всех сторон. В какой магазин ни зайдешь, кругом радостные маленькие гномы так и норовят сбить тебя с ног. Ванесса засмеялась и чмокнула Гарретта в лоб. – Ты должен больше спать и меньше ходить на вечеринки, Гарретт. В эту минуту снова вернулся Джонни. – Я собрался, – сообщил он. Попрощавшись с Аннетт, Брайаном и Гарреттом, Джонни и Ванесса вышли из кухни. – Домой? – спросил Дэн. – В магазин, – ответила Ванесса. – Удачных покупок, – пожелал он, не отрываясь от экрана телевизора. Выйдя из дома. Ванесса стала думать о Дэне Эбботе. С тех пор как умер Джим, Дэн сильно изменился. Он практически стал совершенно другим человеком. Со смертью сына в нем как будто что-то вырубилось, оборвалось. Он сторонился людей, избегал общения, держался особняком, его мысли постоянно были обращены к прошлому. – Мы можем позавтракать в «Крейзи Эд»? – спросил Джонни, когда они сели в машину и поехали в «Мегро-Норт-молл». Кафе «Крейзи Эд» было очень популярным у детей и подростков. Ванесса ненавидела это место из-за огромного количества различных игровых автоматов и танцующих кукол, но Джонни там очень нравилось. – Хорошо, но мы пробудем там ровно час. И ни минутой больше, – строго сказала Ванесса. В «Крейзи Эд» дети обычно торчали часами. – Согласен. – Джонни кивнул. – Как ты думаешь, на Рождество снег выпадет? – Синоптики говорят, что это маловероятно, такая холодная погода сохранится до конца недели. – Ты хорошо провела время с мистером Коннором? – Да, Джонни, хорошо. – Ванессе не хотелось говорить о Кристиане. Она ругала себя за то, что «прыгнула в постель» к мужчине, не задав ему очень важных вопросов. «Век живи, век учись», – сказала она себе. В следующий раз она уже точно будет знать, какие вопросы надо задавать в первую очередь. Несмотря на разочарование, поселившееся в ее сердце после внезапного расставания с Кристианом, Ванесса радовалась приближающемуся Рождеству. Отовсюду неслась веселая музыка, звенели колокольчики, дети смеялись, а их матери и продавцы выглядели измученными. Джонни с интересом выбирал подарки для бабушки и дедушки, Брайана и Стива, для их жен, детей и для Гарретта. Когда они наконец добрались до «Крейзи Эд», у них уже была целая гора пакетов с подарками. «Я не готов иметь дело с детьми…» Слова Кристиана снова всплыли в ее голове. Что это, собственно говоря, означает? Он не любит детей? Глядя на Кристиана, ничего такого не подумаешь. Конечно, она, как всякая мать, может быть, и не совсем объективна, но обычно Джонни очаровывал всех, кто с ним общался. Он был умный, добрый, не по годам развитый, рассудительный, воспитанный. Он заслуживал того, чтобы рядом с ним оказался настоящий мужчина, который сможет заменить ему отца. Если не удастся найти человека, способного полюбить Джонни, то и ей тогда никто не будет нужен. Когда они вернулись домой, было уже четыре часа. На автоответчике никаких сообщений. От Кристиана тоже ничего. Это расстроило Ванессу еще сильнее. Где-то в глубине души она все-таки надеялась на то, что их отношения каким-то образом восстановятся. Разумеется, он четко выразил свою позицию, которую она никак не могла принять. Следовательно, глупо было надеяться на какое-то продолжение. Да, умом она это понимала, но сердце никак не хотело мириться с таким положением вещей. Поэтому Ванесса злилась на саму себя. В течение следующих двух часов они с Джонни разбирали купленные подарки, раскладывали их по пакетам и приклеивали ярлычки. Потом Джонни поднялся в студию, чтобы еще немного порисовать, а Ванесса села за компьютер. Ей надо было напечатать несколько фотографий с видами домов. Конечно, эту работу она могла сделать и завтра, но ей хотелось чем-то себя занять, чтобы не думать о Кристиане. Несмотря на «последнюю новость», Ванесса не могла не вспоминать прошедшую ночь. Ночь, проведенную в его объятиях. Что ж, теперь, по крайней мере, она будет знать, какой может быть любовь. В девять часов, как обычно, Джонни лег спать, и Ванесса пошла в свою спальню. Прошлой ночью она почти не спала, поэтому сейчас чувствовала себя совершенно опустошенной, не способной ни о чем больше думать. Надев фланелевую пижаму, она забралась под одеяло и выключила лампу. Комнату освещал только лунный свет. Перед мысленным взором Ванессы сразу же возник Кристиан, обнаженный, потрясающе красивый. И в ней мгновенно проснулось острое физическое желание. С ним ей было очень спокойно. Кристиан казался сильным, понимающим, надежным. Такой мужчина мог уберечь ее от всех уродств мира, от любых напастей. Но у него оказался другой маршрут, не совпадающий с ее дорогой. Так что пока ей придется идти по жизни в полном одиночестве и со всеми сложностями разбираться самой. Она закрыла глаза, пытаясь остановить подступающие слезы. Родственники Джима были так внимательны к ней и так заботились о Джонни, но иногда Ванессе очень хотелось, чтобы ей на голову снова, как в детстве, легла легкая рука ее дедушки Джона. Она тосковала по нему. И неизвестно, вышла бы она замуж за Джима, будь в тот момент жив ее дед. Дедушке Джону обязательно бы понравился Кристиан. «Внимательно посмотрев на лицо мужчины, всегда можно понять, что он собой представляет… по его морщинкам, – любил говорить дед. – Бывают хорошие морщинки, а бывают плохие. Вот у старины Крюгера, например, плохие морщинки. Он часто хмурится и кричит». «А у тебя хорошие», – бывало, отвечала Ванесса и клала свою руку ему на лоб. Он улыбался, и морщинки лучиками разбегались от уголков его глаз. «Да, деточка. Когда ты вырастешь, обязательно найдешь себе мужчину с хорошими морщинками». Как ни удивительно, но у Джима практически не было никаких морщин. Он отличался крайней эмоциональностью и неуравновешенностью, но это никак не отразилось на его лице. Кожа у него была гладкая, матовая, и определить его возраст было не так просто. А у Кристиана уже появились морщинки. Они бежали тонкими лучиками от его глаз – хорошие морщинки, как у деда Джона. Он часто улыбался и совсем не был злым. Но он не хотел «иметь дело с детьми». Ванесса прижала подушку к груди. Даже когда Джим был жив, она часто проводила ночи одна. Его капризная муза наведывалась к нему не только днем, но и по ночам. За столько времени она уже привыкла спать одна, но почему-то сейчас ее постель казалась ей особенно большой и… совсем пустой. Ванесса закрыла глаза, она начинала засыпать. Резкий и неожиданный телефонный звонок заставил ее подскочить в кровати. Она протянула руку, нащупала телефон и взяла трубку. – Алло? – хрипло проговорила Ванесса. По ту сторону слышался плеск воды. Такой звук иногда включают на автоответчике вместо простых гудков. Предполагается, что этот звук должен успокаивать. Но на Ванессу он подействовал иначе. Остатки сна слетели мгновенно. – Кто это? Что вам нужно? – Ее сердце бешено колотилось, ладони сделались влажными, а пальцы от напряжения начали слегка дрожать. Вскоре плеск воды сменился громкими булькающими звуками. Как будто кто-то находился под водой. Как будто кто-то тонул. – Что за глупые шутки? Это противозаконно, – вскрикнула она испуганно, чувствуя, что, кроме страха, ею начинает овладевать ярость. – Хватит сюда звонить! – Ванесса… Ей показалось, что по ее груди скользнула холодная змея. У Ванессы перехватило дыхание, и она с силой швырнула телефон на кровать. Затем она бросилась к лампе. Ей нужен свет, ей немедленно нужно включить свет. Наконец мягкий свет залил комнату. Она посмотрела на телефон, лежащий на цветастой простыне. Прижала к груди руки – ее сердце стучало часто-часто. «Ванесса…» Звонивший знал ее имя. Значит, эти звонки не были случайными. Значит, они предназначались именно для нее. Она протянула дрожащую руку и осторожно взяла телефонную трубку. Поднесла ее к уху. Гудки… ГЛАВА 16 Ванесса громко хлопнула входной дверью, когда вернулась домой в обед. Сегодня у нее выдался плохой день. Сначала стычка с этой сукой Алисией. Потом обнаружилось, что сделка, которая считалась уже делом решенным, вдруг сорвалась. Кроме всего прочего, небо заволокли такие плотные тучи, что солнца можно было сегодня даже не ожидать. В конце концов, Ванесса решила, что лучше просто отправиться домой и немного отдохнуть. К тому же Ванесса все еще никак не могла прийти в себя после ночного звонка. Из-за внутреннего перенапряжения она не могла адекватно реагировать на выходки Алисии, на звонки клиентов и вообще на все, что происходило вокруг нее. Номер звонившего, как и в прошлый раз, не определился. Ванесса уснула только под утро. Свернувшись калачиком и прижав к животу подушку, она пыталась справиться со своим страхом и холодом. Кто мог так поступать с ней? И с какой целью? Этот кто-то явно хотел напугать ее? Надо признаться, это сработало. Последние два дня она только и делала, что бросала испуганные взгляды по сторонам, с осторожностью обходила темные закоулки и постоянно ждала какой-нибудь гадости. Если так будет продолжаться, у нее разовьется мания преследования. Переодеваясь из костюма в домашние джинсы и свитер. Ванесса пришла к выводу, что она слишком бурно среагировала на этот звонок. Как бы то ни было, но никто ей не угрожал физической расправой. Разумеется, большинство людей именно так успокаивали бы ее, но все рациональное пока никак не сочеталось с ее эмоциональной натурой. Так случалось всегда, когда она была чем-то расстроена. Ванесса отправилась на кухню, собираясь что-нибудь испечь. Она готовила тесто для рулета с ореховой начинкой и продолжала думать о телефонном звонке. Кто же мог так ненавидеть ее? Кто хотел поиздеваться над ней? Должно быть, это был человек, который хорошо ее знал. И знал некоторые обстоятельства ее жизни. Без сомнения, звонившему хорошо было известно, как умер Джим. Бульканье, вырывающийся словно из-под воды голос – все это свидетельствовало о том, что кто-то намеренно мучил ее. Ванесса продолжала месить тесто. Сейчас больше всего на свете она хотела не думать о телефонном звонке. Как жаль, что у нее нет близкой подруги, с которой можно было бы поделиться любыми секретами. Конечно, родственники Джима поддерживали ее, коллеги тоже, за исключением Алисии, хорошо относились к ней, но никому из них она не могла бы рассказать о том, что с ней происходило. Они просто не поняли бы ее, сказали бы ей, что она все преувеличивает, что так эмоционально реагировать просто нельзя. Когда она вышла замуж за Джима, то тут же забросила всех своих друзей. Ни с кем, кроме мужа, она не общалась. Потом они приобрели дом и начали приводить его в порядок. Чуть позже появился Джонни, и ее жизнь стала очень суетной. А когда Джонни исполнилось года четыре, она снова все свое внимание переключила на Джима, который к этому времени стал еще более нервным, непредсказуемым и очень грубым. В общем, на друзей времени совсем не оставалось. Но ей просто необходимо поговорить с кем-нибудь о том, что с ней происходит. Хорошо, если бы это был Кристиан. Ванессе стало грустно. С тех пор как она убежала от него, он ей так и не позвонил. Образовавшаяся в ее сердце пустота очень удивляла Ванессу. Она не думала, что он настолько прочно вошел в ее жизнь… Ей так недоставало его нежности, его обаяния, приятного волнения в крови. Она очень скучала. Когда Джонни вернулся из школы, у Ванессы уже были готовы два рулета. И еще два допекались в духовке. Он вбежал в кухню, глаза его сверкали, щеки раскраснелись от мороза, губы сложились в озорную улыбку. – Похоже, день у тебя сегодня удался, – заметила Ванесса. Джонни подошел к столу и положил перед ней свой портфель. – Когда мы возвращались на автобусе домой. Билли Мартин обрызгал миссис Клинтон из баллончика красной краской. Я думаю, что теперь до конца года ему запретят ездить с нами. Ванесса хорошо знала Билли Мартина, десятилетнего паренька, не по возрасту высокого и толстого, который постоянно мучил кого-нибудь из детей, добиравшихся в школу на школьном автобусе. Джонни засмеялся. – Видела бы ты миссис Клинтон, мам. Это была специальная краска, она превращалась в такие тонкие колбаски, когда вылетала из баллончика. У миссис Клинтон все волосы были в таких колбасках. А потом она так закричала на него, что и лицо ее сделалось такого же цвета, как колбаски. – Билли не стоило этого делать. – А я рад, что он так сделал, – ухмыльнулся Джонни. – То есть я хочу сказать, что мне, конечно, жаль миссис Клинтон, но я буду рад, если Билли не разрешат ездить в автобусе. – Джонни взглянул на остывающие рулеты, и его лицо мгновенно сделалось серьезным. – Это для нас или кому-то в подарок на Рождество? – И для нас, и в подарок. Два рулета я отнесу в офис, угощу своих коллег, а два мы оставим себе. Хочешь кусочек с молоком? Он нахмурился. – Нет, не сейчас. Подожду до праздника. А пока я поднимусь в студию и немножко поработаю. – Возле дверей Джонни остановился и оглянулся. – И не забудь: если захочешь зайти ко мне, сначала постучись в дверь. – Договорились, – ответила она. Ванесса догадывалась, что эта секретность была, скорее всего, связана с тем, что Джонни готовил ей какой-то рождественский подарок. Какую-то картину. Последние два дня он не разрешал ей без стука входить в студию. Конкурс, в котором принимал участие Джонни, должен был состояться в пятницу вечером. Произведения юных художников вывесили в танцевальном зале отеля «Марриотт». Предполагалось, что выставка будет открыта для всех желающих. Определять победителей будет специальное жюри. К картине, понравившейся жюри, прикрепят ленточку. Ванесса знала, что Джонни будет очень расстроен, если приз достанется не ему, и старалась подготовить его к возможной неудаче. Кто бы и что бы там ни говорил, но разочарование является естественной составляющей жизни, и люди должны воспринимать это философски. Ведь и в ее жизни разочарования случаются гораздо чаще, чем ей хотелось бы. Взять, к примеру, эту историю с Кристианом… В дверь позвонили, и Ванесса побежала ее открывать. Должно быть, это приехал Скотт, чтобы посидеть с Джонни, решила она. Однако, бросив взгляд в окно. Ванесса с удивлением обнаружила стоящую на крыльце высокую седую женщину в длинном черном пальто. – Миссис Эббот? – спросила женщина, когда Ванесса открыла дверь. – Да. Кто вы? Женщина в черном протянула визитную карточку. – Меня зовут Фрида Уайт. Я из Службы защиты детей. Могу я зайти в дом и поговорить с вами? Из Службы защиты детей? Что происходит? Ванесса позволила женщине пройти в дом. – Но о чем вы хотите говорить со мной? Ванесса даже представить себе не могла, зачем к ним пришла эта пожилая дама. Пришлось проводить ее в гостиную и предложить ей присесть на диван. Ванесса села на стул напротив своей гостьи. От волнения у нее слегка дрожали руки. У Фриды Уайт было очень серьезное, можно даже сказать, суровое лицо. Ни тени улыбки. Тонкие губы плотно сжаты. Маленькие темные глаза сверлили Ванессу. – Миссис Эббот, я пришла к вам для того, чтобы выяснить, как живет ваш ребенок. В нашу организацию пришло письмо, в котором сообщалось, что вашему сыну угрожает опасность. – Опасность? Моему сыну? – У Ванессы вдруг закружилась голова. – О чем это таком, черт возьми, вы говорите? – Ей показалось, что у нее останавливается сердце. Она глубоко вздохнула, чтобы перевести дух. Фрида открыла папку с файлами, которую она принесла с собой. – Итак, у вас есть сын. Его зовут Джонни. – Да, но, уверяю вас, это какая-то ошибка. Джонни никакая опасность не угрожает. Он прекрасно себя чувствует. С ним все в порядке. – Ванесса не могла опомниться от удивления. Что эта женщина делает здесь? Что происходит? – Задача нашего отделения состоит в том, чтобы реагировать на сообщения о неправильном и жестоком обращении с детьми. Мы расследуем такие дела и, если необходимо, избавляем ребенка от неподобающего окружения. – Взгляд Фриды Уайт опять сделался жестким и осуждающим. – Вы пьете, миссис Эббот? Когда Ванесса услышала этот вопрос, ее сердце снова на мгновение замерло. – Что? – единственное слово, которое она смогла выговорить. – В поступившем к нам сообщении написано, что вы употребляете спиртные напитки и тем самым подвергаете жизнь своего сына опасности. В нетрезвом состоянии вы водите машину, и ваш ребенок часто остается без надзора. – Но это какой-то бред! От кого поступило это сообщение? – Ванесса почувствовала себя увереннее, ее голос стал громче. – Это конфиденциальная информация. Мы не разглашаем ее, – заявила Фрида. – И пожалуйста, отвечайте на вопросы. – Ее тонкие губы плотно сжались. – Нет, я не пью. И не вожу машину в нетрезвом виде. У меня нет такой проблемы. Ванесса решила, что совсем не обязательно рассказывать этой женщине о том непростом периоде своей жизни, когда она действительно пристрастилась к алкоголю и искала в нем спасение. Это случилось с ней два года назад, и теперь она не брала в рот ни капли спиртного. – Миссис Эббот, я понимаю, как вам тяжело. Воспитывать ребенка одной, разумеется, непросто. Нам известно, что несколько лет назад ваш муж покончил жизнь самоубийством. Вам приходится бороться за свое существование. Мы можем помочь. – Женщина попыталась придать своему голосу мягкость, она хотела показать Ванессе, что сочувствует ей. Правда, ее холодный отрешенный взгляд свидетельствовал об обратном. – Мне не нужна ваша помощь, – сказала Ванесса. К горлу подступил ком, который ее просто душил и не давал говорить. – Я повторяю вам еще раз, что не пью. Кто бы там ни написал вам письмо, этот человек лжет. Взгляд Фриды по-прежнему оставался бесстрастным. – Ваш сын дома? – Да, он наверху. – Если вы не станете возражать, то я поговорю с ним, задам ему несколько вопросов. Нет, Ванесса не хотела, чтобы эта женщина разговаривала с Джонни. Одно ее присутствие здесь уже можно воспринимать как унижение. – Я сейчас приведу его, – сказала Ванесса, вставая со стула. Когда она стала подниматься по ступенькам в студию, ее желудок внезапно заныл от боли. Ее затошнило, в висках застучало. Что, черт возьми, происходит? Кто мог написать письмо в эту чертову Службу зашиты детей? Дверь в студию оказалась закрытой, и Ванесса дрожащей рукой осторожно постучала. Через несколько секунд Джонни распахнул дверь, и Ванесса объяснила ему, что в гостиной его ждет женщина, которая хочет задать ему несколько вопросов. Джонни спустился вниз, и Ванесса представила ему Фриду Уайт. – Ты должен честно ответить на все вопросы, солнышко, – сказала Ванесса сыну. – Я буду ждать тебя на кухне. Она села за стол и стала смотреть в окно. Слезы градом катились по ее щекам. Нет, сказала себе Ванесса, она не будет плакать. Джонни не должен видеть, что она огорчена. Из гостиной доносились приглушенные голоса Фриды Уайт и Джонни, но разобрать, о чем они говорили. Ванесса не могла. «Расскажи ей всю правду, ничего не скрывай, – прошептала она. – Пусть эта женщина узнает, как на самом деле обстоят дела». И тогда станет очевидным, что все выдвинутые против нее обвинения не больше чем глупость. Хотя Ванесса повторила себе это несколько раз, она не могла побороть страх, и ее руки по-прежнему покрывала гусиная кожа. Она много раз слышала разные истории о том, как особо ревностные защитники детей, бывало, доходили до крайности в своем желании сделать благое дело. Они забирали детей от родителей, и те со временем просто исчезали в приютах или в других лабиринтах системы. Конечно, бывали случаи, когда детей действительно следовало изолировать от родителей, но Джонни не нуждался в помощи социальных работников. Господи, если она потеряет Джонни, что ей тогда делать! В нем был смысл ее жизни. Ради него она жила. Он всегда был в ее сердце. Фрида Уайт говорила с Джонни двадцать минут. Потом она позволила Ванессе войти в комнату. Ванесса улыбнулась Джонни и попросила его подняться в студию. Сама же она с бешено колотящимся сердцем подошла к сидевшей на диване женщине и посмотрела на нее. – Будем считать, что жалоба на вас безосновательна. Но хочу предупредить, мы будем наблюдать за вами еще полгода, – сказала Фрида. Ванесса кивнула. – Поверьте, я просто не способна сделать ничего такого, что может повредить моему сыну. – Сейчас нет необходимости в дальнейшем расследовании, но имейте в виду, что, если к нам поступит еще одна жалоба или нам предъявят какие-либо свидетельства плохого обращения с ребенком, нам придется принимать меры. – Не думаю, что это понадобится, – заметила Ванесса, провожая свою гостью до дверей. Только когда женщина села в машину и отъехала от их дома, страх перестал мучить Ванессу. Но в ней проснулась жуткая ярость. Сначала телефонные звонки, теперь вот это. Кто, черт возьми, мог написать письмо в Службу защиты детей? Кто-то пытается свести ее с ума. Кто-то активно вмешивался в ее жизнь. Но кто бы это мог быть? Кто пытался отобрать у нее Джонни? И как она может со всем этим бороться? Как может противостоять тому, у чего нет названия? Как можно сражаться с теми, у кого нет лица? Тайлер сидел с чашкой кофе в руках в конференц-зале и задумчиво смотрел на лежащий перед ним гамбургер. Он давно должен был быть дома, лежать в постели. Все его коллеги уже час назад разъехались по домам. У большинства из них есть семьи. А его вот никто не ждал, подумал Тайлер. К тому же из-за того что сейчас он был страшно расстроен, ему вряд ли удастся уснуть. Вообще-то он всегда спал очень мало. Когда он был подростком, его мать даже волновалась из-за того, что он ложился спать за полночь, а в шесть уже был на ногах. – Организму нужно давать отдых, – любила повторять мать. На это Тайлер обычно отвечал, что на том свете отдохнет. Он с сомнением посмотрел на гамбургер, потом его взгляд скользнул по стенду с фотографиями. На снимках – убитые мужчины с ярко-красной краской на груди. Тайлер стал внимательно рассматривать фотографии, на которых был изображен Гэри Бернард. На одном снимке он стоял на фоне красных гор Седоны, на другом фото Гэри уже лежал на парковочной площадке в луже крови. Пока полиции не удалось найти никаких улик, которые пролили бы свет на обстоятельства убийства. Ясно было лишь то, что в городе орудовал серийный убийца. Какую именно цель он преследовал, убивая этих людей, пока оставалось загадкой. Но выглядело все так, будто убийца был сумасшедшим. За последние два дня им удалось получить кое-какую информацию, касающуюся жизни Гэри Бернарда. Он был единственным сыном своих состоятельных родителей, которые умерли десять лет назад. На момент их смерти самому Гэри было тридцать четыре года. Он был художником, хотя и не слишком успешным. В галерее Андре никогда не выставлялся, с Мэттом Макканном дел тоже не имел. «Думай, ищи связь», – говорил себе Тайлер. Тайлер знал, что все эти мужчины каким-то образом были связаны в голове убийцы. Вот и ему теперь нужно установить эту связь. Он и его команда воссоздавали жизнь трех жертв по крупицам, пользуясь той информацией, которую им давали соседи, друзья, родственники и любовницы убитых. Перекупщик картин, хозяин галереи и художник… Связь между этими троими налицо – так или иначе, они все имели отношение к искусству. Но, по всей видимости, должно быть что-то еще, что-то личное. Убийца проявлял непонятную жестокость. Он продолжал наносить удары по головам своих жертв, когда они уже были мертвы. Преступнику было мало просто лишить этих людей жизни, он должен был разрушить, уничтожить их. Он… Думая об убийце, Тайлер всегда называл его «он», но судмедэксперты считали, что убийцей могла быть и женщина. Правда, они затруднялись сказать, какого роста был преступник, так как в основном свои удары – мощные, поражающие своей жестокостью – преступник наносил по лежащему человеку. Обычно женщины действуют иначе. Но кто мог давать гарантии в таком деле? Когда расследуешь преступление, надо держать в поле зрения любые, самые невероятные версии. Тайлер встал с кресла и подошел к стенду с фотографиями. Снова стал внимательно их рассматривать. Он стоял так близко к снимкам, что, будь это не изображения, а живые люди, без труда можно было бы разглядеть поры на их лицах. Сначала он рассматривал лица убитых мужчин, потом их обезображенные трупы. Затем его взгляд снова возвращался к лицам. «Поговорите со мной», – прошептал он тихо. Но ответа не последовало. ГЛАВА 17 Кататься на коньках в такой вечер было истинным наслаждением. Северный ветер, который досаждал своим неистовством последние две недели, неожиданно стих, оставив после себя удивительную звенящую тишину. Инглвуд называли озером, хотя на самом деле это был пруд. Летом возле пруда местные жители устраивали пикники, а рыбаки даже умудрялись ловить здесь рыбу. В теплое время года сюда слетались дикие утки, чувствовавшие себя тут привольно и в безопасности. Зимой же, когда пруд замерзал, его превращали в каток. Сегодня на катке была целая толпа народа. Кроме палаток с едой, в парке установили огромные бочки, в которых развели огонь – возле таких «печек» смельчаки, отважившиеся при такой низкой температуре прийти сюда, могли согреться. Здесь же можно было взять напрокат коньки и выпить горячего какао. – Мам, а ты раньше каталась на коньках? – спросил Джонни Ванессу, когда они заехали на парковочную площадку у катка. – Нет, – ответила она. – У меня такое чувство, что сегодня я не раз поцелую лед. Джонни засмеялся: – Это будет забавно. – Посмотрим, будет ли это забавно, если ты поцелуешь лед, – заметила она. – Ванесса решила, что сейчас, несмотря на случившиеся с ней в последние дни неприятности, она будет веселиться и получать удовольствие от общения с сыном, от катания на коньках. Она выключила мотор и отстегнула ремень безопасности. – Перед тем как ты выйдешь из машины и пойдешь к своим друзьям, я хочу сделать одну вещь. Джонни тоже отстегнул ремень. – Ты о чем? Она наклонилась и поцеловала его в лоб. – Вот о чем. Джонни усмехнулся и потер рукой то место, куда его поцеловала Ванесса. – Я втираю твой поцелуй, – сказал он. – Хорошо, что ты это сделала здесь, а не перед мальчишками. – Так, шапку надевай. А перчатки где? Шарф поправь. – Ванесса внимательно проследила за тем, чтобы все пуговицы, молнии и кнопки у Джонни были застегнуты. Никак нельзя допустить, чтобы он что-нибудь себе отморозил. – Да все в порядке, мам, не волнуйся, – нетерпеливо проговорил он. – Пойдем скорее за коньками. Когда Ванесса вышла из машины, Джонни уже ждал ее на другом конце парковочной площадки. Он увидел своих приятелей и стал махать им рукой. Очередная школьная неделя закончились, и у детей появилась возможность расслабиться и порадоваться жизни. Энергия в них кипела, они толкались, взвизгивали, носились на коньках по льду, падали, тут же вскакивали. В воздухе стоял запах какао вперемешку с дымком, и от этого как-то сразу становилось тепло и уютно. Через пять минут Ванесса и Джонни уже надевали коньки. Затем сразу вышли на лед. И Ванесса тут же упала. Джонни громко захохотал и тут же бросился помогать ей встать, но сам тоже упал. Его радостный смех благотворно подействовал на Ванессу, она сразу повеселела и перестала думать о своих неприятностях и неудачах. Загадочные звонки и визит Фриды Уайт едва не довели Ванессу до нервного срыва. В последнее время она была просто не в состоянии работать, и у нее все время болел желудок. Но больше всего Ванессу волновало то обстоятельство, что пару дней назад полиция нашла труп Гэри Бернарда на парковочной площадке неподалеку от его дома. Теперь уже трое мужчин, имевших самое непосредственное отношение к Джиму, были мертвы, и это, разумеется, не могло ее не беспокоить. Тем не менее, Ванесса решила, что сегодня она не будет думать об этих мрачных событиях. Сегодня она целиком и полностью принадлежит Джонни. Около получаса Ванесса с Джонни, взявшись за руки, катались на коньках. Но вскоре она почувствовала усталость и стала подмерзать. – Хочу немного отдохнуть и погреться у какой-нибудь бочки. Пойдешь со мной? – спросила Ванесса. Джонни отказался. Он хотел остаться на льду. – Ребята пока на катке, и я с ними еще покатаюсь. – Ну, хорошо, – сказала она. – Только никуда отсюда не уходи. Я должна тебя видеть. Ванесса посмотрела туда, куда направился Джонни. На противоположной стороне катка несколько мальчишек весело гонялись друг за другом. Ванесса подъехала к тому месту, где стояли ее ботинки. Быстро переобулась и подошла к горячей бочке-печке погреться. Протянула к бочке руки, и приятное тепло мгновенно побежало по телу. Обернувшись, она увидела, что Джонни уже катается вместе с мальчишками. Он смеялся и выглядел совершенно счастливым. А кто-то пытался забрать его у нее. Кому это пришло в голову? Кто мог написать письмо в Службу защиты детей? «Прекрати немедленно, – сказала она себе, подходя ближе к бочке. – Не нужно думать о плохом». Она уже и так чувствовала себя совершенно опустошенной, потому что жила в постоянной тревоге. К счастью, к бочке подошла мать еще одного мальчика, и Ванесса разговорилась с ней. Она все еще разговаривала с этой женщиной, когда появился он. Его нельзя было ни с кем спутать. Широкие плечи, стройная фигура, знакомая кожаная куртка. Что он здесь делает? Сердце ее радостно забилось. Так случалось всегда, когда она видела его. Он остановился у края катка и стал рассматривать катающихся людей. Увидев Ванессу, он тут же решительно зашагал в ее сторону. – Извините меня, – сказала Ванесса, закругляя разговор с женщиной, и пошла ему навстречу. – Нам нужно поговорить, – сказал Кристиан. – Мне кажется, мы уже все сказали друг другу, – возразила она. Ванесса злилась на себя за то, что ее сердце просто выскакивало из груди. А это означало, что он имел над ней власть. Ее собственное сердце не слышало голоса разума и не хотело повиноваться ей. – Лично я не успел сказать то, что считал нужным. У меня не было такой возможности. – Он быстро провел рукой по волосам и посмотрел в ту сторону катка, где был Джонни со своими товарищами. – Я замерзаю. Давай отойдем вон к той бочке и поговорим. – И он показал рукой на красную металлическую бочку, около которой никого не было. Ванесса не хотела никуда идти, но пошла. А поэтому стала злиться на себя еще сильнее. «Ничего нового он не сможет мне сказать. Я и так все знаю», – подумала она про себя. Пару минут он молча смотрел на лед, на Джонни, на его приятелей. Они катались быстро, играли, смеялись, то и дело перемещаясь с одного края катка на другой. Потом он внимательно посмотрел на Ванессу, его серые глаза сделались почти черными. – Той ночью, когда мы разговаривали о моих родителях, я сказал тебе не все. Я сказал, что родители не были жестоки со мной. Но мой отец был не просто холодным и равнодушным человеком, по отношению ко мне он был настоящим негодяем. Он вообще не замечал моего существования, но если вдруг я попадался ему на глаза, он сразу же начинал нещадно ругать меня и оскорблять. Он подавлял меня… – Кристиан, тебе не обязательно все это мне рассказывать, – сказала она. – Но я хочу, – запротестовал он. Кристиан подошел ближе, и она уловила в воздухе запах его одеколона. Этот запах мгновенно напомнил ей ту ночь, когда они занимались любовью. – Ты должна выслушать меня, чтобы понять, почему я сказал то, что тебе так не понравилось. – Он снова вздохнул. – Много лет назад я решил, что никогда не заведу себе ребенка, потому что я не умею и не смогу быть хорошим отцом. Именно поэтому я сказал тебе, что не готов иметь дело с детьми. Я никогда не встречался с женщинами, имевшими детей. Но потом я встретил тебя. Он протянул руки к огню и стал смотреть на пляшущие язычки пламени. – Последние четыре дня я думал только о тебе. Вспоминал, как нам было хорошо вместе. – Кристиан снова заглянул Ванессе в глаза, его взгляд был напряженным и тревожным. – Меня всегда пугала перспектива стать отцом. Я просто не представлял себя в этой роли. Я боялся, что буду воспроизводить ту модель поведения, которая была свойственна моему собственному отцу. Короче говоря, я думал, что из меня получится никудышный отец. – Пример твоего отца просто учит тому, как не надо делать… Он показывает тебе, что значит быть плохим отцом, – мягко проговорила она. – Именно об этом я и думал последние два дня. Теперь я очень хорошо понимаю, как надо вести себя, чтобы не быть плохим отцом. Возможно, я смогу стать хорошим отцом. – Он вдруг смутился, в его глазах появилось сомнение. – Может быть, ты дашь мне шанс попробовать? Кристиан снова вздохнул, потом неловко кашлянул, провел рукой по волосам. – Я пытаюсь объяснить тебе, что хочу встречаться с тобой. Хочу познакомиться с твоим сыном. И надеюсь, ты пойдешь мне навстречу. Только не говори мне, что уже поздно. Хотя Ванессе хотелось немедленно броситься в его объятия, она медлила, потому что должна была прямо сейчас задать ему один вопрос. Если он скажет не то, что она хотела бы услышать, если в его тоне она уловит фальшь, то, значит, на их отношениях придется поставить точку. – Это ты написал письмо в Службу защиты детей? Либо Кристиан был выдающимся лжецом и актером, либо этот вопрос действительно поставил его в тупик. – Служба защиты детей? Но зачем? С какой целью я мог бы это сделать? – Кто-то написал туда письмо и сообщил, что я пьющая мать и подвергаю опасности жизнь Джонни. – Что? – Его лицо вытянулось, а брови поползли вверх. – Но зачем кому-то это делать? Что за бред! – Мне тоже хотелось бы это знать. – Ванесса протянула руки к огню, ей снова стало очень холодно и неуютно. – Ванесса, уверяю тебя, я бы никогда не сделал этого. Да мне бы никогда и в голову не пришла такая идея. – Прости. Но я должна была задать тебе этот вопрос. Я просто пытаюсь соединить кусочки мозаики в одно целое, у меня от всего этого уже голова идет кругом. – Что-то еще случилось? – Нет, ничего такого… – ответила она. Ей не хотелось сейчас рассказывать Кристиану о телефонных звонках и о своих предчувствиях и страхах. Сегодняшний вечер был не самым подходящим для неприятных разговоров. Сегодня нужно веселиться, смеяться и радоваться жизни. – Ты не ответила на мой вопрос. – На твой вопрос? – Она посмотрела на него с удивлением. – Я не опоздал? Ты дашь мне еще один шанс? Она физически ощущала исходящее от Кристиана желание, и ее сердце снова радостно забилось в груди. В ней проснулась надежда. – Ты умеешь кататься на коньках, Кристиан? – У меня никогда не было коньков. Ванесса усмехнулась. – Сегодня вечером мы это поправим. Идем скорее, возьмем тебе коньки. Через пару минут Ванесса и Кристиан были уже на льду. Сначала Кристиан просто пытался удержаться в вертикальном положении, но очень скоро его скованность прошла, и он смог даже немного проехаться. Как ни странно, но для первого раза Кристиан двигался неплохо. Во всяком случае, на него было приятно смотреть. Через какое-то время катание даже начало доставлять ему удовольствие. Как только Кристиан и Ванесса вышли на лед, к ним сразу подъехал Джонни. И с этой минуты Ванесса стала внимательно наблюдать за тем, как общался Кристиан с ее сыном. Джонни отнесся к появлению Кристиана как к чему-то само собой разумеющемуся. Казалось, он уже давно привык к тому, что рядом с матерью были какие-то знакомые мужчины. И данное обстоятельство, похоже, даже радовало его. Они оставались на льду еще полчаса. Потом все трое отправились пить какао и есть печенье. Усевшись с чашками на скамейке, Ванесса, Джонни и Кристиан продолжали весело болтать и наблюдать за катающимися людьми. – Я участвую в художественном конкурсе, мои работы в числе других будут выставлены в галерее, – сообщил Джонни Кристиану. – Хотите с мамой прийти на выставку? – Я бы с удовольствием пришел, но открою тебе маленький секрет – я совершенно не разбираюсь в живописи, – заметил Кристиан. – Ничего страшного. Мама тоже не разбирается. – Джонни отпил немного какао. – Скотт считает, что первое место будет моим. – Это не так важно, будет у тебя первый приз или нет. Главное, что ты сделал все, что мог, – пояснила Ванесса. – Я должен победить. Я надежда семьи Эбботов, – дрогнувшим голосом проговорил Джонни. Ванесса нахмурилась. – Кто тебе это сказал? – Так говорят бабушка и дядя Гарретт. Они говорят, что я должен обязательно победить и стать известным. Таким же, как мой отец. Ванесса решила для себя, что должна немедленно поговорить с Аннетт и Гарреттом. Та ноша, которую они взваливают на плечи десятилетнего мальчика, слишком тяжела для него. – Джонни, дорогой, не нужно ставить перед собой нереальные цели и решать непосильные задачи. Ты должен быть просто хорошим мальчиком. А твоя главная задача – быть счастливым. Это все, – сказала она. Джонни посмотрел на мать и хитро улыбнулся: – Я буду счастлив, если ты купишь мне еще одну пачку печенья. Она засмеялась: – Вот деньги, иди купи себе что захочешь. Джонни вскочил со скамейки и направился к столу, стоящему у противоположного конца катка. – Он славный мальчик, – сказал Кристиан. Она утвердительно кивнула: – Да, он хороший ребенок. Единственное, что меня несколько волнует, так это то, что он просто одержим искусством. Он не интересуется компьютером, почти не смотрит мультфильмов, и родственники Джима ждут от него чего-то сверхъестественного. – Мой отец хотел, чтобы я тоже стал пианистом, чтобы разъезжал с концертами по всему миру, но из меня профессионального музыканта не получилось. Руки неподходящие. Когда отец понял, что я не стану его уменьшенной копией, он потерял ко мне всякий интерес. Решил, что в таком случае я просто не заслуживаю его внимания. – Да, это ужасно. Родители не должны поступать так со своими детьми. Надо сказать, Джим тоже никогда не был особо хорошим отцом. Джонни не часто удавалось с ним пообщаться. – «Впрочем, мне тоже», – добавила про себя Ванесса. – Ты не будешь возражать, если в пятницу вечером я пойду с тобой на выставку? – спросил он. Она улыбнулась. – Я думаю, это будет здорово, – заметила Ванесса. У нее вдруг возникло такое чувство, что в мире снова восстановилось равновесие и ее судьба, наконец, обрела правильное направление, стала управляемой. Из хаоса родилась гармония. Теперь, когда с ней рядом сидит Кристиан и тепло улыбается, а Джонни с раскрасневшимися щеками и сияющими глазами бежит к ней и размахивает пачкой печенья, жизнь снова кажется ей волшебной, прекрасной, восхитительной. – А теперь скажи, где мы встретимся завтра, чтобы вместе позавтракать? Ванесса на мгновение задумалась. Встреча с Уэртами была назначена на два часа. До того она была свободна. – Предлагаю встретиться в офисе в десять часов. Оставшаяся часть вечера прошла очень быстро. Все вместе они снова вышли на лед. Держась друг за друга, они катались, падали и смеялись. В девять часов каток закрылся, Кристиан проводил Ванессу и Джонни к машине, попрощался и пожелал им спокойной ночи. Долгое гуляние на свежем воздухе и интенсивная физическая нагрузка утомили Джонни, поэтому, как только его голова коснулась подушки, он сразу заснул. Когда Джонни ушел к себе. Ванесса отправилась на кухню, чтобы выпить чашку горячего чая. После этого она тоже намеревалась сразу же лечь спать. Было уже около десяти часов, когда она сполоснула чашку и пошла в свою в спальню. Проходя через гостиную. Ванесса в изумлении застыла на месте – на спинку дивана была наброшена старая потертая куртка. На мгновение Ванессе показалось, что она сходит с ума. Сколько раз она говорила Джиму не бросать свою куртку где попало, а вешать ее в шкаф в прихожей. Но как сейчас его куртка могла оказаться на спинке дивана – там, где он чаще всего ее оставлял? На негнущихся ногах она двинулась к дивану. Без сомнения, это была куртка Джима. Темно-коричневая, шерстяная, с обтрепанными карманами. И куртка все еще хранила запах ее мужа. Но как она попала сюда? Кто оставил ее здесь? Ванессе показалось, что воздух в комнате стал нестерпимо горячим, но ей было холодно, ее била дрожь. Может быть, это Джонни случайно вытащил ее из шкафа, когда собирался на каток, и бросил тут? Да, скорее всего так и было. Другого объяснения просто быть не может. И думать об этом нет смысла. Все сложное и на первый взгляд «иррациональное» всегда объясняется просто. Ванессе не хотелось вешать куртку Джима в шкаф, она даже не хотела прикасаться к ней. «Пусть остается на диване», – решила для себя Ванесса и пошла проверять, закрыты ли все окна и двери в доме. Поднимаясь в спальню, Ванесса подумала о том, что и она сама перед катком могла машинально вытащить эту куртку из шкафа и бросить ее на диван. Никакие другие объяснения не стоит брать в расчет, потому что это было бы слишком страшно. Когда на следующее утро она спросила Джонни, не вытаскивал ли он перед походом на каток отцовскую куртку из шкафа, он ответил, что не может вспомнить, что именно он доставал. Да, действительно, он искал в шкафу свои вещи, и что-то ему приходилось вытаскивать. Но доставал ли он куртку отца, Джонни не мог вспомнить. – Я не помню. Не могу вспомнить, – сказал он. – Я очень торопился и волновался. Если я это сделал, то извини, что не положил ее на место. Ванесса не стала вешать куртку в шкаф и отнесла ее в гараж. Разумеется, ее случайно вытащил Джонни, а потом просто забыл убрать. Ведь не призрак Джима явился к ним и бросил эту куртку на диван. Потом Ванесса стала собираться на встречу с Кристианом и гнала от себя все тревожные мысли. Сегодня она покажет ему особняк Уолтерсов. Пока еще не очень понятно, как будут складываться ее отношения с Кристианом. Но Ванесса видела, что он очень старается наладить контакт с Джонни, и с его стороны это уже большое достижение. Теперь она твердо знала, что влюблена в Кристиана. Правда, их будущее пока скрыто за плотной пеленой неизвестности, и это, разумеется, вносит некоторую тревогу в ее повседневную жизнь. Когда Ванесса вошла в офис, Алисия улыбалась и выглядела вполне счастливой. Это был хороший признак. – Алисия, вы выглядите просто потрясающе, – заметила Ванесса вместо приветствия и стала снимать пальто. – Спасибо за комплимент. – Алисия поправила воротник своего бирюзового свитера, который всегда надевала, если пребывала в благодушном настроении. – Я сегодня иду по магазинам. Мы с Гаем приглашены на новогодний бал, а у меня нет подходящего платья. А покупать платье на один раз – непозволительная роскошь. Ванесса села за свой стол. – У меня есть красное платье от Диора. Если хотите, Алисия, я могу его вам дать напрокат. Джим купил его мне сто лет назад, но оно классического покроя и вряд ли когда-нибудь выйдет из моды. Алисия поджала губы, слегка нахмурилась. – Я не ношу красное, но спасибо за предложение. – Что ж, как хотите. – Ванесса решила, что уберет красное платье в коробку и отдаст его в какой-нибудь центр помощи бедным. Туда же она отнесет и старые вещи Джонни, которые ему уже стали малы. – А вы приготовились к празднику? – спросила Алисия. – Почти. Осталось купить кое-какие мелочи и испечь пироги. – Я надеюсь, вы принесете один сюда, на нашу вечеринку. Я пробовала как-то ваши потрясающие булочки – они мне так понравились. Ванесса улыбнулась. – Вы имеете в виду пирожки с корицей и ромом? На этот раз для вечеринки я сделаю что-нибудь особенное. Обычно на новогоднюю корпоративную вечеринку в офисе все сотрудники приносили что-нибудь вкусное, но пирожки Ванессы были украшением стола. – Кажется, на Рождество, по обещаниям синоптиков, снег все-таки выпадет, и будет довольно холодно. – Алисия вздохнула. – Может, это даже к лучшему. Будет возможность немного отдохнуть. Никто не хочет смотреть и покупать дома, когда на улице лежит снег. В эту минуту в офис вошел Кристиан. Ветер слегка растрепал его волосы, и эта легкая небрежность в прическе делала его особенно привлекательным. От его серых пронзительных глаз по телу Ванессы сразу побежало тепло. – Доброе утро, – поприветствовал он Алисию. Затем прошел к столу Ванессы. – Доброе утро. У Ванессы мгновенно перехватило дыхание, и от радостного предчувствия приятных событий по ее спине и плечам забегали мурашки. Она всегда начинала волноваться, стоило ей только увидеть Кристиана. «Наверное, это и есть признаки настоящей любви», – подумала она. Раньше с ней никогда не случалось такого, ни один мужчина не действовал на нее так, как Кристиан. – Ну что, идем? Через минуту Ванесса и Кристиан уже сидели в ее машине и ехали к дому Уолтерсов. – Мне понравилось кататься на коньках, – заметил он. – И мне тоже. Джонни сказал, что ты ему очень симпатичен. Кристиан усмехнулся: – Да, я такой. Хороший. – Я знаю. – Она бросила на него быстрый взгляд. – Кристиан, если твой отец не смог стать для тебя настоящим отцом, то это вовсе не означает, что ты на этом поприще тоже потерпишь фиаско. – Головой я это, конечно, понимаю, но вот что касается эмоциональной стороны вопроса… Я боюсь разочаровать ребенка, боюсь, что не смогу соответствовать его ожиданиям. Она улыбнулась: – Знаешь, у детей в основном нет никаких особых требований к родителям. Они хотят только одного – чтобы их любили. Если ты будешь любить ребенка, то все проблемы разрешатся сами собой. – Ты очаровательна. К тебе тянет как к магниту. Как тебе это удается? – улыбнувшись, спросил Кристиан. Ванесса засмеялась: – Поверь мне, все мое очарование – результат бесконечных ошибок, которые я все продолжаю и продолжаю совершать. – Но так обстоят дела у всех и всегда. Ведь жизнь дает нам уроки до самой могилы. Когда они подъехали к дому Уолтерсов, Ванесса достала сотовый телефон и позвонила в офис. – Алисия, я в особняке Уолтерсов. Я перезвоню, когда буду уезжать. – Она положила телефон в сумку. – Да, дом расположен в хорошем месте, – сказал Кристиан, когда они подошли поближе. Сюда не долетали городские звуки. Здесь царили тишина и безмятежность, слышался лишь легкий шелест ветра. – Этот дом для любителей одиночества. Ближайшие соседи на противоположной стороне озера. – Ванесса вставила в замок ключ и повернула его. Через минуту они уже шли по первому этажу. – Здесь тепло, – сказал Кристиан, снял кожаную куртку и положил ее на тумбочку у дверей. Ванесса тоже сбросила пальто и решила, что первым делом проверит термостат. В это время года в доме обязательно должно быть включено отопление. Если его не включать, то вода в трубах замерзнет. Но сейчас Ванессе показалось, что температура в доме чересчур высокая. Когда они все осматривали, Кристиан задавал разные вопросы, касающиеся в основном конструкции дома. – Здесь уютно, – заметил он, зайдя на кухню. – Слушай, никогда не видел микроволновок таких чудовищных размеров. Вот это да! – воскликнул он. Ванесса рассмеялась. Потом они поднялись на второй этаж, и Кристиан стал добросовестно заглядывать в каждую спальню и каждую ванную комнату. В главной спальне, предназначенной для хозяина, Кристиан выглянул в окно. Водная гладь пруда тускло поблескивала в лучах холодного зимнего солнца. Голые деревья на берегу походили на скелеты и уныло тянули свои ветви в серое безрадостное небо. – Ты говорила, что с этой стороны берег пруда больше не будут застраивать? – Нет, не будут. Когда я интересовалась этим вопросом, мне сказани, что город хочет сохранить парковую зону, и, следовательно, никаких других домов здесь уже не появится. Кристиан отвернулся от окна и посмотрел на Ванессу. – Знаешь, это какое-то сумасшествие, – тихо сказал он. – Я очень скучал все эти дни. Просто места себе не находил. – А знаешь, как я расстроилась, когда мы с тобой расстались. Я думала, мы больше уже никогда не увидимся, – сказала Ванесса. Кристиан подошел ближе, его взгляд задержался на ее губах. Ее пухлые красные губы походили на анемон, который двигался, повинуясь воле каких-то невидимых волн. – Я хочу поцеловать тебя. Прямо сейчас и здесь, – хриплым полушепотом произнес Кристиан. – Тебе ничто не мешает сделать это… – Ванесса не успела договорить. Кристиан накрыл ее рот своими губами. Мгновение, и Ванессу охватило жгучее физическое желание. Оно было очень сильным, безудержным, пугающим… Он целовал ее, его руки скользили по ее телу. Ванесса хотела этих прикосновений, она хотела, чтобы Кристиан гладил ее спину, прикасался к груди. Она и сама хотела прикасаться руками к его обнаженному телу. Они продолжали целоваться, когда Ванесса начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Ей нужно было как можно скорее прижаться к Кристиану, ощутить тепло его тела. Это желание сводило ее с ума. Здесь никто не мог их застать. Ключ от дома был только у нее, и он лежал в кармане ее пальто. Хозяева дома сейчас находились далеко, в другом городе. Ничто не могло остановить их, кроме собственных тормозов, которые сразу отказали, как только они коснулись друг друга. Ванесса торопливо расстегнула последние пуговицы на рубашке Кристиана, а затем сдернула ее с его плеч и бросила на пол. Скинула свой свитер. Не долго думая они освободились от остатков одежды и опустились на мягкий ковер. Она уже была готова принять его, ее голова полностью отключилась, и осталось лишь жгучее желание, требовавшее немедленного удовлетворения. Он вошел в нее, стал двигаться. Его пальцы с силой впились в ее бедра. Глаза Кристиана продолжали с жадностью вглядываться в лицо Ванессы. Ее веки опустились, она отдалась приятным ощущениям, наполнявшим ее тело. Горячие руки Кристиана скользили по ее бедрам, они гладили ее живот, ласкали грудь, его пальцы впивались в ее плоть. Он двигался внутри ее, и мягкий ворс ковра приятно щекотал спину. Вскоре напряжение, возникшее внизу живота, начало разрастаться, горячим веером разливаться по телу, достигая даже кончиков пальцев на ногах. Невыносимая сладкая пытка подходила к концу, и вот судорога пробежала по телу Ванессы. Она вздрогнула, чуть приподнялась навстречу Кристиану и замерла. Из ее груди вырвался тихий сдавленный стон. Ванесса повернула голову и увидела серый квадрат окна. Неожиданно послышался пронзительный птичий крик – над прудом кружила стая гусей. Ванесса похолодела от ужаса. Ее кошмарный сои, тот самый, что всегда снился ей перед чьей-нибудь смертью, становился явью. Кристиан стиснул ее в своих объятиях, прижался к ней и замер. Ванессу охватила паника. ГЛАВА 18 В отеле «Марриотт», находившемся в южной части Канзас-Сити, вовсю шла подготовка к рождественским праздникам. Восемнадцатиэтажное здание снаружи было сплошь увешано гирляндами разноцветных фонарей. Внутри в холле установили елку высотой двадцать футов и украсили ее мишурой, фонариками и золотыми и голубыми игрушками, в цвет гостиничной мебели и ковров. Несшаяся из колонок веселая новогодняя музыка и царившая всюду суета усиливали ощущение праздничности. Кристиан, Ванесса и Джонни вошли в холл отеля за полчаса до открытия выставки. Все родственники Джима уже были в сборе. Представляя им Кристиана, Ванесса очень старалась держаться уверенно и не смущаться. «Ты никого не обманываешь и не делаешь ничего предосудительного», – повторяла она себе. – А где Брайан и Гарретт? – спросила Ванесса Дэна, заметив их отсутствие. – Брайан скоро придет. Он позвонил мне и сказал, что его задержали на работе, но он уже в пути. Он обязательно придет. – И Гарретт тоже придет, – заверила Ванессу Аннетт. – Он ушел из дома часа два назад. Сказал, что сделает кое-какие дела, а потом уже придет сюда. Через несколько минут в холле действительно появились Брайан и Гарретт. Не долго думая Гарретт сразу же направился к барной стойке. – Сегодня у нас важный день, – заметил Брайан и улыбнулся Джонни. – Ты готов встретиться с почитателями твоего таланта? Джонни смутился. – Ты говоришь глупости, дядя Брайан. – Меня он тоже раздражает в последнее время, – сказал Гарретт, подходя к Брайану с бокалом вина. У Ванессы создалось такое впечатление, что этот бокал сегодня был уже не первым. Глаза Гарретта красноречиво свидетельствовали о том, что он уже выпил не меньше полулитра вина. Стив нетерпеливо посмотрел на часы: – В котором часу все начинается? – Предполагалось, что выставка откроется в семь, – сказала Ванесса. Бетани нахмурилась. – Хоть бы на один вечер выкинул все дела из головы. – Дорогие дети, – снова заговорила Аннетт, – давайте не будем забывать, ради чего мы пришли сюда. Мы должны поддержать Джонни. – Она улыбнулась своему внуку. – Ты сегодня выглядишь просто великолепно. Это новый галстук? Джонни кивнул и прикоснулся пальцами к своему новому красному галстуку. – Да, мы купили его вчера. Он подходит к моему костюму. – Знаешь, красный цвет очень любил твой отец, – заметил Брайан. В эту минуту в холл вошли Эрик и Скотт. – Слава Богу, мы не опоздали! – воскликнул Эрик. – Кое-кто слишком долго собирался, я просто замучился ждать. – Что ты такое говоришь? Я мужчина, и мне нужно всего пятнадцать минут на то, чтобы принять душ и одеться. – Скотт посмотрел на Джонни и слегка потрепал его по плечу. – Как дела? Волнуешься? – Немножко, – признался Джонни. Ванесса начала представлять Эрика и Скотта родственникам Джима. – Мамочка, мне нужно в туалет, – сказала четырехлетняя дочь Брайана Диана. – И мне тоже, – присоединилась к ней шестилетняя Эми. Дана посмотрела на всех смущенным взглядом. – Просим прошения. Мы вернемся через минуточку. Ванесса смотрела вслед удаляющейся Дане, держащей за руки своих дочурок, и затем снова бросила взгляд на Джонни. Он был ее единственным сыном, но Ванесса мечтала когда-нибудь родить еще одного ребенка. Она надеялась, что со временем, если ей удастся выйти замуж, у Джонни появится брат или сестра. Она взглянула на Кристиана. Он был очень красивым, высоким. Он улыбался ей своей особой улыбкой, от которой сразу становилось на душе тепло. Интересно, о чем он сейчас думает? Может быть, о том безумном сексе, которым они занимались в особняке Уолтерсов? Они набросились друг на друга, как голодные звери. Потом, когда они уже оделись, их стал разбирать смех. Они смеялись и смеялись и никак не могли остановиться. Потом Ванесса спросила Кристиана: – Ты общаешься со мной из-за секса? Потому что тебе хорошо со мной в постели? Он обнял ее, прижал к себе. Его глаза сделались серьезными. – Я общаюсь с тобой, потому что ты смешная… Потому что мне с тобой весело… Потому что ты красивая и заботливая… Потому что никто и никогда в жизни мне не дарил воздушные шарики – только тебе пришло такое в голову. А постель – это лишь глазурь на торте. Его мягкий голос, нежность в глазах растрогали Ванессу. Она готова была заплакать. Если раньше она считала, что только влюблена в Кристиана, то теперь она была абсолютно уверена в том, что это не влюбленность, а настоящая любовь. Потом Ванесса подумала о том, что по идее забеременеть она не должна была, хотя они и не предохранялись. Она уже привыкла принимать противозачаточные таблетки. И после смерти Джима Ванесса не изменила свои привычки. Когда Дана и девочки вернулись, двери танцевального зала распахнулись и служащий отеля пригласил посетителей на выставку. Ванесса взяла Джонни за руку и отвела в сторону. Она собиралась перед открытием выставки дать ему последний совет. Предполагалось, что понравившуюся картину жюри отметит ленточкой, и Ванесса хотела еще раз предупредить сына о том, что его работу могли и не отметить. – Джонни, – сказала она ему, – я всегда буду тобой гордиться. Твой успех или неуспех на выставке никак не повлияет на мое к тебе отношение. Я знаю, что ты очень талантливый и обязательно заявишь о себе рано или поздно. Поэтому то, что произойдет сейчас, всего лишь этап в твоем творчестве. Иногда неудача способствует большему росту, чем удача. Помни об этом. Джонни улыбнулся, его глаза смотрели на нее по-взрослому. Это был уже практически взрослый человек, который прекрасно ориентировался в сложившейся обстановке. – Мам, я все знаю. Не волнуйся, я правильно ко всему отнесусь. Правда. Она продолжала внимательно на него смотреть. В его взгляде Ванесса ощутила твердость, и это ее успокоило. – Что ж, хорошо. Тогда пойдем на выставку. Ванесса и Джонни вернулись к Кристиану, который их терпеливо ждал. – Все в порядке? – спросил он и обнял Джонни за плечи. Кристиан хотел показать мальчику, что поддерживает его. Джонни благодарно улыбнулся Кристиану. Ванесса была довольна тем, что ее сын и любимый мужчина стремились наладить отношения. Они, по крайней мере, внешне, вели себя как любящий заботливый отец и почтительный сын. В зале оказалось на удивление много народу. Были здесь и репортеры из местных газет. Экспонируемые работы были разделены на группы. Картины и скульптуры пяти-шестилетних детей располагались в начале зала. Работы детей постарше, в возрасте от десяти до пятнадцати лет, были дальше, в конце зала. Ванесса с Джонни прошли сразу туда, где висели картины детей старше десяти лет. Она так разволновалась, что ее сердце снова начало бешено колотиться в груди, а ладони повлажнели. Но Ванесса старалась не показывать беспокойства, она не должна вселять в сына неуверенность и сомнения. «У Джонни все должно получиться, – подумала она, – потому что ему это очень нужно». Подойдя к картине Джонни, они сразу же увидели приколотую к раме голубую ленточку. Не золотую, означающую первое место в своей подгруппе, а голубую. Третье место. Ванесса посмотрела на сына. Его глаза потемнели – он был явно разочарован. – Я не знаю, кто входит в состав жюри, но эти люди явно ничего не смыслят в искусстве! – воскликнул Гарретт, опрокинув в рот остатки вина. Все Эбботы стояли перед картиной Джонни и молча смотрели на нее и на голубую ленточку. – Что ж, это не последний конкурс, он будет проводиться и в следующем году, – разочарованно заметила Аннетт. Кристиан дотронулся до плеча Джонни. – Хочешь пойти со мной посмотреть работы других детей? – Да, – ответил Джонни и взглянул на мать. Ванесса поняла, что сейчас ее сыну на некоторое время нужно сбежать от Эбботов, и оценила предложение Кристиана. – Идите, конечно, – бодро сказала она, – а я тут останусь со всеми. Кристиан и Джонни направились к противоположной стене зала. Рука Кристиана по-прежнему лежала на плече Джонни. Кристиан молчал. Он надеялся, что мальчик заговорит первым. Но Джонни тоже продолжат хранить молчание. – Смотри, сколько здесь работ, – наконец сказал Кристиан, когда они начали смотреть картины. – И ты в своей подгруппе младше всех. Джонни ухмыльнулся. – Не нужно меня утешать. Со мной все в порядке. Я действительно очень хотел победить в конкурсе. Но этого не случилось, и я не слишком огорчен. Кристиан с уважением посмотрел на Джонни. Хотя они пока не так много времени провели вместе, ему определенно нравился этот мальчишка. Джонни его поражал споим взрослым отношением к жизни, своей зрелостью, которая никак не соответствовала его возрасту. – Знаешь, я не слишком хорошо разбираюсь в живописи, но твоя картина произвела на меня впечатление. В ней есть что-то такое, что заставляет испытывать волнение. И поверь, это не комплимент, которым я просто пытаюсь исправить тебе настроение. – Спасибо. Они остановились около глиняной скульптурки дракона. – Однажды я тоже решил сделать скульптуру. Мама купила мне глину, я попытался кое-что из нее вылепить, но у меня вышла какая-то ерунда. Кристиан засмеялся: – А вот я никогда не пробовал рисовать. Думаю, обезьяна сделала бы это лучше. Джонни улыбнулся: – Мама тоже не умеет рисовать. Ни красками, ни карандашом. Кристиан и Джонни внимательно рассматривали одну задругой все картины и наконец оказались перед работой, на которой была золотая ленточка. Джонни какое-то время смотрел на картину молча, а потом сказал: – Эта работа, конечно, лучше моей и заслуживает первого приза. Кристиан промолчал. Ему показалось, что Джонни хочет что-то еще добавить. – Мне нравится, как он наложил тени. Посмотри, Кристиан, вон на тот край, где деревья, и на воду. Надо показать это Скотту. Он должен научить меня этому. Кристиан почувствовал, как напряглись мышцы на плечах Джонни. Потом он вздохнул, и его лицо стало озабоченным. – Я хотел победить для того, чтобы он мной гордился. – Кто? Скотт? – Кристиан убрал руку с плеч Джонни. Джонни помотал головой. – Нет, мой отец. – Он как-то напряженно засмеялся. – Глупо, да? Я понимаю, он умер, и все такое… Но я думал, что, возможно, он посмотрит на меня с неба и будет гордиться мной. Кристиан вдруг растерялся. Он не знал, что сказать на это. В голосе мальчика была тоска – глухая, неутоленная, давнишняя. Интересно, как складывались отношения между Джимом Эбботом и его сыном? Кристиану была знакома такого рода тоска. Он сам всегда испытывал подобные чувства рядом со своим отцом. – Джонни, я уверен, что твой отец, когда был жив, гордился тобой, – наконец сказал Кристиан. – Наверное, – как-то не очень уверенно заметил Джонни. – Хотя обычно он просто забывал о том, что у него есть сын. Он рисовал. Он всегда только рисовал. Затем последовал тихий печальный вздох. Кристиан внутренне напрягся. В этом мальчишке он узнавал себя и свое неутоленное желание иметь отца. Его отец тоже всегда был занят. Он играл на рояле, всегда только играл и играл… – Надо возвращаться к маме, – сказал Джонни. Пока они пробирались сквозь толпу и искали семью Эббот, Кристиан пытался понять, каким человеком был на самом деле Джим Эббот. Ванесса почти ничего не рассказывала о муже, и, возможно, он еще не знает чего-то очень важного. Кристиан снова посмотрел на своего маленького спутника. Похоже, у них есть много общего. Гораздо больше, чем он мог предположить вначале. Кристиан очень хорошо знал, каково это чувствовать себя «невидимкой», находясь рядом с человеком, который нужен тебе больше всех на свете. О, ему были очень знакомы эти муки – постоянное желание быть признанным, замеченным, любимым. Кристиан остановился и снова взглянул на Джонни. – Знаешь, есть мужчины, которые не могут быть хорошими отцами. Мой отец тому пример. Он никогда не обращал на меня внимания, ни разу не сказал, что он мной гордится. Он предъявлял ко мне такие требования, которым я никогда не мог соответствовать. – Он был художником? – поинтересовался Джонни. Кристиан улыбнулся: – Нет, он был музыкантом, пианистом. Джонни поднял голову, его черные глаза внимательно смотрели на Кристиана. Казалось, он ищет ответ на мучающий его вопрос. – А у тебя, Кристиан, есть дети? – Нет. Я никогда не был женат, и у меня нет детей. А почему ты задал мне этот вопрос? – Я думаю, ты будешь хорошим отцом. Эти простые слова, произнесенные невинным мальчиком, произвели неизгладимое впечатление на Кристиана. Горечь, которую он всегда носил в своей душе, внезапно исчезла, от нее не осталось и следа. – Спасибо, Джонни. Мне очень приятно это слышать. Я знаю, что если мне доведется когда-нибудь выступать в этой роли, то я приложу все усилия к тому, чтобы стать хорошим отцом. – Он снова положил руку на плечо Джонни и повел его к Ванессе. Увидев Кристиана и Джонни, Ванесса вздохнула с облегчением. Ей тоже хотелось поскорее удрать от семейства Эбботов. Она уже порядком устала от их шпилек, стонов и сокрушений по поводу того, что Джонни не занял первое место. – Это они сделали специально! – воскликнул Гарретт, его глаза зло вспыхнули. – Они решили, что Джонни повторил какую-то картину Джима, и поэтому лишили его приза. Стив кивнул. Он нервно постукивал пальцами по своему бедру. – Кучка идиотов – вот что такое это жюри. Брайан обнял Гарретта за плечи. – Нам всем нужно успокоиться. Не стоит устраивать сцены и смущать Джонни. Ванесса бросила на него благодарный взгляд. – Ну что, все осмотрели? – спросила она Кристиана и Джонни, когда те вернулись. – Мы собираемся угостить девочек мороженым и хотим взять с собой Джонни, – сказала Дана. – Он может остаться у нас на ночь. – Джонни, не волнуйся, мы не станем заставлять тебя играть с девчонками, – заметил с ухмылкой Брайан. – Если захочешь, мы поиграем с тобой в шахматы. Джонни посмотрел на мать: – Можно? Ванесса колебалась. Но потом кивнула в знак согласия. Она никогда и практически ни в чем не могла отказать сыну. Джонни улыбнулся Брайану: – Сыграем и посмотрим, кто сегодня выиграет. Ванесса была благодарна Брайану и Дане за то, что они взяли к себе Джонни. Общение с ними всегда приводило Джонни в хорошее настроение. А теперь, после выставки, ему особенно нужна была их поддержка и дружеское участие. Вечер, проведенный в этой семье, пойдет Джонни на пользу. – У Джима очень интересная семья, – сказал Кристиан Ванессе, когда они садились в его машину. Ванесса засмеялась. Ей показалось очень забавным это определение «интересная семья». Кристиан хотел быть «политкорректным», и она оценила его такт. – Они шумные, самоуверенные, безапелляционные, но ко мне и Джонни относятся очень хорошо. Кристиан завел мотор и посмотрел на Ванессу. – Джонни согласен с тем, что ему присудили третье место. – Я знаю, что он очень расстроен. – Не столько из-за себя, сколько из-за отца. Ванесса нахмурилась, она явно была смущена. – Из-за отца? Что это означает? – Если пообещаешь ничего не говорить Джонни, я расскажу тебе, что он сказал мне, пока мы смотрели картины. – Кристиан вопросительно посмотрел на Ванессу. Она, соглашаясь, кивнула. – Так вот, Джонни сказал, что, если бы он победил в конкурсе, его отец улыбнулся бы ему с небес и стал бы им гордиться. Ванессе вдруг стало очень грустно, ее сердце снова заныло. Так случалось каждый раз, когда она начинала думать об отношениях Джима и Джонни. – Хотя Джим физически почти всегда присутствовал дома, фактически можно считать, его не было. В его жизни ничего, кроме живописи, не существовало. Холодные пальцы Кристиана коснулись ее подбородка. – Для него не существовала даже его жена? Ванесса отвела его руку от своего лица. – Это прошлое, Кристиан, и нет смысла его ворошить. Он внимательно посмотрел на нее, потом отвернулся, включил печку. Приятное тепло стало наполнять салон машины. – Хочешь заехать куда-нибудь попить кофе? Ванесса с радостью отметила про себя, что тон Кристиана был ровным и спокойным, ее слова не обидели его. В ее прошлом были моменты, о которых ей совсем не хотелось вспоминать. Теперь Ванесса мечтала лишь об одном – начать новую жизнь, в которой не будет места для кошмаров прошлого. – Мы можем выпить кофе у меня, – предложила она. На его лице появилась улыбка. – Это лучшее предложение за сегодняшний день. Ванесса тоже улыбнулась: – Надеюсь, оно было единственным. К дому они подъезжали в полном молчании. Эта пауза, хотя она и была долгой, не казалась тягостной. Просто у Ванессы появилась возможность подумать о чем-то своем. И она вновь задумалась о неприятных событиях последнего времени. О телефонных звонках, о социальных работниках, о неожиданном появлении куртки Джима на диване в гостиной. Она не стала рассказывать братьям и матери Джима о том, что к ней приходили из Службы зашиты детей. Ей не хотелось никого волновать, да к тому же вопрос уже можно было считать решенным. Но, тем не менее, она продолжала размышлять над тем, кто все-таки мог послать это письмо по поводу Джонни. И еще ее очень удивляло то обстоятельство, что автор письма, как выяснилось, очень хорошо ее знал. О мрачном периоде ее жизни, когда она злоупотребляла алкоголем, знали и многие ее коллеги из агентства недвижимости. – О чем ты думаешь? – спросил Кристиан, бросив на Ванессу быстрый взгляд. – Я чувствую твое напряжение. Ты чем-то озабочена? – Извини, я просто думала о том, кто мог сообщить в Службу защиты детей о моих проблемах с алкоголем? – Надеюсь, меня-то ты не подозреваешь в этом? – Если честно, ты сейчас единственный человек в моей жизни, кому я могу полностью доверять, – ответила она. Кристиан был рядом, поддерживал ее. Она должна просто выбросить все это из головы. Она не позволит мрачным мыслям полностью завладеть ею. Кристиан с ней, и это главное. Ванесса собиралась пригласить Кристиана к себе, поэтому заранее навела в доме порядок. Она преисполнилась гордости, когда Кристиан вошел в коридор, с интересом огляделся по сторонам и заметил: – Я не представлял, что можно так красиво отделать стены деревянными панелями. – Да, мы сняли всю краску, которая была раньше на панелях, и восстановили природную текстуру дерева. Раньше эти панели были черного цвета. – Не понимаю, зачем прятать такую красоту под слоем краски? В результате очень красиво получилось, – сказал Кристиан. Ванесса повесила его пальто на вешалку, а свое в шкаф. – Пойдем, я приготовлю кофе. – Она повела его через гостиную. Кристиан шел следом за Ванессой, и она инстинктивно чувствовала, что он внимательно рассматривает комнату и все вещи, которые попадаются ему на глаза. Ванесса гордилась своим роскошным темно-зеленым диваном, на котором лежали, бежевые, в зеленую полоску, подушки. На окнах в гостиной висели голубовато-зеленоватые шторы, расшитые золотыми нитями. Их мягкий, приглушенный, несколько «прохладный» тон создавал атмосферу какого-то особого уюта, удивительной свежести. Джима мало интересовала обстановка в доме. Он, пожалуй, даже не заметил бы, если б из дома вынесли всю мебель. Для него важным было только то, что имело отношение к его работе в студии. Поэтому стилем и дизайном интерьера всегда занималась Ванесса. И ей это нравилось, она с удовольствием подбирала мебель, ткани для штор, ковры, занималась поиском интересных аксессуаров, дополнявших общую картину. Кухня являла собой нечто феерическое из желтых, зеленых и кремовых тонов. Посередине кухни стоял большой деревянный стол, и Ванесса предложила Кристиану присесть, а сама принялась готовить кофе. – Теперь я понимаю, почему ты так любишь свой дом, – сказал он. – Сюда вложено столько труда и любви. – Когда Джим умер, я думала, что мне придется расстаться с домом. – Ты говорила, что он не страховал свою жизнь. Вообще это немного странно, ведь у него была семья. – Я узнала о том, что у Джима нет страховки, только после того, как его не стало. Он не говорил мне, что аннулировал ее за год до роковой даты. – Ванесса налила воды в кофеварку. – А потом, я думаю, даже если бы страховка была, деньги нам с Джонни вряд ли выплатили бы, так как Джим совершил самоубийство. Она пришла в шоковое состояние, узнав о том, что сделал Джим. Впрочем, удивляться было нечему, и Ванесса это хорошо понимала. Такое происходило время от времени. Джиму не раз случалось поражать ее своими выходками и полной непредсказуемостью. Это была жизнь на пороховой бочке. – Ты не станешь возражать, если я сейчас, пока готовится кофе, поднимусь к себе и быстро переоденусь? – спросила она. Кристиан с удивлением посмотрел на Ванессу: – Я надеюсь, ты переоденешься во что-нибудь более… удобное. – Да, в джинсы и свитер. – Я считаю, что нет для женщины наряда сексуальнее. Ванесса засмеялась: – Не нужно на меня так смотреть. Мы будем просто сидеть за столом, пить кофе и разговаривать. – А потом, когда выпьем кофе? – А потом, когда мы выпьем кофе, тебе, матросик, может быть, подфартит. – И, посмеиваясь, она танцующей походкой направилась к дверям. О, как ей нравилось смеяться вот так свободно и искренне. Свет его лучистых глаз согревал ей сердце. Она практически взлетела по ступенькам в свою комнату. Она знала, что сегодня они снова будут заниматься любовью. Ванесса не могла упустить возможности опять оказаться в его объятиях. Джонни сейчас у Брайана, ему там хорошо. А Кристиан, по всей видимости, останется у нее, и завтра утром они вместе будут пить кофе на кухне. Ванессе вдруг пришла в голову неожиданная мысль. А не удивить ли ей Кристиана? Сейчас вместо джинсов и свитера она наденет шелковое красное платье. Ванесса усмехнулась – наверное, это неплохая мысль. Но если она так поступит, то, скорее всего им не удастся чинно и мирно попить кофе. Она вошла в спальню, включила свет. И застыла на месте. Ванессу сковал животный страх, ее сознание было парализовано. Она не могла воспринять и осознать то, что увидела. Казалось, это кошмарный сон. Посередине ее кровати лежало красное платье от Диора. Его нижняя часть была самым тщательным образом разрезана на десятки полос, а в лифе с левой стороны торчал нож. Прямо там, где находилось бы ее сердце… Ванесса схватилась рукой за горло, сделала шаг назад, потом еще один. И затем с криком, который, казалось, идет не из горла, а откуда-то из самой глубины, выбежала из комнаты. ГЛАВА 19 Пытаясь поймать воздух и продышаться. Ванесса бросилась вниз по ступенькам. От ужаса у нее перехватило дыхание. Вбежав на кухню, она споткнулась и едва не упала. Кристиан вовремя ее подхватил и с удивлением заглянул в глаза. – Что случилось? – с тревогой спросил он. Какое-то время Ванесса не могла говорить, у нее не было сил на то, чтобы вымолвить хотя бы слово. Кристиан взял ее за плечи и слегка тряхнул, надеясь, что это приведет ее в чувство. – Скажи скорее, в чем дело? – Там, на моей кровати. Мое платье. Кто-то побывал в доме. – Ванесса дрожала, словно в лихорадке. Она никак не могла успокоиться. – А может быть, они еще здесь. – Она прижалась к Кристиану, в ее висках с бешеной силой пульсировала кровь. – Это Джим, – прошептала она, ее пальцы впились в руки Кристиана. – Он жив. О Господи, он жив. Кристиан посмотрел на лестницу, ведущую наверх. – Послушай, я не понимаю, что происходит. Покажи мне, что не так. Она нервно кивнула и попыталась придать своему лицу спокойное выражение, но тело продолжала бить дрожь. Кристиан обнял Ванессу за плечи, и они вместе поднялись в спальню. – Господи! – воскликнул Кристиан, увидев на кровати ее платье, и чуть сильнее сжал Ванессу в своих объятиях. – Он все еще может быть здесь, – прошептала она. Ванесса пока никак не могла прийти в себя от шока. Ее взгляд остановился на шкафу, затем скользнул по шторе. Все вдруг стало каким-то опасным, зловещим, в каждом темном углу дома мог затаиться психопат, изрезавший ее платье. – Нам нужно выйти отсюда, – дрожащим голосом произнесла она. – Пожалуйста, уведи меня отсюда. Мне нужно поскорее уйти из дома. – Хорошо-хорошо. Мы подождем в моей машине. Давай спустимся вниз. Ванесса с трудом передвигала онемевшие ноги. Кристиан подвел ее к шкафу-купе в коридоре, и она машинально сдернула с вешалки свое пальто. – Мой телефон в машине. Мы можем сейчас же позвонить в полицию. Ванесса одобрительно кивнула. Она хотела как можно быстрее выйти из дома и оказаться на улице. Хотя дул сильный и холодный ветер. Ванесса даже не заметила этого. Она торопливо уселась на пассажирское сиденье рядом с водителем и заперла дверь. Бросила взгляд на дом, и дрожь в ее теле усилилась. Кристиан завел мотор, достал из бардачка свой телефон и набрал девять один один. Он быстро обрисовал диспетчеру сложившуюся ситуацию и назвал адрес дома Ванессы. – Он жив, – тихо пробормотала Ванесса, когда Кристиан отключил телефон. – Это Джим. Теперь все становится на свои места. Розы, телефонные звонки, куртка, теперь еще это… Она закрыла глаза, сжала руки в кулаки и стала качаться вперед-назад. Ее охватил такой ужас, какого раньше она никогда не испытывала. Это был просто настоящий животный первобытный страх. – Он жив, – бормотала она. – Он жив. – И эти слова зловещим эхом отзывались в ее голове. – Ванесса, о чем ты говоришь? – Кристиан сжал ладонями ее руку. – Дорогая, Джим умер. Он уже давно умер. – Нет. – Ее глаза широко распахнулись. – Его тело так и не нашли. Он вернулся и теперь мучает меня. – Мучает тебя? – Кристиан направил струю теплого воздуха из печки на колени Ванессы, ее руки до сих пор оставались ледяными. Но никакое тепло не могло сейчас растопить лед, который сковывал ее сердце. – Все началось с роз. Помнишь, я тогда подумала, что это ты прислал цветы? Именно такие букеты мне всегда присылал Джим после очередной ссоры. А потом начались телефонные звонки. – Она тяжело вздохнула. Ее пульс постепенно стал приходить в норму. – Какие телефонные звонки? – Я брала трубку, а в ней слышалось бульканье и плеск воды. Было похоже на то, как шумит бурная горная река… А потом появлялись такие звуки, будто кто-то тонет и захлебывается водой. Как будто тонул. Это было так страшно… Кристиан осторожно кашлянул. – Но почему ты раньше не говорила мне об этом? – Когда мне позвонили первый раз, я подумала, что это просто глупая шутка. Подумала, что какие-то глупые дети забавляются и всем подряд названивают по телефону. Я постаралась об этом забыть. Когда мне позвонили во второй раз, я хотела тут же повесить трубку, но этот некто назвал меня по имени. Он прошептал: «Ванесса». – Она вздрогнула, будто снова услышала в трубке свое имя, произнесенное возбужденным шепотом. – Потом, в тот день, когда мы собирались на каток, я нашла в гостиной куртку Джима. Обычно она всегда висела в шкафу, но в тот день она каким-то таинственным образом переместилась на спинку дивана. А теперь вот мое платье. Его покупал мне Джим. Ему очень нравилось, когда я надевала его. Господи, Кристиан, он жив. Он пришел за мной. – Из глаз Ванессы хлынули слезы. – Дорогая, я не вижу в этом никакого смысла. С какой стати Джим вдруг начал бы тебя мучить? Зачем ему это? Ее сердце снова начало бешено колотиться. Она всегда знала об этом. И по всей видимости, Джим тоже догадывался… Возможно, именно это обстоятельство каким-то образом подтолкнуло его в ту ночь к прыжку с моста. – Он, должно быть, знал, – сказала Ванесса тихо. Она снова посмотрела на свой дом, неясно вырисовывающийся на черно-синем фоне неба серым конгломератом. На улице стоял лишь один фонарь, тусклый свет которого выхватывал из ночного мрака угол дома и маленькое кривое деревце, с трудом выдерживающее порывы ветра. – Думаю, он каким-то образом догадался. Именно поэтому он так и ведет себя. Именно поэтому он и злится. – Догадался о чем? Ванесса посмотрела на Кристиана. Ее сердце снова так сильно колотилось, что казалось, этот стук мог услышать даже он. – Я хотела оставить его. Я хотела взять Джонни и убежать с ним далеко-далеко, туда, где Джим не смог бы достать нас. Внезапно у нее сильно разболелась голова, и Ванесса пальцами стала тереть переносицу. Но как это возможно? Как он мог выжить после этого прыжка? Значит, он наблюдал за ней в течение двух лет? Это кажется каким-то безумием. Потому что в этих действиях Джима нет никакого смысла… Ванесса снова взглянула на Кристиана и поняла, что он терпеливо ждал продолжения. Она стала теребить подол пальто, чтобы чем-то занять руки. – Он был болен, и с каждым днем ему становилось все хуже. Я пыталась отвести его к доктору, но он отказывался признавать себя больным. Я пыталась разговаривать с ним, хотела как-то поддержать его, но у меня ничего не получалось. Мне не оставалось ничего другого, как забрать Джонни и бежать от Джима. Выражение лица Кристиана стало суровым, в его глазах появилась жесткость. – Он бил тебя? – Нет-нет, за все годы нашего брака он и пальцем меня не тронул. Дело не в этом. Вся его агрессия была обращена на него самого и выражалась в самой разной форме. Например, иногда он начинал вдруг отказываться от еды. Мог не есть несколько дней. Потом переставал спать и все ночи напролет проводил в студии, рисовал, требовал, чтобы никого не было рядом и никто его не беспокоил. Мы слышали, как он ходил там, чем-то бряцал, гремел. Иногда вдруг начинал дико хохотать. Потом дикий хохот мог перейти в истеричные рыдания. И после всего этого, обессиленный и опустошенный, он падал в кровать и засыпал. Спать он мог дня два подряд. Когда он, наконец, просыпался, все неожиданно приходило в норму – как правило, всего на несколько дней. В этот период Джим нормально общался с Джонни, со мной, но потом опять равновесие нарушалось, и он снова превращался в безумца, одержимого маньяка. Рассказывая Кристиану все это о своем муже. Ванесса вдруг почувствовала странное облегчение. Раньше она никогда ни с одним человеком на свете не могла поделиться своими страхами, опасениями, никому не могла рассказать правду о своей жизни с Джимом. – Он довольно часто покупал странные вещи. Вещи, которые никогда нам не могли пригодиться, или вещи, которые никак не соответствовали нашему финансовому статусу. Иногда Джим возвращался из магазинов с целой горой всяких дорогих украшений и мелких ненужных вещей, которым просто нельзя было найти применения. На следующий день мне приходилось потихоньку возвращать все обратно в магазины. И это была не единственная странность в его поведении. Некоторые его чудачества, если так можно выразиться, просто пугали меня и ставили в тупик. Наша совместная жизнь с некоторых пор стала походить на настоящий ад. Я и Джонни постепенно превратились в его заложников, мы целиком зависели от перепадов его настроения. И когда я, наконец, созрела для того, чтобы забрать Джонни и уйти от него, он взял и прыгнул с моста. – Мы все поправим в твоей жизни, Ванесса, – сказал Кристиан. – Все будет хорошо. В эту минуту к дому подъехала полицейская машина, и из нее вышли два офицера. Кристиан и Ванесса тоже вышли из автомобиля Кристиана и направились к ним. Она очень сомневалась в том, что эти люди могли ей сейчас чем-то помочь. Единственное, в чем она была уверена на сто процентов, так это в том, что Джим вернулся, и в том, что он, по всей видимости, теперь снова… пил. За полчаса офицеры осмотрели весь дом и сообщили Ванессе и Кристиану, что внутри никого нет. Потом в сопровождении Ванессы офицеры еще раз обошли весь дом, чтобы убедиться в том, что ничего ценного не пропало. На самом деле действительно ничего не пропало, все вещи лежали на своих местах. Ванесса на негнущихся ногах подошла к дивану и наконец села. Ей казалось, что если она сейчас же не сядет, то просто рухнет на пол без сил. – Никаких следов взлома не обнаружено, – сказал офицер Олбрайт. Другой полицейский, офицер Риччи, в эту минуту вошел в гостиную с красным платьем и ножом в руках, – У кого может быть ключ от вашего дома? – Только у родственников мужа. – Ванесса нахмурилась, ей не слишком понравился этот вопрос. – Еще у пары моих друзей. Но я не думаю, что кто-то из них мог сделать такое. – Может, вы просто забыли запереть дверь перед выходом из дома? Может такое быть? Ванесса мысленно вернулась к тому моменту, когда за ней и Джонни заехал Кристиан и она выбежала ему навстречу. За ней следом вышел Джонни. Закрыла ли она дверь? Такие вещи люди обычно делают автоматически. Закрывая дверь на ключ, они не концентрируют на этом внимание, а делают это рефлекторно. – Я не знаю… Вполне возможно, что я действительно забыла закрыть дверь, – наконец сказала она. – Нет ли у вас каких-нибудь идей насчет того, кто мог это сделать? Может быть, вы недавно с кем-то поссорились. Может, кому-то вы не слишком нравились. – Я думаю, – испуганно проговорила Ванесса, – что это сделал мой муж. Офицер Олбрайт бросил тревожный взгляд на Ванессу, потом на Кристиана. Затем снова на Ванессу. – Вы говорите о своем бывшем муже? Вы с ним в разводе? Ванесса вдруг истерично засмеялась. Через мгновение так же внезапно успокоилась. – Нет, я с ним не в разводе. Он умер два года назад, – тихо сказала она, стараясь придать лицу спокойное выражение. Ванесса посмотрела на офицера. Его глаза отражали вполне понятную реакцию – удивление. – Вы не подумайте ничего такого… Но мне кажется, вам лучше думать о живых, а не о мертвых… – кашлянув, смущенно пробормотал полицейский. – Хочу заметить, платье было разрезано вашим кухонным ножом, миссис Эббот, – вмешался в разговор офицер Риччи. – Я нашел на кухне подставку с точно такими же ножами – одна ячейка свободна. Я хотел снять отпечатки пальцев с ручки, но ничего не обнаружил. Похоже, человек, разрезавший платье, был в перчатках. – Мы тут ничего больше сделать не сможем, – сказал Олбрайт. – Советуем вам поменять дверные замки и никому больше свои ключи не давать. – Спасибо, что приехали, – сказал Кристиан, проводив полицейских до дверей. Ванесса даже не поднялась с дивана, чтобы попрощаться с офицерами, она чувствовала себя совершенно обессиленной и опустошенной. – Разумеется, они не поверили мне насчет Джима, – сказала Ванесса Кристиану, когда тот вернулся в комнату. Он сел на диван рядом с Ванессой и обнял ее. Она положила голову ему на плечо. Только сейчас, в его объятиях, она почувствовала себя в безопасности. Ровное биение его сердца действовало на нее успокаивающе. – Ты должна согласиться, что твоя версия действительно не выглядит правдоподобно, – заметил Кристиан. – Даже если предположить, что это на самом деле Джим, то почему он объявился только сейчас? Я хочу сказать, что если он как бы утонул два года назад, так зачем ему было так долго ждать? – Я не знаю, – устало ответила она. – Я сейчас уже не могу и не хочу ни о чем думать. Завтра я сменю замки на всех дверях в доме. – Можно было бы установить сигнализацию. Знаешь, я уже давно сотрудничаю с одной фирмой, устанавливающей различные системы безопасности, и могу сказать, что сигнализация – весьма полезная вещь. – Думаю, это неплохая идея. Но я собираюсь пойти к детективу Кингу и поговорить с ним. Я хочу, чтобы он был в курсе последних событий. И еще я хочу спросить его, уверен ли он на сто процентов в том, что Джим покончил с собой, то есть что он спрыгнул с моста. Кристиан сильнее сжал Ванессу в своих объятиях. – Если хочешь, мы можем поехать ко мне. Она на мгновение задумалась. В ее груди вдруг поднялась волна гнева. – Нет, я хочу остаться дома. – Ванесса подняла голову и пристально посмотрела Кристиану в глаза. – Я поменяю замки, установлю сигнализацию, но я не оставлю свой дом. Это мой дом, и ничто не заставит меня отсюда уйти. – Ты смелая девочка, – сказал он и потер подушечкой большого пальца ее шею. Глаза Ванессы заволокло слезами. – Я никак не могла предположить, что сегодняшний вечер будет таким. Я хотела надеть свою самую сексуальную ночную рубашку и явиться в ней к тебе на кухню. Кристиан улыбнулся и с такой нежностью посмотрел на нее, что у Ванессы защемило в груди. – У нас еще будет много ночей. – Его улыбка внезапно исчезла. – Скажи мне, как я могу тебе помочь? Она сильнее прижалась к нему. – Но ты мне уже помогаешь. Ты вот так меня держишь, и мне уже хорошо. – Что ж, тогда я буду держать тебя так долго-долго, – сказал он. Ванесса прислонилась головой к его груди и закрыла глаза. Неужели она и правда не заперла дверь, когда они с Джонни уходили из дома? Или у кого-то действительно есть ключи от их дома и этот кто-то беспрепятственно вошел в дом и искромсал ее платье? Жив ли Джим? А если предположить самое невероятное… Могли он два года вынашивать план мести? И за что он хотел мстить ей? О, Ванесса прекрасно понимала за что. За то, что она хотела оставить его. Она всегда знала, что Джим, пока его мозг находился в «проясненном» состоянии, не причинит ей никакого вреда. Но ведь у него наступали периоды депрессии, когда он превращался в настоящего маньяка, полностью теряющего человеческий облик, И в такие моменты он был способен на все. Кристиан провел ладонью по голове Ванессы, он как мог пытался ее успокоить. А она думала сейчас о том, что черная полоса в ее жизни еще не кончилась. Совсем недавно ей казалось, что все страхи и неприятности уже позади, что она наконец может начать новую жизнь, в которой ее ожидает счастье. Но, как выяснилось, ей уготованы новые испытания. Кто-то никак не хотел, чтобы она была счастлива. Этот некто хотел, чтобы она постоянно жила в состоянии тревоги и страха. И она действительно боялась… Она боялась того, что в ближайшем будущем опять случится что-то. Она боялась, что мертвец поднимется из своей могилы и станет ей мстить. Кристиан продолжал гладить ее, и от этого ей становилось легче. – Ты не можешь оставить меня. – Руки Джима обвились вокруг нее, с силой стиснули ее плечи. Его темные глаза, в которых притаилось безумие, сверлили ее. – Ты не можешь оставить меня. Ты мне нужна… Он так крепко сжимал ее в своих объятиях, что она начала задыхаться. Волны безумия, бушевавшие вокруг Джима, начали захлестывать и ее. В его глазах застыло отчаяние, немая мольба о помощи, которую ему никто не в силах оказать. Бессильна была и она. «Господи, спаси меня, – прошептала Ванесса, пытаясь вырваться из цепких рук своего мужа. – Господи, пожалуйста, спаси меня. Только ты можешь это сделать». Они стояли на краю моста, у которого не было перил. Холодный ветер набрасывался на них порывами и грозил в любую минуту опрокинуть их в черную ледяную бездну, кипящую у них под ногами. Река ждала их, она была уже готова поглотить их, утащить в свою пучину и похоронить там. – Отпусти меня, Джим, – беззвучно прошептали ее побелевшие бесчувственные губы. – Нет. Я не смогу жить без тебя. – На его глаза навернулись слезы. – Прости. – Он посмотрел вниз, потом снова на нее. Слезы катились по его щекам. – Прости, но я не могу отпустить тебя… Его руки впились в ее тело стальными обручами, и через мгновение она и Джим начали падать. Они летели вниз, водная гладь неумолимо приближалась к ним. Очень скоро их поглотит бездна. Удара Ванесса не почувствовала, она ощутила только ледяное прикосновение волн. Погрузившись в толщу воды, она начала отчаянно дергать ногами. Но это, разумеется, не могло помочь. Уже ничто не могло ей помочь. Джим по-прежнему крепко держал ее в своих объятиях. – Иди ко мне, – прошептал он. Она задыхалась. Ей не хватало воздуха. Она сопротивлялась, пыталась оттолкнуть его, но его стальные пальцы просто впились к ее тело. Он тащил ее за собой. Нет! Нет! Ей нужен воздух, ей немедленно нужен воздух. Ее губы разомкнулись, и изо рта вверх взметнулась стайка пузырей. Стало темно, ее сознание должно было вот-вот отключиться. Где-то далеко, над рекой, послышался зловещий гогот диких гусей. По поверхности воды мелькнули их тени. – Ванесса! Ванесса! Настойчивый голос выхватил ее из холодной черноты. Она, наконец, смогла вздохнуть и потом открыла глаза. На нее с тревогой смотрел Кристиан. – Мне приснился кошмар. – Из ее глаз брызнули слезы. Этот сон был последней каплей, переполнившей чашу напряжения и страха. Ванесса стала плакать навзрыд. Он снова обнял ее, прижал к себе и стал качать, как ребенка. – Все хорошо, – прошептал он ей на ухо. – Все хорошо. Не бойся. Я с тобой. Никто не сделает тебе ничего плохого. Ах, как ей хотелось верить ему. Но в глубине души Ванесса твердо знала, что никто и ничто не в силах защитить ее от человека, которого она когда-то любила, гениального художника, который, как считалось, давно погиб. Мужчины, который вел опасную игру с безумием и два года назад перешел последнюю грань, за которой он оказался один на один со своими демонами. ГЛАВА 20 Кристиан и Ванесса сидели в полицейском участке и ждали детектива Кинга, который согласился принять их. Это утро выдалось суетным и беспокойным. Как только Ванесса проснулась, она сразу же позвонила Дане и попросила ее взять Джонни к себе на некоторое время. К счастью, Дана всегда была готова помочь Ванессе, не отказала она ей и на этот раз. Ванесса не хотела, чтобы Джонни видел, как в доме меняют замки и устанавливают сигнализацию. Она не хотела волновать сына. Кроме всего прочего, сейчас ей было очень непросто притворяться спокойной. Ночное происшествие и приснившийся кошмар окончательно выбили Ванессу из колеи. Она посмотрела на сидевшего рядом с ней Кристиана. Он улыбнулся ей и накрыл ее руку своей ладонью. – Все в порядке? – тихо спросил он. В его спокойном голосе ощущалась не только особая сила, но и чуткость. Правда, Ванессе от этого не стало легче. Она на мгновение заколебалась, потом кивнула. Ей страшно было даже представить, как бы она справилась со всем этим, не будь рядом Кристиана. После ухода полицейских Ванесса и Кристиан легли спать вместе в гостиной. Она так и не нашла в себе сил вернуться в спальню. Хотя полицейские унесли оттуда нож и платье. Ванесса не решилась провести остаток ночи в своей комнате. Кристиан держал ее в своих объятиях всю ночь. Тепло его тела, ритмичный стук сердца действовали на Ванессу успокаивающе. Кошмары ей больше не снились. Утром, как только они проснулись, Кристиан позвонил в компанию и вызвал рабочих, устанавливающих сигнализацию. Чуть позже он пригласил к Ванессе домой человека, который очень быстро поменял замки во всех дверях. Ванесса сидела за кухонным столом, пила крепкий кофе и ощущала себя совершенно беспомощной. Надо сказать, что она никогда раньше не испытывала ничего подобного. Она всегда была сильной. Даже когда не стало Джима и ей пришлось зарабатывать самой себе на жизнь, она знала, что обязательно выкарабкается. Потом, когда ей принесли цветы, желтые розы в розовой вазе, она не очень-то испугалась. Да, ей было неприятно, как-то не по себе, но не более того. И даже тогда, когда ей казалось, что кто-то наблюдает за ней, у Ванессы было ощущение, что она контролирует ситуацию. Но ее красное платье, разрезанное на ленты, и торчащий из корсета нож… Да, она пережила настоящий шок. Когда она это увидела, силы внезапно покинули ее и возникло ощущение, что она превратилась в песчинку или игрушку в руках таинственных и мощных сил, крохотную лодчонку, несущуюся с огромной скоростью по воле волн. У Ванессы было ощущение, что детектив Кинг тоже не поверит ей и сочтет ее сумасшедшей. Ведь именно так стали думать полицейские, пришедшие к ней ночью в дом. Они бросали на нее такие взгляды, что совсем нетрудно было догадаться, о чем они в тот момент думали. Ванесса даже Кристиана подозревала в том, что он ей не верит. Он просто соглашался с ней, чтобы не расстраивать ее еще больше. Он не мог поверить в то, что Джим жив. Но все случившиеся в ее жизни странности связывались в одно целое только при одном условии – что Джим жив. Только это могло объяснить все происходящее. Только тогда появлялся смысл… Наконец в коридоре появился детектив Кинг и пригласил Ванессу и Кристиана следовать за ним. Поднимаясь по лестнице, Кристиан отпустил руку Ванессы, и она вновь почувствовала себя сильной. Если за всем этим действительно стоит Джим, то детектив Кинг докопается до сути, решила Ванесса. И если Джим жив, она сможет развестись с ним. Сейчас получить развод будет очень просто. Ее муж оставил ее два года назад. Она сможет постоять за себя и за сына, и закон будет на ее стороне. Закон сможет защитить ее от Джима и от той опасности, которой он подвергает их жизнь. Если это, конечно, Джим. Если это он мучает ее. Детектив Кинг провел Ванессу и Кристиана в кабинет для допросов и пригласил их присаживаться в кресла. – Чем я могу помочь вам на этот раз, миссис Эббот? – спросил он. Детектив Кинг выглядел усталым. Сейчас морщины на его лбу и вокруг рта казались глубже и резче обычного. У него были воспаленные глаза. По всей видимости, детектив не спал несколько ночей подряд. – Я бы хотела поговорить с вами о моем бывшем муже… – Ванесса замялась. – Нам всем известно, что он умер два года назад. Но сейчас у меня есть основания думать, что он жив. Детектив откинулся на спинку стула и невидящими глазами посмотрел на Ванессу. – О чем вы говорите? – Он посмотрел на Кристиана, затем снова на Ванессу. – Насколько я помню, у нас даже был свидетель, который видел, как ваш муж прыгнул с моста. – Но он мог выжить, – тихо заметила она. Детектив Кинг нахмурился. – Я думаю, в этом мире возможно все. Так что же случилось? Почему вы решили, что ваш муж не погиб? Ванесса рассказала ему все по порядку: о цветах, о телефонных звонках, о разрезанном платье. – Скажите мне, он мог выжить после прыжка с моста? Мог он выплыть? Такое возможно? – с большой тревогой спросила Ванесса. – Честно говоря, мне трудно представить себе такое, – ответил детектив. – Чтобы выплыть из реки при таких условиях, надо быть более чем хорошим пловцом. Вы его видели, миссис Эббот? А ваш банковский счет? Никто не снимал с него деньги? – Нет-нет, ничего этого не случилось, – призналась она. – Может быть, вы думаете, что родственники помогают ему? Снабжают его деньгами, скрывают. И при этом не говорят вам ни слова. Ванесса задумалась. Каждый раз, когда разговор заходил о Джиме, на лицах его братьев и матери появлялась печать неподдельного горя. Нет, они не могли так притворяться, это просто невозможно. – Нет, думаю, если бы они знали о том, что Джим жив, они непременно сказали бы мне об этом. Детектив Кинг наклонился вперед. – А где, по-вашему, ваш муж мог скрываться целых два года? Чем занимался все это время? Почему именно сейчас он вдруг решил начать мучить вас? Да и зачем ему это делать? Помнится, два года назад вы говорили мне, что ваш брак был благополучным и что у вас в семье не существовало проблем. – Я не знаю, как ответить на все ваши вопросы. Я сама задавала себе точно такие же вопросы и не могла на них ответить, – объяснила она. – Просто я пыталась соединить воедино разрозненные факты, придать всему произошедшему хоть какой-то смысл. – Послушайте, миссис Эббот, на вашем месте я бы присмотрелся к людям, которые вас окружают. Может быть, среди них есть кто-то, кто вас недолюбливает. Сдается мне, что человека, который мучает вас, надо искать среди живых, а не среди мертвых. Кристиан наклонился к Ванессе и накрыл ладонью ее руку. – Ванесса, сейчас полиция больше ничего не может сделать. – Мне нужно будет прочитать донесение, составленное полицейскими, которые осматривали дом миссис Эббот, – пояснил детектив Кинг. – Вчера вы подписали все официальные бумаги? – Да-да, все, о чем просили нас офицеры полиции, мы сделали. А еще они забрали нож и платье, – сказал Кристиан. – Как их звали? – Олбрайт и Риччи, – ответила Ванесса. Детектив Кинг отодвинул свой стул от стола. – Разумеется, я просмотрю все бумаги, но боюсь, что мистер Коннор в данном случае прав. Сейчас мы ничего для вас не сможем сделать. Но возможно, вы сможете сделать кое-что для нас. – И что же? – с любопытством спросила Ванесса. – Я ненадолго отлучусь, – сказал детектив и вышел из комнаты. Ванесса прислонилась спиной к жесткой спинке кресла. Вздохнула, пытаясь успокоиться и прогнать страх, который все никак не отпускал ее. Стоило только вспомнить о ноже и красном платье, старательно разрезанном на ленты, как у нее мгновенно портилось настроение, где-то в желудке появлялся тугой ноющий ком, к горлу подступала тошнота. Через некоторое время детектив Кинг вернулся. – Скажите, имеет ли вот это для вас какой-то смысл. – Он положил на стол фотографию и подтолкнул ее к Ванессе. Она взяла снимок и с любопытством на него посмотрела. Что находилось на заднем плане, понять было трудно, но на первом – лента красной краски, выдавленная из тюбика и не слишком аккуратно размазанная. – Зарисуй это красным, – пробормотала она очень тихо. – Простите, что вы сказали? – Детектив Кинг наклонился к Ванессе, его темные глаза напряженно вглядывались в ее лицо. – Я сказала «Зарисуй это красным». – Она снова взглянула на фотографию. – Мне это просто кое-что напомнило. Джим, если ему не нравилась картина, всегда замазывал ее красной краской. Он выдавливал на мастихин или на большую кисть красную краску и замазывал ею картину. При этом он повторял: «Зарисуй это красным». Он всегда так поступал с работами, которые казались ему неудачными. – Ванесса снова посмотрела на детектива: – Что это? Фотография в ее руке слегка дрогнула. Ванесса увидела, как задергалась мышца на нижней челюсти у детектива Кинга, и уже пожалела, что задала ему вопрос, ответ на который ей совсем не хотелось слышать. – Такое вот пятно красной краски было обнаружено на груди трупа Андре Галлахера, затем Мэтта Макканна, а потом на теле Гэри Бернарда. От неожиданности у Ванессы вырвался негромкий сдавленный крик. Ее охватил панический ужас, и она инстинктивно схватилась за руку Кристиана. Глаза Ванессы заволокло темной пеленой, которая почти мгновенно рассеялась, как только она почувствовала ответное рукопожатие Кристиана. – Это он. Я не сомневаюсь теперь. Это он. – У Ванессы внезапно начало саднить горло, как будто она плакала или кричала часами. Но она действительно плакала и кричала… про себя… Так, чтобы никто не мог слышать. – Это Джим. Разве вы не понимаете? Он жив. – Но зачем ему убивать этих людей? – спросил детектив Кинг. Вихрь мыслей в голове Ванессы внезапно остановился. Зачем? Да, зачем их было убивать? Андре сделал Джима знаменитым, он открыл его миру. Мэтт помогал ему продвинуться дальше в его карьере. Гэри был его другом, который всегда и во всем поддерживал Джима. Так зачем было их всех убивать? Ванесса выпустила руку Кристиана и потерла двумя пальцами свою переносицу, ту точку, где концентрировалась боль. – Я не знаю, – наконец произнесла она. – Господи, я не понимаю, почему все это случилось. – Мы делаем все возможное, чтобы докопаться до истины, – прояснил детектив Кинг. – Но я не уверен в том, что, прыгнув с моста, ваш муж выжил, где-то прятался два года и вот теперь начал одного за другим убивать своих друзей. – Он забрал фотографию из рук Ванессы. – Пожалуйста, не рассказывайте никому о том, что убийца метит своих жертв красной краской. Это конфиденциальная информация, которую совсем ни к чему доводить до широкой публики. – Как вы думаете. Ванессе что-нибудь угрожает? – спросил Кристиан. – Трудно сказать, – ответил детектив с задумчивым видом. – Могу только отметить, что в жизни мужчин, которые были убиты, не происходило ничего странного. Никаких звонков, никаких спектаклей с разрезанием одежды, ровным счетом ничего. Вполне возможно, что происходящее в вашей жизни, миссис Эббот, не имеет никакого отношения к гибели этих мужчин. И, тем не менее, я бы посоветовал вам быть осторожной. Ванесса поднялась с кресла. Ей хотелось поскорее уйти из полицейского участка. Она торопилась сюда, чтобы получить ответы на мучившие ее вопросы и таким образом как-то прояснить ситуацию, сложившуюся вокруг нее, получить какие-то гарантии безопасности. Однако после разговора с детективом стало ясно, что все только сильнее запуталось. Ее положение стало каким-то совсем неопределенным, еще больше, чем раньше, и нависшая опасность приобрела зримые и устрашающие формы. Ванессе не терпелось поскорее выбраться на свежий воздух из этих мрачных, давящих коридоров полицейского участка. И еще теперь ей надо было забыть ту фотографию с красным пятном… Теперь она знала, что там было изображено. – Благодарю вас, детектив Кинг, за то, что приняли нас, – сказал Кристиан. – Если что-то еще случится, дайте мне знать, – попросил детектив. Ванесса кивнула. В глубине души она знала, что попытка участия детектива Кинга в ее деле всего лишь дань вежливости, он по-человечески сочувствовал ей и хотел оказать моральную поддержку. – Что мы будем делать теперь? – спросил Кристиан Ванессу, когда они вышли из полицейского участка. – Не знаю. Думаю, нам придется немного подождать и посмотреть, что случится на следующий раз, – ответила она и подняла воротник пальто, чтобы защититься от порывов холодного ветра. Интересно, сможет ли она хоть когда-нибудь избавиться от своей тревоги и этого постоянного холода? – подумала Ванесса. Тайлер Кинг попрощался с Ванессой и Кристианом и вернулся в свое кресло. Его мозг снова начал автоматически прокручивать все то, о чем они только что говорили. Он постучал пальцами по столу и бросил рассеянный взгляд в окно. Сначала ему показалось, что история, которую ему рассказала Ванесса Эббот, просто выдумки неуравновешенной женщины, пытавшейся непонятное какой целью «воскресить» своего умершего мужа. Но теперь ему уже так не казалось. Мог ли Джим Эббот действительно выжить? У Кинга не было ответа на этот вопрос, но такая версия показалась ему интересной. Тайлер мог назвать лишь двух-трех человек, которые после прыжка с моста Бродвей-Бридж способны были бы выжить и выбраться на берег. Но Кинг знал и то, что такая вероятность в принципе существует для любого человека. Если Джим Эббот все же смог выжить, то в этом случае сразу возникают еще вопросы. Почему он прятался два года? И что заставило его именно теперь выбраться из своего укрытия? Тайлер Кинг вдруг почувствовал волнение. Выставка? Может, все дело в этом? Джим Эббот знал, что его жена собирается выставить его картины на продажу и заработать на его таланте, и это заставило его покинуть свое укрытие и начать мстить Ванессе. Помнится, раньше, два года назад, когда велось следствие по делу о самоубийстве Джима Эббота, Ванесса Эббот утверждала, что у нее с мужем не существовало проблем. Но видимо, все складывалось не так безоблачно и их брак был далек от идеала. Детектив в возбуждении провел рукой по волосам, потер руки. Теперь вдруг отдельные части мозаики начали собираться вместе, и связующим звеном мог оказаться… Джим Эббот. Это, конечно, лишь предположение, но именно оно позволяло соединить то, что раньше никак не хотело соединяться. В ту ночь, когда был убит Андре Галлахер, в его галерее выставлялись работы Джима Эббота. Мэтт Макканн был агентом Джима, а Гэри Бернард был его другом. «Зарисуй это красным…» Она сказала, что именно эту фразу повторял Джим, когда хотел что-то уничтожить, разрушить. Он замазывал свои картины красной краской, если они его не устраивали… «Зарисуй это красным…» Тайлер Кинг встал с кресла и быстро вышел из кабинета. Он хотел как можно скорее разыскать свою напарницу. Кинг нашел ее в комнате отдыха, она безмятежно потягивала диетическую колу и жевала чипсы. – Найдите офицеров Олбрайта и Риччи и сделайте копию их вчерашнего донесения и протокола опроса свидетелей, составленного ими после осмотра дома миссис Эббот, – попросил он. – А потом разыщите материалы, касающиеся самоубийства Джима Эббота. Это случилось два года назад. Может быть, Ванесса Эббот вовсе и не сумасшедшая? Убийцей был либо человек, выбравшийся из Миссури два года назад, либо кто-то, кто был его очень близким знакомым. Тайлеру Кингу показалось, что по его венам проскочил электрический разряд. Что ж, знакомое ощущение. Это означает, что он на верном пути. Похоже, его покойники скоро «заговорят» с ним и раскроют все свои тайны. ГЛАВА 21 – Вы выглядите просто ужасно, – во всеуслышание объявила Алисия, когда в понедельник утром Ванесса вошла в офис. – Большое спасибо, – сухо отозвалась Ванесса. Сегодняшний день был последним рабочим днем перед рождественскими каникулами. Сняв пальто и повесив его на вешалку, Ванесса села за свой стол. С пятницы у нее появились боли в спине, и сейчас ей хотелось только одного – поскорее добраться до постели. – Вы хорошо себя чувствуете? – поинтересовалась Алисия. – Я просто немного устала. В последнее время я стала плохо спать, мне все время снятся кошмары. – Кошмары? Неужели? – Хотя Алисии удалось сохранить участливое выражение лица, в ее глазах появился нездоровый блеск. – И что же это за кошмары? Вы знаете, я очень хорошо разбираюсь в снах. Могу объяснить вам их значение. – Ванесса с недоверием посмотрела на Алисию. – Правда, не сомневайтесь, – воскликнула Алисия. – Я много всего читала на эту тему. Расскажите, что же такое вам приснилось. Ванесса равнодушно пожала плечами. – Мне приснились гуси. Стая гусей, – сказала она. Алисия нахмурилась, ее лицо сделалось задумчивым. – И что эти гуси в вашем сне делали? Это очень важно, вспоминайте. Если они плыли по воде, то это означает, что в ваших делах наступит улучшение. Если они щипали траву, вас ждет успех. – Они кричали, – сказала Ванесса. – Они так громко кричали, что я даже не слышала свой голос. – О, это нехорошо. Это означает смерть. Ванесса посмотрела на Алисию, пытаясь понять, шутит она или нет. Может, Алисия, по своему обыкновению, просто пытается испортить ей настроение? Алисия встала. – Я хочу выпить кофе. Вам принести? – Нет, спасибо. – Ванесса проводила покачивающую бедрами блондинку удивленным взглядом. Хотя в полицейском участке Ванесса утверждала, что за всеми странностями, случившимися в ее жизни в последнее время, стоит Джим, сама она так до конца и не верила в это. Алисии Ванесса не доверяла никогда, и с этой женщиной у нее всегда были натянутые отношения, но подозревать Алисию в том, что именно она посылала розы, звонила по телефону, резала ножом платье – это уж слишком. Подобное предположение казалось Ванессе просто бредом. В данный период жизни Ванесса всецело доверяла только двум людям – Кристиану и Джонни. Когда утром Ванесса отвела Джонни к Эбботам, она предупредила Аннетт, что сегодня у нее короткий рабочий день и что сына она заберет сразу после обеда. Ванесса включила компьютер, чтобы посмотреть свой план на день. Пока компьютер загружался, ее мысли снова стали вращаться вокруг разговора с детективом Кингом. Андре, Мэтт, Гэри. Они все были так или иначе связаны с Джимом, и теперь все они мертвы. И на всех трупах убийца оставлял свою метку – пятно красной краски. Это обстоятельство просто потрясло Ванессу. По всей видимости, именно Джим сообщил представителям Службы защиты детей о том, что у нее проблемы с алкоголем. Может быть, он надеется, что Джонни определят в приют и тогда он сможет стать официальным опекуном своего сына. Мысли вихрем крутились в голове Ванессы, но она так и не смогла прийти к какому-то определенному выводу. Да, можно было предположить, что Джим затаил на нее зло и поэтому хотел отобрать у нее Джонни, но зачем тогда убивать своих друзей и покровителей? Кристиан сказал ей, что может переехать к ней и пожить у нее до тех пор, пока полиция не докопается до сути и не найдет убийцу. Но Ванесса отказалась от его предложения. Она придерживалась консервативных взглядов на брак и на отношения мужчины и женщины, поэтому ей было бы неприятно и неловко афишировать свою связь перед Джонни. Кроме всего прочего, теперь в доме поменяли замки и установили сигнализацию, а значит, бояться ей больше было нечего. Увидев, что у нее на десять часов назначена встреча с Уэртами, Ванесса тяжело вздохнула. Она совсем не готова сегодня общаться с этой парой. С чашкой кофе в руках Алисия снова села за стол. Сделав глоток, она посмотрела на Ванессу: – Ну как, вы уже приготовились к Рождеству? – Почти. Осталось сделать кое-что по мелочам. А вы, Алисия? – Ванесса постаралась придать своему голосу твердость. – Я гоняла по магазинам целую неделю в поисках какого-нибудь сногсшибательного и не очень дорогого платья, но так ничего и не нашла. Ваше предложение насчет красного платья от Диора еще в силе? Сердце Ванессы на мгновение замерло. Она с подозрением посмотрела на улыбающуюся белокурую секретаршу. На прошлой неделе Алисия решительно отказалась от ее красного платья, а теперь вдруг спросила про него. Может, она знает, что случилось с этим платьем? И теперь Алисия попросила платье только для того, чтобы позлорадствовать? – Мне жаль, но я случайно его испортила, – проговорила Ванесса. Глаза Алисии превратились в маленькие злобные щелочки. – Послушайте, Ванесса, если вы передумали и теперь не хотите давать мне платье, то совсем ни к чему изобретать дурацкие истории. – Алисия, я не изобретаю никаких историй, – запротестовала Ванесса. – Что ж, пусть это останется на вашей совести. Алисия повернулась к своему монитору и стала сосредоточенно смотреть на экран. Ванесса вздохнула. Ей надо было лишь дождаться конца рабочего дня. Впереди целых две недели отдыха. И на рождественских каникулах не будет никаких клиентов, никаких продаж и покупок. И не будет Алисии с ее переменчивым настроением. Скоро можно будет выспаться, подумала Ванесса. Она будет спать столько, сколько захочется. Целых две недели она будет общаться только с Джонни и Кристианом. Но этот последний день длился бесконечно. Все утро Ванесса снова возила Уэртов по разным объектам, показывала им дома, но ни один из них не понравился Кейт. Распрощавшись с Уэртами, Ванесса встретилась еще с одной парой, подбиравшей дом для постоянного проживания. Это была пожилая чета, они надеялись купить дом с рождественской скидкой. Перрисио оказались очень милыми людьми, и Ванесса провела с ними немало времени – гораздо больше, чем планировала. Она освободилась только к шести вечера и сразу же поехала к Эбботам, чтобы забрать Джонни. Прошедший день трудно было назвать удачным – капризные покупатели, шпильки Алисии и просто холодный ветер на улице приблизили настроение Ванессы к абсолютному нулю. Оставалось лишь радоваться тому, что в течение ближайших двух недель она будет избавлена от всего – кроме холодного ветра, конечно. Выйдя из машины, Ванесса направилась к дому. Она постарается не думать о неприятностях и забудет об Алисии на все время праздников. Она будет наслаждаться покоем, любовью и теми приятными банальностями, которые сулит приближающееся Рождество. Забрав Джонни у Эбботов, она съездила с ним в пару магазинов, а потом они посидели в кафе. В девять часов вечера Джонни уже спал, а Ванесса сидела в гостиной и наслаждалась тишиной. Когда вдруг эту тишину разорвал оглушительный телефонный звонок, Ванесса от неожиданности подпрыгнула на диване. С бьющимся сердцем она схватила трубку и посмотрела на высветившийся на дисплее номер. Это звонил Кристиан. – Как поживаешь? Все в порядке? – спросил он. – Да, все в порядке. У меня всегда все в порядке, когда я разговариваю с тобой. – Как прошел день? – Он длился бесконечно, и я сумела довести Алисию до белого каления, – с улыбкой начала рассказ Ванесса. – Она разозлилась на меня из-за платья. Я раньше пообещала ей дать поносить мое красное платье, но из этого, как ты понимаешь, ничего не вышло. – Ерунда. Через две недели она и не вспомнит об этом, – сказал Кристиан. – Думаю, ты прав. – Ванесса встала с дивана и с телефонной трубкой вышла на кухню. – А как у тебя прошел день? Слушая Кристиана, Ванесса включила чайник, поставила на стол чашку и насыпала в нее заварку. Достала из холодильника пирожное. – Ты придешь к нам на Рождество? – спросила она. – Разумеется. Ночь с четверга на пятницу я проведу с вами. Других планов у меня нет. Да, честно говоря, ничего другого мне и не хочется. Я просто мечтаю провести эту ночь с тобой и Джонни. – Что ж, тогда имей в виду, что мы садимся ужинать в шесть. – Отлично, – радостно согласился Кристиан. – Так, значит, у тебя все в порядке? Она вздохнула, но ее вздох заглушил бодрый свисток чайника. Ванесса налила в чашку кипяток. – Не волнуйся, со мной действительно все в порядке. Я не позволю ничему и никому испортить мне Рождество. Я даже собираюсь сегодня лечь спать в своей спальне. – Мне бы очень хотелось к тебе присоединиться. Она улыбнулась и сильнее прижала трубку к уху. – Мне бы тоже этого хотелось, но ты понимаешь, это пока невозможно из-за Джонни. – Я все понимаю, – заверил Ванессу Кристиан. – И я уважаю твои чувства. – Спасибо, Кристиан. Для женщины очень важно, чтобы ее чувства уважал и спасибо. – Но за что ты так меня благодаришь? – За то, что ты не отвернулся от меня в тот момент, когда на меня обрушился целый водопад неприятностей. – Ванесса, но ведь я люблю тебя… От этих слов у нее потеплело в груди. – Это лучший рождественский подарок из всех, что я когда-либо получала, – заметила Ванесса. – Когда мы останемся с тобой наедине, а этого, я думаю, осталось ждать недолго, я подарю тебе второй лучший рождественский подарок, – сказал Кристиан внезапно охрипшим голосом. Она засмеялась: – Давай остановимся на этой ноте, а то, боюсь, мне придется срочно бежать под холодный душ. – Что ж, спокойной ночи. Если тебе что-то понадобится или если ты захочешь просто поговорить, звони мне обязательно. Договорились? – Кристиан, я люблю тебя. – Мы будем счастливы, Ванесса, – с нежностью в голосе сказал он. – У нас будет отличная семья. Она повесила трубку, ее душа пела. В эту секунду Ванесса верила, что все так и будет. Они справятся с навалившимися на них трудностями и до конца жизни будут вместе. Он смотрел на трехэтажный дом, в котором она жила. Джонни наверняка уже в своей комнате с голубыми обоями и коллекцией плюшевых мишек, которых он перестал собирать в девять лет. Джонни, без сомнения, сейчас спит и видит свои невинные сны. Вполне возможно, что ему снятся краски. Голубая лазурь. Умбра. Кадмий оранжевый. Желтая охра. Киноварь. У мальчика определенно есть талант. И не просто талант, он гениален. А гений должен быть сохранен. Любой ценой. Если оставить Джонни с ней, она разрушит его. Как она разрушила его отца. Но он не допустит этого. Он не даст снова свершиться злу. Разочарование сжимало его грудь железным панцирем. Он надеялся, что Служба защиты детей отнимет Джонни у его матери, спасет его от нее. Но, к сожалению, эта сучка отделалась легким испугом. Как и ее любовник, который умудрился не получить второй, смертельный, удар его биты по голове. Господи, как бы ему хотелось увидеть выражение ее лица в тот момент, когда она обнаружила на кровати красное платье. Интересно, она закричала? Он закрыл глаза и попытался представить себе эту картину. Он лишь однажды слышал, как она кричала. Это был Хэллоуин, и они собрались на вечеринку. Кто-то выпрыгнул из шкафа в костюме зомби прямо перед ней, и она закричала. О, как он наслаждался этим криком, проявлением настоящего, неподдельного ужаса. Интересно, как она кричала, когда нашла платье? Был ли это полный ужаса дикий крик, пронзительный визг или тихий всхлип? Он ухмыльнулся. Представляя себе все это, он испытывал наслаждение. И сексуальное возбуждение. Он потер рукой промежность, ощутив под ладонью напрягшуюся плоть. Он продолжал думать о ней, о том, как он ударит ее битой по голове, по лицу. Он представлял себе, как она будет падать, как будет лежать в луже крови, как перестанет дышать… Его глаза сузились, он снова бросил взгляд на дом. Она украсила дом к Рождеству. Повесила венок из еловых веток с лентами над входной дверью. Она любила этот праздник и всегда украшала дом, превращая его в нечто уродливое и аляповатое. У нее никогда не было вкуса. В углу гостиной она поставит елку, навешает на нее гирлянды лампочек и мишуру. У камина повесит два чулка. Один для себя, другой для Джонни. Там же должен бы быть и третий… Черт возьми, в их семье три человека. Он позволит ей порадоваться празднику. Вернее, он позволит Джонни порадоваться празднику. Джонни со своей матерью встретит Рождество последний раз. Он надеется, что у них будет чудесный праздник – последний совместный праздник в их жизни. ГЛАВА 22 Восхитительный запах жареной индюшки наполнил весь дом. К нему примешивался аромат свежеиспеченного хлеба с тыквой и дрожжевых булочек. Ванесса подошла к столу и окинула его внимательным взглядом. Кажется, все готово. Она ничего не забыла. Кристиан должен был появиться минут через пятнадцать, и трудно сказать, кто из них, она или Джонни, больше волновался по этому поводу. – Думаешь, Кристиан умеет играть в шахматы? – крикнул с лестницы Джонни. – Я не знаю. Возможно, – ответила она, снова возвращаясь на кухню. Ванесса приоткрыла духовку. «Все в порядке, булочки подрумянились, не стоит так волноваться», – сказала она себе. Через минуту Ванесса вновь стояла перед елкой в гостиной. Джонни сидел на диване и рассматривал лежащие под елкой подарки. – Раньше времени ничего не трогай, – с шутливой строгостью сказала она. Он улыбнулся: – Не буду, даю слово. – Он откинулся на спинку дивана. – Мам? – И его озорное личико вдруг стало серьезным. – Что, солнышко? – Мне Кристиан нравится. Ванесса улыбнулась: – И мне он тоже нравится. Личико Джонни по-прежнему оставалось серьезным и немного напряженным. – Можно, я открою тебе один секрет? – Разумеется, – сказала она, присаживаясь рядом. – В чем дело, Джонни? Что стряслось? Его темные глаза сделались совсем черными и тревожными. – Мам, мне Кристиан нравится больше, чем папа. Это плохо? – Нет, в этом нет ничего плохого. – Ванесса прижала к себе Джонни. – Знаешь, когда я бываю у бабушки, дядя Брайан, дядя Гарретт и дядя Стив часто говорят о папе. О том, какие хорошие поступки он совершал, о его картинах, о всяких глупостях, которые он делал в детстве. А я почему-то помню только плохое. Как он кричал, ругался, требовал, чтобы я убирался и не мешал ему работать. Он, кажется, не очень-то был похож на настоящего отца. – Я знаю. – Она обхватила рукой его хрупкие плечики. – Я могу сказать тебе, что твой отец любил тебя той любовью, на которую был способен. Но я понимаю, что этого было недостаточно. У него имелась проблема… Он тяжело болел, и эта болезнь не позволяла ему любить кого бы то ни было. Дело совсем не в тебе, ты всегда был хорошим мальчиком. Джонни немного помолчал. – Может, мне не стоит так много рисовать? Я не хочу, чтобы на меня все злились. – Ах, Джонни, я тебе много раз повторяла, что хочу от тебя только одного. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Если тебе хочется рисовать – рисуй. Но пока ты еще десятилетний мальчик, и тебе нужно больше отвлекаться и развлекаться. – Кристиан сказал, что хочет научить меня играть в футбол. Думаю, это будет здорово. – В его глазах зажглись озорные искорки, и у Ванессы потеплело в груди. Она сняла руку с плеч сына и встала. – Мне нужно пойти проверить булочки, – сказала Ванесса и направилась к дверям. Когда она уже выходила в коридор, Джонни неожиданно окликнул ее: – Мам, я люблю тебя! Ее сердце радостно подпрыгнуло. – И я тебя, дорогой. Я очень люблю тебя, мое солнышко. Через несколько минут приехал Кристиан. На нем оказалось что-то вроде рождественского маскарадного костюма – смешной длинный широкий свитер, а на лице большой красный пластиковый нос, придававший ему очень забавный вид. В руках он нес целую охапку подарков. С его появлением в доме сразу воцарилась веселая праздничная атмосфера. – Что это за восхитительный запах, от которого сразу просыпается волчий аппетит? – спросил Кристиан, пока Джонни помогал ему раскладывать подарки под елкой. – Это мама сегодня весь день печет, – объяснил Джонни. – Я выставляю все свои шедевры прямо сейчас на стол, – крикнула Ванесса из кухни. – А ты играешь в шахматы? – поинтересовался Джонни у Кристиана, когда они пришли на кухню. – Давно не брал я в руки шахматы, но когда-то этим делом очень даже увлекался. Впрочем, думаю, и сейчас быстро обштопаю десятилетнего паренька. – Кристиан широко улыбнулся. – Но сначала нужно пообедать. За столом Ванесса наблюдала за Кристианом и думала о том, что он напрасно сомневался в своих отцовских способностях. Из него выйдет прекрасный отец, решила она. Вот, например, сейчас он очень внимательно, без всякого притворства слушал Джонни. Ему действительно была интересна обсуждаемая проблема. Он был терпелив, тактичен, имел чувство юмора. Разговорчивость и непосредственность Джонни его ничуть не утомляли и не были ему в тягость. Ванесса заворожено смотрела на это чудо – любимый мужчина с удовольствием общается с ее обожаемым сыном. Время от времени Кристиан бросал на нее нежные взгляды, которые давали ей понять, что она любима. Сегодняшний вечер она запомнит на всю жизнь. Она всегда будет помнить, как хорошо им было в эту рождественскую ночь. Возможно, потом у них будут и другие праздники. Но сегодня на ее глазах происходило волшебство – они все трое становились близкими людьми. После обеда Ванесса предложила Кристиану и Джонни отправиться в гостиную и сыграть партию в шахматы. Она же в это время собиралась помыть посуду и немного прибраться на кухне. Убирая со стола, Ванесса прислушивалась к тому, что происходило в гостиной. Оттуда то и дело доносились смех и радостные возгласы. Ванессу вдруг охватило чувство восторга, и на глаза навернулись слезы. Вот такие же ощущения она испытывала в доме деда, когда он был жив. Наконец Ванесса закончила все дела на кухне и пошла в гостиную. Кристиан и Джонни лежали на ковре перед камином, а между ними стояла шахматная доска. Она присела на диван и стала смотреть на эту парочку. Их лица были сосредоточенными, но в то же время радостными. Именно этого так не хватало в жизни Джонни – мужского внимания и заботы. Именно по этой причине два года назад она собиралась оставить Джима. Если бы дело касалось только ее, она бы пережила многое – невнимание к себе, а временами полное равнодушие, приступы ярости, необъяснимой злобы. Как и ее дед, она всегда считала, что брак в жизни человека может быть только один. Все остальное – любовные прогулки. Для нее слова «семья, верность и обязательства» имели большое значение в жизни. Но проблема заключалась в том, что был еще Джонни, психику которого поведение отца просто ломало. И однажды Ванесса поняла, что ей необходимо выбирать кого-то одного – отца или сына. И она, конечно, выбрала Джонни. Ванесса тряхнула головой, пытаясь избавиться от мрачных мыслей о прошлом. Рождественский вечер совсем не подходит для грустных воспоминаний. – Шах и мат, – торжественно объявил Джонни. Кристиан сел, он выглядел озадаченным и немного расстроенным. – Не могу поверить, что этот молодой человек обыграл меня. – Брайан регулярно играет с ним в шахматы, – объяснила Ванесса. Кристиан похлопал Джонни по плечу: – Да, парень, прежде чем садиться играть с тобой в следующий раз, мне придется потренироваться. – Он сел на диван рядом с Ванессой. – Принести книгу? – спросил Джонни Ванессу. – Мне кажется, пришло время прочитать историю. – Джонни всегда читает в рождественский вечер «Ночь перед Рождеством», – пояснила Кристиану Ванесса. Затем взглянула на Джонни и поддержала его предложение: – Да, солнышко, неси, конечно. Когда Джонни стал подниматься по лестнице, Кристиан посмотрел на Ванессу и сказал: – Знаешь, все оказалось гораздо проще и легче. – Ты о чем? – О Джонни. Ванесса улыбнулась и провела рукой по щеке Кристиана. – Это потому, что у тебя доброе сердце и ты умеешь любить. Ему хорошо с тобой. – И мне хочется поделиться с Джонни многими вещами. Это, как ни странно, доставляет мне удовольствие. Через минуту с книгой в руках вернулся Джонни. – Перед тем как начать читать, предлагаю выпить по чашечке горячего шоколада. Это тоже традиция, – сказала Ванесса. Через несколько минут они уже расселись вокруг камина, в котором уютно потрескивал огонь. Джонни раскрыл книгу и стал читать рассказ, который любили взрослые и дети. Эта рождественская традиция была жива во многих семьях. После того как рассказ был прочитан, а горячий шоколад выпит, настало время обмениваться подарками. Джонни подарил Кристиану кожаный бумажник с инициалами Кристиана. – Смотри, там написано КК, – гордо сказал Джонни, когда Кристиан открыл бумажник. – Это твои инициалы – Кристиан Коннор. Кристиан закрыл бумажник и улыбнулся. – У меня никогда в жизни не было такого красивого бумажника. Потом Джонни передал свой подарок Ванессе. Она сняла оберточную бумагу – это оказался портрет ее дедушки Джона. На мгновение у Ванессы перехватило дыхание. – О, Джонни, это прекрасно. Ты уловил в нем что-то самое главное… – Мне Скотт помогал. Я работал над ним три месяца. Тайно. А ты разве не заметила, что с твоего ночного столика исчезла дедушкина фотография? – Честно говоря, нет. – Она провела пальцами по портрету деда. Потрогала его лучистые морщинки, седые, немного растрепанные волосы. – Мне очень нравится портрет. Это для меня самый лучший подарок. На лице Джонни появилась гордая улыбка, а через мгновение он стал бросать любопытные взгляды на подарки, принесенные Кристианом. Кристиан заметил это и добродушно рассмеялся: – Что ж, хорошо, теперь моя очередь. – Он взял одну коробку и передал ее Джонни. – Очень надеюсь, что тебе понравится мой подарок. – Спасибо. – Джонни стал снимать оберточную бумагу, его глаза светились любопытством. Это оказалась новая компьютерная игра «Футбол». – Думаю, мне тоже удастся освоить эту игру, тогда мы сможем вместе с тобой поиграть. А еще следующим летом нам не мешало бы сходить на стадион на хороший футбол. – Настоящий большой футбол – классная вещь, тебе это наверняка понравится, – сказал Кристиан. – Здорово, – закричал Джонни, бросился к Кристиану и вдруг повис у него на шее. Трудно было сказать, кто больше удивился этому. Ванесса или Кристиан. Джонни, всегда отличавшийся некоторой сдержанностью, неожиданно позволил себе раскрепоститься и так открыто продемонстрировать свои эмоции. Ванесса поймала взгляд Кристиана. Казалось, он был озадачен и даже немного напуган. Но еще мгновение, и его большие сильные руки подхватили хрупкое тело мальчика. Увидев счастье на лице сына, Ванесса тоже почувствовала себя абсолютно счастливой. О, она была очень благодарна Кристиану. Более чем… – А теперь я должен вручить подарок твоей маме, – сказал Кристиан, когда Джонни выпустил его из своих объятий. Ванесса получила от Кристиана небольшой мягкий сверток. Развернула упаковку с красными маками и обнаружила свитер. – Какой замечательный. Моего любимого цвета, – порадовалась она. – Такого же цвета, как твои глаза, – заметил Кристиан. – А у меня тебе подарок под цвет твоих глаз, – засмеялась она. Кристиан развернул сверток, там тоже был свитер. Дымчато-серый. Кристиан прижал его к груди и тоже засмеялся. Остаток вечера прошел быстро и незаметно. Они выпили еще по чашке шоколада, попели рождественские песни, а потом немного поиграли в карты. Когда часы пробили десять. Ванесса сказала Джонни, что ему пора отправляться в кровать. – Ты же знаешь, если не будешь спать, Санта-Клаус не сможет положить в твой чулок подарок. Джонни ухмыльнулся: – Мам, я уже вырос из этих сказок про Санта-Клауса. – Что? Что ты такое говоришь? Хочешь сказать, что никакого Санта-Клауса не существует? – с ужасом в голосе проговорил Кристиан. При этом вид у него был такой, будто в него попала молния. Джонни захихикал. – Иди в постель, солнышко, – сказала Ванесса. Завтра рано утром мы едем к бабушке с дедушкой. Джонни подошел к Кристиану и обнял его за плечи. – Спокойной ночи, – сказал он. – Большое спасибо за игру. Мне очень хочется скорее поиграть. – Затем он подошел к матери. Ванесса обняла его и поцеловала в лоб. Джонни поднес руку ко лбу и потер его ладонью. – Я не стираю твой поцелуй, я втираю его. Она легонько шлепнула его. – Давай-давай, иди ложись. Через час после ухода Джонни Ванесса уже наслаждалась объятиями и поцелуями Кристиана. Комнату освещало лишь пламя в камине и фонарики на елке. – Мне хочется, чтобы эта ночь никогда не кончалась, – сказала Ванесса. Он сильнее сжал ее в своих объятиях. – Мне хочется того же. – Кристиан гладил ее волосы. Осторожно намотал на свой палец ее локон. – Знаешь, что я хотел на самом деле подарить тебе на Рождество? – Что же? – Кольцо. Обручальное кольцо. Ее сердце подпрыгнуло, и Ванесса отстранилась от Кристиана, чтобы заглянуть в его лицо. – Знаю, знаю, – пробормотал он. – Я тороплю события. Просто когда я в чем-то уверен, начинаю действовать быстро и напористо. Может быть, со стороны это выглядит как ребячество… Но я хочу тебя, Ванесса. Я хочу, чтобы ты и Джонни стали моей семьей. Она отодвинулась от Кристиана и пригладила рукой волосы. – Мне тоже этого очень хочется, поверь. Но пока, к сожалению, я не имею права принять твое предложение. Ты же понимаешь, что существует вероятность того, что Джим жив, – с трудом выговорила она. – Я не могу состоять в браке с одним мужчиной и быть обрученной с другим. Его внезапно потемневшие глаза пристально на нее посмотрели. Он коснулся пальцами ее щеки. – Не нужно думать, что все эти неприятности обязательно дело рук Джима. Возможно, есть кто-то другой в твоем окружении, кто не хочет видеть тебя счастливой. Если ты будешь подозревать только Джима, ты рискуешь пропустить удар, который может быть нанесен совсем с другой стороны. – Я буду очень внимательной, я не буду расслабляться, – прошептала она и снова прижалась к Кристиану. Его сердце билось ровно, и это биение действовало на Ванессу успокаивающе. – По крайней мере все, что случилось, не причинило мне никакого физического увечья. Просто розы, звонки, разрезанное платье, стресс… Кристиан подумал о том, что в тот момент, когда он увидел это красное платье и торчащий из него нож, он пережил шок и ощутил панический, животный страх. Никогда в жизни ему не приходилось испытывать ничего подобного. Но боялся Кристиан не за себя, а за нее. Ванессу. Особенно его удручала мысль, что теперь, когда он, наконец, нашел женщину, которую искал всю жизнь, на его пути встал какой-то маньяк, от которого можно ждать чего угодно. Рождественский вечер Тайлер Кинг встречал в полном одиночестве, если не считать призраков мертвецов, которые не желали даже на время праздников расстаться с детективом. Впрочем, сам Кинг тоже не хотел расслабляться и оставить работу ни на один день. Всех своих помощников уже несколько часов назад он отпустил домой. У большинства из них есть семьи, и он пошел им навстречу. В течение нескольких последних дней они пытались найти подтверждение того, что Джим Эббот жив. Они обращались в различные социальные службы, в Департамент налогов и сборов, в дорожную полицию, но никаких следов пребывания Джима Эббота на этом свете они не обнаружили. Ими был установлен любопытный факт. Оказывается, Гэри Бернард уехал из Канзас-Сити в Седону на следующий день после того, как Джим Эббот прыгнул с моста. Они пошли по следу Гэри и нашли немало людей, которые его знали. Всех опросили самым тщательным образом. Помощники Кинга побеседовали и с местными властями. В этом пыльном городке им даже удалось найти женщину, успевшую побывать замужем за Гэри. Но версия, что Гэри был той самой гаванью, в которой Джим Эббот провел два года, отпала сама собой. И снова тупик. Кругом тупики. Только в одном не приходилось сомневаться – кто-то убивал людей из ближайшего окружения Джима Эббота. Инстинкт детектива подсказывал Тайлеру Кингу, что сам погибший художник не имел к этим смертям никакого отношения. Он поднес к губам чашку кофе, глотнул горячего напитка. Мысли в голове понеслись с еще большей скоростью. Этот преступник имел какой-то личный мотив для убийства. И в момент убийства он пребывал в дикой ярости. Кинг закрыл глаза и представил себе Ванессу Эббот. Могла ли она быть убийцей? Если предположить, что это действительно так, то какой мотив руководил ею? Может быть, она хотела отомстить людям, которые, с ее точки зрения, несправедливо поступали с ее мужем? Возможно, она сама разрезала свое платье, прислала себе розы, чтобы отвести от себя подозрения. Хотя такое исключать было нельзя, Тайлер Кинг чувствовал, что Ванесса Эббот не могла этого сделать. В ее теперешней жизни все шло хорошо, и вряд ли эту женщину беспокоили отношения ее погибшего мужа с его приятелями. Она хотела скорее забыть свое страшное прошлое. Но если убийцей был не Джим Эббот. И Ванесса Эббот тоже не имела к этому никакого отношения, то тогда вставал законный вопрос: кто мог так жестоко расправляться с этими людьми? Ко всему прочему, этот кто-то должен был очень хорошо знать привычки и подробности жизни Ванессы и Джима Эббот. Стоит тщательно изучить круг людей, которые контактировали с этой парой при жизни Джима. Тайлер Кинг поднялся с кресла и сцепил руки за головой. Подошел к стенду с фотографиями жертв. Эти люди были не первыми, кто взывал о справедливости. Два дня назад в северной части Дампстера за салоном красоты было найдено тело молодой женщины. Перед тем как ее убить, над ней издевались. А потом выбросили, как обертку от гамбургера. Он посмотрел на часы и с удивлением обнаружил, что наступила полночь. А если точнее, была уже одна минута первого. – Счастливого Рождества, – пробормотал он себе под нос, затем взял пальто и отправился домой. ГЛАВА 23 В дверь позвонили, когда Ванесса закончила утренний туалет и надела нарядное платье, чтобы ехать в гости к Эбботам. Посмотрев в глазок, Ванесса увидела стоящих на крыльце Скотта и Эрика и открыла дверь. Сразу пахнуло морозной свежестью. Они быстро вошли в коридор и дружно запели: – Счастливого Рождества, счастливого Рождества. – Ну хватит! – со смехом воскликнула Ванесса и закрыла ладонями уши. Затем, обняв по очереди каждого, она пригласила мужчин в гостиную. – Где Джонни? – спросил Скотт. – Собирается к Аннетт и Дэну, – ответила Ванесса. – Понятно, семейный праздник, – заметил Скотт, наморщив нос. Затем он поставил на журнальный столик два больших пакета. – А мы-то думали, что еще застанем вас в постели. – Зря надеялись. Джонни встал сегодня ни свет ни заря, чтобы посмотреть, что принес ему Санта-Клаус. – Ванесса взяла из-под елки два подарка. Один протянула Скотту, другой – Эрику. – Ну, зачем, Ванесса, – запротестовал Эрик. – А я вот очень даже рад твоему подарку, Ванесса, – сказал Скотт с улыбкой. – Джонни уже вручил тебе свой подарок? – Да, еще вечером. Портрет уже висит в моей спальне. – Классно получилось. Этот парень продолжает удивлять меня. – Скотт тряхнул головой. – Думаю, он даже талантливее своего отца. – Так или иначе, но сейчас он собрался немного отдохнуть от живописи, и я поощряю его решение. Скотт с удивлением на нее посмотрел: – Это потому, что он не занял на выставке первого места? – Вовсе нет. – Она села на диван рядом со Скоттом. – Может быть, Джонни понял, что не нужно так зацикливаться на живописи. И что имеет смысл обратить внимание на окружающий мир и просто получать удовольствие от жизни. – Что ты хочешь этим сказать? – спросил Эрик. – Джонни пытался удовлетворить амбиции семьи Эббот и примерял на себя не свою обувь. Сейчас он должен быть просто ребенком и не беспокоиться о возложенных на него чужих надеждах. Когда Джонни станет старше, он сам решит, что в этой жизни будет для него важнее. – Что ж, могу сказать, что я несколько удивлен, – заметил Скотт. – Мне всегда казалось, что Джонни руководит его страсть к живописи, что он испытывает такой же голод, какой мучил и его отца. – А я согласен с Ванессой, – сказал Эрик. – Джонни должен играть в мяч, ловить лягушек и гоняться за девчонками. Нельзя превращаться в робота. Ванесса засмеялась: – Да-да, он должен играть в мяч и ловить лягушек. Правда, я пока сомневаюсь насчет последнего пункта. Мне кажется, Джонни еще несколько маловат для того, чтобы гоняться за девчонками. – От глаз Ванессы не укрылось промелькнувшее на лице Скотта разочарование. – Значит, я больше ему не нужен? – заключил Скотт. – Господи, что ты такое говоришь? – воскликнула Ванесса. – Ты нужен ему как друг. И мне ты нужен. Для тебя всегда будет место в нашей жизни. Просто сейчас Джонни должен немного отдохнуть от живописи. Я хотела сказать только это, вот и все. Скотт кивнул. Казалось, ее слова несколько утешили его. Мужчины посидели с Ванессой еще какое-то время, а когда появился Джонни, они пожелали ему счастливого Рождества и вручили свои подарки. Потом попрощались и быстро ушли. Ванесса вспомнила совет Кристиана «присмотреться к своим знакомым» только тогда, когда они с Джонни сели в машину, чтобы ехать к Эбботам. Разумеется, Скотт знал, что красное платье от Диора ей подарил Джим и что Джиму очень нравилось, когда она надевала это платье. Знал Скотт и о том, какие цветы обычно дарил ей Джим. Ему было известно и о ее проблемах с алкоголем. У него были ключи от ее дома. Правда, после того как сменили замки, ключей от дома у него уже нет. Неужели это Скотт? Но зачем ему было издеваться над ней? Может, он считал ее виноватой в смерти Джима? В самом начале их совместной жизни с Джимом Ванессе казалось, что ее мужа и Скотта связывают не только дружеские отношения. Но она решила для себя, что не станет акцентировать внимание на своих ощущениях. Вполне возможно, что в прошлом у ее мужа действительно существовала связь с его другом. Но это было в прошлом, которое не стоило ворошить. Ванессе было очень неприятно подозревать в убийстве кого-нибудь из родственников, знакомых или коллег. Знать, что с тобой рядом постоянно находится человек, который ненавидит тебя и желает тебе зла, непросто. От этого почва под ногами становится зыбкой, а в любые отношения закрадывается холодок недоверия. Праздничный день в семье Эббот прошел как всегда – Аннетт целый день возилась на кухне, а Дэн весь день просидел в кресле перед телевизором. Брайан, Стив и Гарретт вели себя так, будто отбывали повинность. Дети же радостно визжали и носились по дому с удвоенной энергией. За стол все садились бесчисленное количество раз. Гарретт не выпускал из рук бокала с вином. В три часа Брайан и Стив сбежали, сославшись на срочную работу, что в Рождество выглядело не очень правдоподобно. После того как они ушли, Бетани, Дана, Аннетт и Ванесса устроились на кухне и стали разговаривать о мужчинах, детях и жизни в целом. Ванессе было трудно сконцентрировать свое внимание на том, что обсуждали женщины. Ее мысли все время вращались вокруг братьев Джима. Может ли быть так, чтобы кто-то из них преследовал ее и убивал одного за другим друзей Джима? Она просто не могла представить никого из них в этой роли. Эти люди были рядом с ней, когда умер Джим. Они всячески поддерживали ее, помогали с Джонни. С какой стати вдруг кто-то из них станет преследовать ее? И зачем им отнимать у нее Джонни? И тем не менее, Ванесса не могла отделаться от своих подозрений. Когда Гарретт предложил Джонни сходить с ним в кино, посмотреть недавно вышедший фильм ужасов, она решительно запротестовала. Потом, когда Брайан позвал Джонни к себе домой с ночевкой, Ванесса под благовидным предлогом отказалась от предложения. Теперь каждый раз, выходя из дома, она обязательно смотрела по сторонам. Ей казалось, что где-то в темном углу ее поджидает Джим или кто-то другой. Это ощущение тревоги, грозящей опасности измучило Ванессу до предела. Боялась она и за Джонни. И конечно, еще она ненавидела того, кто сеял страх, заставлял ее все время чего-то бояться. Рождество Ванесса провела с Кристианом, а Джонни она отправила к своим друзьям, у которых тоже был десятилетний сын, приятель Джонни. Этим людям она бесконечно доверяла. Новый год начался для Ванессы и Кристиана с удовольствия – они занимались любовью, не торопясь, без суеты. Новогодние каникулы пролетели незаметно, и Джонни уже должен был возвращаться в школу. Праздники прошли идеально, но настало время вернуться к реальной жизни. Когда Ванесса ехала на работу, небо заволокли тяжелые серые тучи. По всей видимости, в самое ближайшее время должен был пойти снег. Всю прошедшую неделю она думала о Скотте. Он любил Джима и прощал ему любые выходки. И еще Скотт знал все подробности ее интимной жизни с Джимом. Мог ли он стоять за всем тем, что с ней происходило? Был ли он причастен к тем трем убийствам? Хотя сердце Ванессы хотело верить в невиновность Скотта, рассудок не позволял ей этого. Если это не Скотт, то кто тогда? Если предположить, что Джим все-таки погиб два года назад, то подозреваемым номер один становится Скотт. Но если Джим все-таки выжил? Когда она думала об этом, ее сердце сжималось и подскакивало куда-то к горлу. В последние годы жизни Джим пугал ее своим поведением и полной отрешенностью от реальной жизни. Если он жив, то один Бог знает, что происходит с ним, с его психикой, какие мысли роятся в его голове и что он намеревается делать в самое ближайшее время. Как только Ванесса вошла в офис, она сразу поняла, что ее ожидает неудачный день. Веки Алисии были темно-серого цвета, вместо лица – маска, ни тени улыбки. Она даже не посмотрела в сторону Ванессы, когда та вошла в комнату. – Полагаю, праздники прошли превосходно? – не поднимая глаз от бумаг, спросила Алисия, с трудом сдерживая свою злость. – Да, все прошло хорошо. – Ванесса сняла пальто и направилась к своему столу. – А как дела у вас? Надеюсь, тоже все неплохо? – Даже если у меня все прошло дерьмово, это никого не касается, – огрызнулась Алисия. «Все, хватит с меня, – подумала про себя Ванесса. – Достаточно подобных комментариев и плохих настроений. Сейчас я ей все скажу». Ванесса уже была готова разразиться гневной тирадой и поставить Алисию на место, но в эту минуту в офис вошла Хелен. – Всем привет. Ух, холодина на улице! – воскликнула она и вдруг замолчала. Внимательно посмотрела на Алисию, потом на Ванессу и, вероятно, уловив в воздухе напряжение, подошла к Ванессе и, потянув ее за руку, заставила подняться. – Идем выпьем кофе и поговорим о том, как включаться в работу после длительного отдыха. Ванесса позволила увести себя в комнату отдыха. Устроившись в кресле, она стала наблюдать за Хелен, которая принесла чашки и начала разливать кофе. – Тебе с сахаром? – бодро поинтересовалась она. Ванесса молча кивнула, стараясь погасить гнев, который клокотал в ее груди. Хелен передала Ванессе чашку кофе. – Спасибо. Думаю, сейчас ты с блеском выполнила свой гражданский долг, – отметила Ванесса. – Неужели? – Да. Ты предотвратила убийство одной грязной сучки-блондинки. Хелен ухмыльнулась: – Все ясно. Когда я вошла в комнату, атмосфера была такой накаленной, что того и гляди ударит молния. Теперь улыбнулась Ванесса. Гнев постепенно улетучивался и уступал место усталости. – Плохие праздники? – спросила Хелен. – Вообще-то праздники были у меня восхитительные. Я провела все рождественские каникулы с двумя любимыми мужчинами. – Кажется, с появлением нового мужчины твоя жизнь стала налаживаться. Ванесса пригубила кофе и откинулась на спинку стула. – Я даже представить себе не могла, что такое в жизни случается. Оказывается, любовь – это не всегда сплошной кошмар. Я тебе рассказывала, что у меня за жизнь была с Джимом. А с Кристианом все по-другому. Знаешь, с ним очень просто, он ведет себя совершенно естественно, все понимает с полуслова. – Тогда почему у тебя такой вид? Ванесса вдруг поняла, что Хелен знала ее гораздо лучше, чем могло показаться. Немного поколебавшись, Ванесса все же рассказала Хелен обо всех своих перипетиях, которые осложняли ее жизнь в последнее время. Рассказала она и о том, что ей казалось, будто за этой чередой неприятностей стоит Джим. Когда Ванесса сказала, что полиция подозревает Джима в убийстве трех человек, Хелен тихо вскрикнула и прижала ладонь к губам. – Господи, Ванесса, какой кошмар. И что полиция со всем этим делает? – Полиция ищет убийцу. А я поменяла в доме все замки и поставила сигнализацию. Больше пока ничего сделать нельзя. – А ты не думаешь, что это мог сделать кто-то другой? Не Джим? Ванесса пожала плечами. – Я постоянно думаю об этом, просчитываю все возможные варианты. Я устала подозревать всех родственников и знакомых. Меня уже тошнит от этого. – Она наклонилась к Хелен и прошептала. – Я теперь думаю, не Алисия ли, часом, портит мне жизнь? Ванесса ожидала, что Хелен тут же отвергнет эту идею, но Хелен вдруг нахмурилась, и выражение ее лица сделалось задумчивым. – Алисия с удовольствием ставила бы тебе палки в колеса, если б это было в ее власти. Вполне возможно, что это действительно она посылала тебе розы и звонила по телефону. Даже, думаю, и платье могла разрезать. Она ведь знала, что это платье тебе дорого. Но вот чтобы убивать… Не могу представить себе ее с бейсбольной битой в руках, кидающуюся на очередную жертву. – И я не могу, – призналась Ванесса. – Ты не хочешь переехать с Джонни куда-нибудь, пока идет следствие? Можете перебраться ко мне и оставаться у меня столько, сколько хотите. Я буду только рада. Ванесса едва сдержалась, чтобы не расплакаться. Ее переполняло чувство благодарности. Хелен протягивала ей руку помощи в такой тяжелый момент. Она не испугалась, не отвернулась от нее. Хелен настоящий друг. Ванесса накрыла своей ладонью руку Хелен. – Спасибо тебе, но мы останемся дома. Не волнуйся, с нами все в порядке. И еще я хочу, чтобы ты знала – для меня очень много значит твоя поддержка. Хелен сжала руку Ванессы, снова долила ей кофе. – Ты стала сейчас совсем другой. После смерти Джима ты сильно изменилась. – Что ты имеешь в виду? – с любопытством спросила Ванесса. Хелен вернулась к столу. – Когда ты только пришла работать в агентство, ты была очень замкнутой, отстраненной. Держалась со всеми холодно. Казалась неприступной – так просто к тебе не подойдешь, не поговоришь. Но вместе с тем ты выглядела очень одинокой. – Да, так и было. – Ванесса вздохнула. Что и говорить, живя с Джимом, она чувствовала себя невероятно одинокой. Некому было даже пожаловаться. Эбботы никогда бы не поняли ее проблем. Она была замужем за психически неуравновешенным человеком, которого обожали его родственники и всячески стимулировали к достижению успеха. Болезнь Джима отрезала ее от внешнего мира. Она боялась приглашать в дом друзей, общаться с кем-то посторонним, потому что никогда нельзя было сказать, как это скажется на настроении и состоянии Джима. Только сейчас вся картина собственной жизни отчетливо предстала перед ее глазами. Долгие годы она была узницей человека, которого уже не любила. И она захотела освободиться от своих цепей, чтобы окончательно не погибнуть в этом безумии. – Мне нужно идти работать, – сказала она и встала. – В десять у меня встреча с Уэртами. Если сегодня они наконец не купят «дом своей мечты», я попрошу их подыскать другого риелтора. Я и так потратила на них слишком много времени. Хелен добродушно улыбнулась: – Иди, конечно, работай. Ванесса торопливо допила кофе и затем пошла к своему столу. Открыла компьютер и стала ждать Уэртов. Присутствие Алисии она старалась игнорировать. Скотт Уоррен был сильно расстроен и обеспокоен тем обстоятельством, что в ближайшее время по настоянию Ванессы Джонни сделает перерыв в своих занятиях живописью. Со смерти Джима прошло уже два года, но Скотт так и не смог оправиться от потери друга. И регулярные занятия живописью с Джонни стали для него тем чудодейственным лекарством, которое помогало ему сохранять иллюзию присутствия в его жизни Джима. Скотт видел, что у Джонни большой талант. Его талант нужно было развивать и направлять в определенное русло. И то русло, в которое Скотт старательно направлял талант Джонни, очень сильно напоминало фарватер его отца. Это подсознательное стремление превратить Джонни в Джима частично уменьшало боль потери для Скотта. Скотт любил Эрика, их связь с годами становилась все прочнее и дарила обоим вдохновляющее чувство единства судьбы. Проблема заключалась в том, что Эрик не был артистом, художником по своей сути. Страсть, одержимость, неистовство, непредсказуемость не были знакомы ему. Скотт же просто без всего этого задыхался. А Джим был олицетворением всех этих качеств, к которым прибавлялась еще и его гениальность. Он подтянул к самому подбородку вязаный крючком афганский плед и достал из пачки бумажный носовой платок. Теперь к его депрессии добавилась еще одна неприятность – он простыл. Скотт не мог вспомнить, когда он болел последний раз. Два дня назад утром он понял, что с ним что-то неладно. Голова раскалывалась, его била дрожь, и во всем теле была такая слабость, что казалось, еще мгновение, и он потеряет сознание. Пришлось лечь в постель. – Ну, я пошел, – сказал Эрик, входя в гостиную, где на диване лежал Скотт. Скотт бросил взгляд на своего любовника, отметив про себя, что Эрик был бесподобен в своем сером элегантном костюме и белой рубашке в тонкую синюю полоску. – Хорошо выглядишь, – буркнул Скотт себе под нос. Эрик засмеялся, чуть запрокинув свою красивую голову и обнажив ряд белых и ровных, как зерна кукурузы, зубов. – А ты выглядишь просто чудовищно, – с сочувствием отметил Эрик. – А чувствую я себя гораздо хуже, чем можно предположить, – промычал Скотт и громко высморкался в платок. Затем он смял платок в маленький комок и бросил его в корзину для бумаг, стоявшую неподалеку от дивана. – Ты можешь зайти в аптеку и купить мне что-нибудь от простуды? – Не волнуйся, я все куплю и привезу тебе в обед, если мне только удастся вырваться с работы. Но думаю, лучшее лекарство для тебя – это апельсиновый сок. Скотт одобрительно кивнул и достал новый платок. – Удачного тебе дня. Эрик вышел из дома, и через несколько минут Скотт услышал шум мотора его автомобиля. Скотт устроился поудобнее и включил телевизор. Его мало радовала перспектива провести целый день в горизонтальном положении, отслеживая сюжеты «мыльных опер», сморкаясь и кашляя. Не прошло и пятнадцати минут, как снова хлопнула входная дверь. – Эрик? Ты что-то забыл? – крякнул Скотт из-под пледа. Ответа не последовало. – Что это еще, черт возьми, за фокусы! – Скотт встал с дивана, накинул на себя плед. – Эй, кто там? В коридоре никого не оказалось. Скотт в растерянности застыл перед дверью. Но ведь кто-то точно вошел в дом. Он слышал, как хлопнула дверь. – Эрик? – снова повторил Скотт и заглянул по очереди в каждую спальню – сначала к Эрику, потом в свою. Скорее всего, это Эрик что-то забыл и вот теперь вернулся. Но где же он? Скотт озадаченно посмотрел по сторонам и решил вернуться в гостиную. Не успел он сделать и пару шагов по коридору, как на его голову обрушилась бейсбольная бита. Он открыл рот, чтобы закричать, но это ему не удалось. Второй мощнейший удар отбросил его к стене. Потом бита опустилась ему налицо, на грудь, на живот. Падая, Скотт ударился головой о дверной косяк. Нападавший снова поднял свое страшное оружие, собираясь закончить начатое. Ему хотелось уничтожить распростертое у его ног тело, разрушить его, сделать так, чтобы оно окончательно потеряло человеческие формы. Но в эту минуту открылась входная дверь. Кто-то вошел в дом. – Скотт? Ты где? Я уже сбегал в аптеку и купил тебе апельсиновый сок, чтобы ты не мучился до обеда. Убийца замер, держа биту над головой и прислушиваясь к шагам. Эрик прошел на кухню, открыл холодильник. Швырнув биту на пол, убийца бросился к входной двери, выскользнул на улицу и быстро зашагал по тротуару. Втянул в себя морозный воздух, пытаясь успокоиться. Но это не помогало. Его душили рыдания, слезы туманили глаза. «Он должен умереть, он должен умереть, – повторял про себя убийца. Не вышло ли и на этот раз промашки? Падая, Скотт ударился еще и о дверной косяк. Он должен умереть. Ему не удалось испачкать этого ублюдка красной краской. Черт возьми, черт возьми». Он немного успокоился только тогда, когда добрался до своей машины, припаркованной в квартале от дома Скотта. Плюхнувшись на сиденье, он завел мотор. Не дожидаясь, когда машина прогреется, он рванул с места. «Черт возьми! Если Скотт Уоррен выживет, то весь его план летит к черту. Скотт мог его узнать. Господи, убей его, убей его, убей его. – Он повторял эти слова как молитву, которая подстегивала его, усиливала бурлившую в нем разрушительную энергию. – Убей его, убей его, убей его, убей его…» Постепенно количество адреналина в крови начало снижаться. «Это не может кончиться сейчас, – сказал он себе. – Он должен заставить ее заплатить за все. Он должен добраться до нее. Ванесса должна заплатить. Она главная виновница». ГЛАВА 24 Ванесса сидела в госпитале около постели Скотта и ждала, когда он откроет глаза. Она едва сдерживала себя, чтобы не заплакать. Пока Скотт был жив, он дышал, но его жизнь держалась на волоске. От Эрика Ванесса узнала, что на Скотта напали и жестоко его избили. Если бы Эрик не вернулся случайно домой, то, скорее всего Скотт бы умер. Ванесса позвонила Кристиану и попросила его посидеть с Джонни, а сама поехала к Скотту в больницу. Сейчас он был без сознания в палате интенсивной терапии. Голова Скотта была забинтована, его лицо выглядело мертвенно-бледным, а в области одного виска образовалась огромная гематома ярко-красного цвета. Скотт… Ванессу не отпускала ноющая боль. И не только потому, что она боялась за его жизнь. Ее сжигало чувство стыда. Как она могла заподозрить Скотта в причастности ко всем этим грязным делам? Ведь она уже смотрела на него как на шантажиста и убийцу. И вот теперь он борется за свою жизнь. Как сказал Эрик, который сейчас отправился куда-то поесть, врачи не дают никаких гарантий, что, выжив, если он еще, конечно, выживет, Скотт не повредится рассудком. Пока никто не делал никаких прогнозов, потому что состояние больного отличалось крайней тяжестью и нестабильностью. – Открой глаза, Скотт, – тихо прошептала Ванесса. – Ты только открой глаза, и все будет хорошо. – Из ее глаз брызнули слезы. Ванесса вдруг почувствовала, что кто-то стоит у нее за спиной. Она оглянулась и увидела детектива Кинга. Быстро встав со стула, Ванесса подошла к нему. – Прошу вас, скажите, вы схватили того, кто это сделал, – спросила она. Детектив Кинг сам слегка походил на безумца. Под его лихорадочно поблескивавшими глазами пролегли глубокие тени, на нижней челюсти подергивалась мышца, волосы были взъерошены. – Как бы мне хотелось дать утвердительный ответ на ваш вопрос, – сказал он. Ванесса обхватила себя руками. – Эрик сказал, что если бы он случайно не вернулся домой, то Скотт, без сомнения, умер бы. – Вы должны помочь мне. Вам придется составить список людей, которые поддерживали дружеские отношения с вашим мужем до того, как он сиганул с моста. – Ванесса почувствовала, что за нарочитой грубостью детектив пытался спрятать свою беспомощность и растерянность. – Мне нужны имена всех, с кем он поддерживал более или менее тесные контакты. Друзья, коллеги, и так далее, и так далее. – Значит, вы убеждены, что Джим мертв? – спросила она, едва сдерживая дрожь в голосе. Он попытался пригладить рукой свои черные волосы, отчего жесткие пряди приобрели еще более неопрятный вид. – Честно говоря, миссис Эббот, я просто не знаю, что и думать. Все, что у меня есть в наличии, – это три трупа и один мужчина, борющийся за жизнь. И при этом все они тем или иным образом были связаны с вами и вашим мужем. – Теперь тех, кто был связан с Джимом, уже никого в живых не осталось, – медленно сказала она, вдруг осознав страшную правду. Андре, Мэтт, Гэри и Скотт. Никаких других друзей или деловых партнеров у Джима не было. – Круг его друзей был очень ограничен. Но у него была семья, братья. Господи, неужели теперь кому-то из его братьев угрожает опасность? Но кому? Брайану? Стиву? Гарретту? Ванесса назвала детективу Кингу имена всех братьев Джима. Когда он закрыл свой блокнот, в палату вошел Эрик. – Я пришлю сюда охрану. Пусть в коридоре посидит полицейский, пока к Скотту не вернулось сознание, – сказал детектив Кинг Эрику. Эрик поднес дрожащую руку к подбородку. – Вы считаете, что убийца может прийти сюда? Глаза детектива Кинга сузились. – Как знать? Скотт единственный, кто выжил после нападения. Вполне возможно, что он даже узнал напавшего на него человека. Он может помочь нам найти убийцу. Будем надеяться на то, что Скотт все-таки придет в себя. – Я буду молиться за него, – сказал Эрик. Ванессе вдруг захотелось немедленно вернуться домой, оказаться в знакомой и безопасной обстановке, прижать к себе Джонни, увидеть улыбающегося Кристиана. – Ты позвонишь мне, если тебе потребуется моя помощь или если что-то изменится? – спросила Ванесса Эрика. – Разумеется. – Он наклонился к Ванессе и поцеловал ее в лоб. – Спасибо, что пришла. Через несколько минут Ванесса уже сидела в машине. Прежде чем включить двигатель, она огляделась, посмотрела в зеркало заднего вида. Что она ожидала увидеть? Боялась ли она? Да, боялась. Хотя не знала, чего и кого ей следовало бояться. Возможно, весь этот кошмар скоро закончится. Скотт поправится и сообщит детективу Кингу, кто на него напал. Детектив Кинг арестует его, и наконец, в этом деле можно будет поставить точку. По дороге домой Ванесса думала только об этом, пытаясь утешить себя. Очень может быть, что убийцу найдут уже к вечеру сегодняшнего дня. «Такова наша жизнь, – любил повторять дедушка Джон. – И чего в ней только не бывает». В жизни есть место и для самого плохого, и для самого хорошего. Одно сменяется другим. Все течет и все изменяется. Жизнь никогда не стоит на месте. А следовательно, и убийцу рано или поздно схватят. Лучше бы это случилось пораньше. Она зашла домой и сразу услышала веселые крики Джонни и раскатистый смех Кристиана. Они играли в «Футбол» – компьютерную игру, которую Кристиан подарил Джонни на Рождество. Как только Кристиан увидел ее, выражение его лица мгновенно сделалось серьезным и озабоченным. – Как он? – спросил Кристиан. – По-прежнему без сознания. – А ты? – Он обнял ее. Ванесса позволила себе постоять так несколько мгновений, в кольце рук Кристиана, затем осторожно высвободилась из его объятий. – Кто выигрывает? – Она махнула рукой в сторону компьютера. – Пока Кристиан, – сказал Джонни. – Но я еще только учусь. Думаю, на следующей неделе мне удастся его обыграть. – Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, – пошутил Кристиан. Через час Джонни пошел ложиться спать, а Ванесса и Кристиан устроились на диване перед камином. Она уже дважды звонила в больницу, но Эрик сообщил ей, что в состоянии Скотта пока никаких перемен. – Может, тебе взять отпуск? – спросил Кристиан Ванессу, когда та положила голову ему на колени. – Пока идет следствие, посидишь дома, отдохнешь. – Да я тут в одиночестве просто с ума сойду. Только и буду делать, что думать обо всем этом, гонять одни и те же мысли по кругу, – со вздохом объяснила Ванесса. – Кроме того, я не думаю, что мне действительно что-то угрожает. – Она поднялась и посмотрела на Кристиана. – И еще мне кажется, что, если бы мой преследователь хотел причинить мне вред, он бы давно это сделал. И не было бы никакого изрезанного платья на моей кровати. Он просто спрятался бы в туалете или где-нибудь еще, а когда я заснула, прокрался бы в спальню и убил меня. Кристиан снова обнял ее. – Хватит об этом. Не нужно все время думать о мрачном. В голову Ванессы пришла неожиданная мысль, приведшая ее чуть ли не в состояние шока. – На тебя ведь тоже напали. И ударили по голове. Может быть, это… Его серые глаза потемнели. – Я не думал об этом. – Мне кажется, тебе нужно позвонить детективу Кингу и рассказать ему о случившемся. Он, скорее всего ничего об этом не знает. Ему ведь никто об этом не сообщал. – Я позвоню ему утром, – пообещал Кристиан и притянул Ванессу к себе. Погладил ее по голове, поиграл прядью ее волос. – Все будет хорошо. Ванесса, я ничуть не сомневаюсь. Мы справимся с этим. Она закрыла глаза и положила голову ему на грудь. Ровное биение его сердца, как и всегда, подействовало на нее успокаивающе. О, как бы ей хотелось, чтобы Кристиан оказался прав. ГЛАВА 25 Когда утром Ванесса ехала на работу, небо заволокло серыми свинцовыми тучами, которые ползли так низко над землей, что казалось, еще чуть-чуть, и они рухнут вниз, на дорогу, на дома, на деревья, и покроют все живое под своей необъятной плотью. Неистовый северный ветер, исчезнувший куда-то на пару дней, снова вернулся и теперь с новой силой набрасывался на деревья, рекламные растяжки и прохожих. По прогнозу погоды после обеда должен был быть сильный снегопад, но Ванесса надеялась, что вернется домой раньше. К утру состояние Скотта не изменилось. Оставалось только радоваться тому, что ему не стало хуже. В ожидании приближающегося снегопада дороги и тротуары посыпали солью и песком. Сегодня у Ванессы были назначены две встречи. Одна на десять часов, вторая на двенадцать тридцать. В десять она встречалась с Перрисио, приятной пожилой четой, начавшей смотреть дома незадолго до Рождества. В двенадцать тридцать к ней в офис собирались подъехать еще двое – семейная пара средних лет. Они только что приехали в Канзас-Сити из Калифорнии. Перед уходом на работу Ванесса сказала Джонни, что вернется сегодня домой как раз к его возвращению из школы. Школьный автобус проезжал мимо их дома в три сорок пять. Она надеялась, что снегопад начнется позже. Если снегопад, как обещали синоптики, будет продолжаться пару дней, то Джонни останется дома. И она тоже. Они будут печь печенье, смотреть мультики и, возможно, поиграют в ту самую игру, которую подарил Кристиан. Думая о своем сыне, Ванесса улыбалась. За эти праздники Джонни самым чудесным образом изменился. Он выглядел не таким напряженным и больше походил на ребенка, а не на озабоченного проблемами взрослого. С тех пор как он объявил ей, что хочет сделать перерыв в занятиях живописью, он ни разу не поднялся в студию и не взял в руки кисть. Ванесса хорошо понимала, что все эти благотворные перемены произошли с Джонни потому, что в его жизни появился Кристиан. Казалось, Джонни с радостью согласился снова стать маленьким мальчиком, когда Кристиан занял главенствующее положение взрослого мужчины в их доме. И смотреть на все это Ванессе было отрадно. Но что Ванессу не радовало, так это новые нападки на нее и грубости Алисии. Не успела Ванесса войти в офис, как Алисия грубо бросила: – Бога ради, закрывайте скорее двери, здесь и так холодно. Сегодня у Алисии были не только серые тени на веках, она была одета в серый свитер и серую длинную шерстяную юбку. Ванесса порадовалась тому, что у нее на десять назначена встреча, это не даст возможности Алисии окончательно испортить ей настроение. У нее и без того хватало проблем в жизни. Ванесса повесила пальто на вешалку и отправилась в комнату отдыха, чтобы выпить кофе. Налив себе кофе, она устроилась в кресле. Обхватила горячую чашку руками, сделала глоток и постепенно начала согреваться. Несмотря на все неприятности, которые происходили с ней, она чувствовала себя счастливой – у нее был Кристиан. Прошлой ночью они говорили о свадьбе. Они сделали вид, что никаких проблем у них нет и что впереди их ждет светлое будущее. – Готовить мы будем по очереди, – говорил хрипловатым голосом Кристиан, и при этом его глаза светились счастьем. – Каждый второй день я буду поражать тебя своими кулинарными изысками, приготовленными в микроволновке. – У меня идея получше, – сказала она. – Давай я буду готовить постоянно, а ты возьмешь на себя всю уборку. – А как насчет того, чтобы есть каждый вечер где-нибудь вне дома и нанять домработницу? – Этот план мне нравится больше всего, – сказала она со смехом. Потом, после этого разговора, Кристиан уехал домой, но тепло его любви осталось вместе с ней. Этой ночью ей не снились кошмары и вообще ничто не снилось. Но, к сожалению, холодный безрадостный рассвет вновь вернул ее к реальности, и очарование прошедшего вечера рассеялось. В Ванессе снова поселился страх. Разумеется, они не смогут пожениться до тех пор, пока не будут знать, жив Джим или нет. Ей не хотелось выходить замуж тогда, когда над ней висела черная туча опасности. И эта опасность, судя по всему, была ближе, чем когда-либо. Может быть, у них все получится весной. Она отпила немного кофе. Господи, как бы ей хотелось выйти замуж весной. Весна была любимым временем года дедушки Джона. Она любила смотреть, как весной он возился в саду, копал землю, что-то сажал. Она помнила поднимающийся от земли запах. Дед работал и рассказывал ей что-нибудь забавное, а она смеялась. Тогда она была абсолютно счастлива. – Зарождение, дорогая, – говаривал он. – Вот что такое весна. У птиц появляются птенцы, у цветов распускаются бутоны. Весна – это зарождение новой жизни. Она была готова начать новую жизнь с Кристианом и Джонни. Она была готова подхватить то счастье, которого уже касались ее пальцы. – Ваши клиенты уже здесь, – сказала Алисия, заглянув в комнату отдыха. Ванесса торопливо допила кофе и пошла встречать чету Перрисио. Это утро выдалось не только приятным, но и принесло удачу. Она показала Перрисио всего три дома, и третий дом им понравился. – Посмотри, дорогой, здесь на заднем дворе растет персиковое деревце, – сказала миссис Перрисио. – Помнишь, на первую годовщину свадьбы мы тоже посадили с тобой персиковое дерево. Мистер Перрисио подошел к жене, обнял ее за плечи и посмотрел в окно. Эта пара чуть не до слез растрогала Ванессу. Они были вместе вот уже сорок два года и по-прежнему любили друг друга. Ванессе хотелось прожить жизнь так же, как прожили эти двое. Она верила, что так же, как у мистера и миссис Перрисио, их с Кристианом страстная любовь со временем смогла бы перерасти в нежную привязанность. Так, скорее всего и будет, если только сумасшествие, окутавшее их сейчас плотной пеленой, исчезнет из их жизни. К обеду Ванесса купила себе бургер и съела его в комнате отдыха. Ей совсем не хотелось делать это за своим столом, так как тогда пришлось бы созерцать мрачную физиономию Алисии, настроение которой пока не улучшилось. Поедая свой бургер, Ванесса думала о том, что Хелен очень точно подметила в ней одну черту. Она всегда любой ценой старалась избегать конфронтации, ссор и дрязг. Ванесса никогда не говорила об этом вслух, она даже никогда не замечала этого качества, но сейчас она понимала, что подобное поведение действительно характерно для нее. Ведь она не разводилась с Джимом только потому, что хотела избежать борьбы и противостояния. Именно из-за нежелания конфликтовать она проводила практически все праздники с родственниками Джима, хотя в большинстве случаев она предпочла бы остаться дома или встретиться со своими друзьями. Вот и сейчас она ела свой бургер в комнате отдыха, чтобы не вступать в конфликт с Алисией. Клиенты, встреча с которыми была назначена у Ванессы на двенадцать тридцать, пришли вовремя. Правда, они сказали, что поедут смотреть дом в своей машине. Ванесса должна была ехать впереди, а они собирались следовать за ней. Погода могла испортиться в любой момент, и они хотели быть уверенными в том, что без проблем доберутся до своей квартиры из любой точки города. А погода, без сомнения, собиралась портиться… – Я покажу Бреннерам дом Дженкинсов, особняк Блэков и дом Уолтерсов, – объяснила Ванесса Алисии, – и с каждой точки я буду вам звонить. В ответ Алисия на мгновение опустила свои густо накрашенные ресницы. Ванесса села в машину и выехала на дорогу. Автомобиль Бреннеров последовал за ней. Тучи на небе стали еще темнее, снег мог пойти с минуты на минуту. Бреннеры были состоятельными людьми, и они искали себе дом, соответствующий их материальному статусу. Дом Дженкинсов, двухэтажный особняк, красивый, просторный, с гаражом на три машины, с гостиной, высота стен в которой была двенадцать футов, разумеется, им понравился, но вряд ли он произвел на них неизгладимое впечатление. Следующим по плану был дом Блэков. Когда Ванесса и Бреннеры вошли в дом, то сразу же почувствовали запах свежеиспеченного хлеба с корицей. Элис Блэк знала, как встречать покупателей и сделать так, чтобы дом произвел на них благоприятное впечатление. Каждый раз, когда на просмотр дома к ней должны были приехать люди, она делала тщательную уборку, добавляла в интерьер какие-нибудь эффектные детали и начинала печь, чтобы создать не только уютную, но и ароматную атмосферу. И этот дом Бреннерам понравился, но они по-прежнему не были в восторге. В два часа дня вместе с Ванессой они отправились смотреть дом Уолтерсов. Как и раньше, Ванесса ехала впереди, а Бреннеры следовали за ней на машине. Из туч посыпались первые снежинки, тяжелые, ленивые, пропитанные влагой. Выбравшись из машины, Лиза Бреннер запрокинула голову и подставила свое раскрасневшееся лицо под падающие снежные хлопья. Засмеялась. – Ну разве это не чудесно? – воскликнула она, и ее пухлые красные губы сложились в довольную улыбку. – Она никогда раньше не видела снега, – объяснил Терри Бреннер. – Надо поторопиться с осмотром дома, а то эти чудесные снежинки завалят нас тут. Давненько я не ездил в снегопад. В доме было тепло. Когда они вошли на кухню, Ванесса сняла пальто. Она водила клиентов по комнатам и рассказывала им о достоинствах дома. Ванесса старалась не думать о своем последнем визите в этот дом, когда они с Кристианом занимались любовью прямо на полу, в спальне хозяев. – Здесь красиво, – сказала Лиза, когда они снова спустились в кухню. – Мне очень нравится эта большая кухня и гостиная. Терри прошел к дверям, ведущим на веранду. Посмотрел на небо. Снег стал плотнее. И это уже были не отдельные снежинки, а сплошная стена. Темные проплешины земли быстро исчезли под белым рыхлым покровом. Терри открыл дверь и вышел на веранду. Немного постояв там, вернулся обратно. – Прямо-таки необитаемый остров. Не ожидал, что это место окажется таким уединенным. А дороги здесь чистят зимой? – спросил он. – Да, городские власти этим занимаются. Но вообще снегопады здесь редкость, так что с подъездом к дому у вас не будет проблем, – объяснила Ванесса. – А мне этот дом очень нравится, – восторженно сообщила Лиза. Терри самодовольно улыбнулся и бросил на жену снисходительный взгляд. – Мне нужно подумать. – И обратился к Ванессе: – Мы подъедем к вам через пару дней. – Его взгляд снова скользнул по окну. – А сейчас, я думаю, лучше всего отправиться домой. Похоже, что снегопад, как обещали синоптики, быстро перерастет в настоящий ураган. Ванесса проводила Лизу и Терри до дверей. – Если вы решите, что этот дом не подходит вам, я смогу подобрать что-нибудь другое. – Будем держать с вами связь, – сказал Терри. Проводив Бреннеров, Ванесса видела, как они сели в машину и выехали на дорогу. Она взглянула на часы. Пора было возвращаться домой. Уже почти три. Если не свершится чудо и снегопад не прекратится, то домой она попадет только к четырем. Ванесса снова поднялась наверх, чтобы проверить, во всех ли комнатах выключен свет. В хозяйской спальне она на минуту задержалась. Она вспомнила, как они с Кристианом здесь, на ковре, занимались любовью. И ее захлестнула теплая волна нежности… Тело Ванессы снова жаждало его ласк, его прикосновений. Но этот голод был не просто физического свойства. Каждый раз, когда они занимались любовью, ее сердце таяло от любви, душа раскрывалась к радости, и все ее существо наполнялось жаждой жизни. Никогда раньше с ней такого не случалось, никогда прежде она не испытывала таких сильных эмоций. Снежинки, превратившиеся уже в маленькие снежные комья, попадали на оконное стекло, прилипали к нему, начинали таять. Колышущаяся темная пелена снега отрезала дом Уолтерсов от внешнего мира. Ванесса вздохнула, ей нужно было торопиться домой. Скоро из школы приедет Джонни. Она быстро прошла на кухню, чтобы забрать свою сумку и пальто. Пока Ванесса искала в сумке телефон, ей вдруг стало казаться, что в воздухе запахло чем-то знакомым. Краска… Масляная краска… Она быстро оглянулась, и ее сердце сжалось от тревожного предчувствия. Потом она увидела это. На дверях кладовки алело пятно свежей краски. ГЛАВА 26 Кристиан стоял на кухне и смотрел в окно. Снег шел стеной. Снежные хлопья падали, кружились, слеплялись, заполняли все пространство и превращались в сплошную белую завесу. Он думал о том, что теперь, с наступлением настоящей зимы, с ее морозами и снегопадами, строительные работы будут идти с вынужденными перерывами. Земля промерзла настолько, что рыть котлован сейчас просто невозможно. Он отошел от окна, прошел к столу и сел. Принялся снова изучать наброски своего нового проекта. В своей карьере он достиг чрезвычайно важного рубежа, когда уже имел право и возможность рисковать. Теперь, наконец, он мог взяться за строительство собственного роскошного торгового комплекса. Кристиан всегда мечтал об этом, и вот теперь его мечты начали осуществляться. Откинувшись на спинку кресла, он стал размышлять. Да, теперь он мог рисковать, финансы позволяли ему это. И главное, у него прибавилось сил и энтузиазма. Кристиан прекрасно сознавал, что его успехи напрямую связаны с переменами в его жизни. На него так подействовала любовь. Полюбив Ванессу, он сразу же и без всяких условий впустил ее в свою жизнь. А ведь до этого момента он был чрезвычайно осторожен в общении с женщинами. Он не хотел рисковать, боялся боли. Но с Ванессой все было по-другому, не как всегда. Он мгновенно почувствовал ее интерес к себе, понял, что она человек очень искренний и готова рисковать. Возможно, именно это позволило им так быстро сблизиться. Кроме всего прочего, в их отношениях большим плюсом оказалось существование Джонни. Вспомнив о нем, Кристиан улыбнулся. Джонни так легко любить. Он сразу же доверился ему, раскрылся. Ему было жизненно необходимо постоянное общение со взрослым мужчиной… с отцом. Залечивая раны Джонни, Кристиан с удивлением обнаружил, что и его шрамы, оставленные отношениями с собственным отцом, начали постепенно рассасываться. Кристиан хотел стать для Джонни тем, кем никогда для него так и не смог стать его отец. Другом, опорой, наставником, зашитой. Человеком, который любит тебя и всегда может оградить от беды, да и просто похвалить или погладить по голове. Кристиан снова выглянул в окно. Снегопад продолжался. Ему стало холодно только оттого, что он смотрел на снег. Он снова сел за стол и сконцентрировал свое внимание на чертежах. Сегодня ему нужно было обязательно кое-что доработать, и погода как раз очень даже способствовала занятию делами. Когда все будет готово, он посоветуется с Ванессой о том, какое место для строительства лучше выбрать. В начале пятого зазвонил телефон. Увидев на дисплее номер Ванессы, Кристиан поднял трубку. – Кристиан? Голос Джонни удивил Кристиана. – Привет, как дела? – Мама сказала, что придет домой к тому времени, как я вернусь из школы. Я приехал на школьном автобусе, а ее нет. Но она не разрешает мне оставаться дома одному. Кристиан почувствовал беспокойство в голосе Джонни. – Знаешь, сейчас на дорогах сплошные пробки, и идет сильный снег. Может быть, поэтому она задерживается, – бодро проговорил Кристиан, пытаясь успокоить мальчика. – Значит, я должен сидеть дома один? – Голос Джонни продолжал слегка дрожать. – Хочешь, я к тебе приеду? – Продолжая говорить по телефону, Кристиан встал, взял ключи от машины. – Я буду у тебя минут через пятнадцать. – Разумеется, дорога могла занять и больше времени, но сейчас нужно было успокоить Джонни. – Да? Ты приедешь? Мне жаль, что я тебя побеспокоил, но мне очень не хочется оставаться одному. – Я уже выхожу. Думаю, когда я приеду, твоя мама уже будет дома. А если она еще не успеет прийти, мы поиграем с тобой в «Футбол» или в шахматы. Да, и никому не открывай дверь, жди меня. Хорошо? – Хорошо, – проговорил Джонни и облегченно вздохнул. Кристиан повесил трубку, взял пальто и пошел в гараж, стараясь подавить в себе внезапно проснувшееся беспокойство. Скорее всего, дела обстоят именно так, как он сказал Джонни. Ванесса наверняка задержалась где-то в дороге. Собственно говоря, на первый взгляд никаких причин для беспокойства, а уж тем более для паники причин нет. Когда Кристиан вырулил из гаража, в лобовое стекло сразу же ударила горсть слипшихся снежных хлопьев с примесью мягкого града, колеса несколько раз прокрутились на месте. Шел сильный снег с градом. Дороги покрылись ледяной коркой. Разумеется, машины шли медленно, кругом были пробки. Он очень надеялся, что машина Ванессы не вылетела с дороги и не валялась сейчас где-нибудь вверх колесами. Держа руль одной рукой, он второй рукой взял мобильник и набрал номер Ванессы. Она не отвечала, а после нескольких гудков включилась голосовая почта. Где же она? Бросив телефон на соседнее сиденье, он включил радио, чтобы послушать новости. По всем каналам передавали последние сводки о погоде. Людям советовали пока не покидать помещений, не парковать машины вдоль дорог, надеть на колеса зимнюю резину. «Если вы стали свидетелем аварии, – продолжало вещать радио, – нужно немедленно сообщить об этом в ближайший полицейский участок». Погода очень быстро из плохой превращалась в ужасную. И синоптики прогнозировали в самое ближайшее время лишь ухудшение ситуации. Кристиан сильнее сжал руками руль. Хотелось надеяться, что к тому времени, как он доедет до дома Ванессы, она уже будет сидеть на кухне и спокойно пить чай. Что еще могло ее задержать, кроме погоды? Ничего. Все дело лишь в плохой видимости и скользкой дороге. Но сколько бы раз Кристиан ни повторял себе все это, его сердце по-прежнему сжималось от какого-то необъяснимого страха. ГЛАВА 27 Красная краска… Ванесса стояла, не шевелясь, и молча смотрела на пятно. Ее сердце билось так сильно, что казалось, еще немного, и оно разобьет ребра. Что это значит? Откуда могло тут взяться это пятно? Ее мозг лихорадочно работал, подыскивая различные объяснения этому непонятному явлению. «В доме кто-то есть!» Эта неожиданно пришедшая в голову мысль поразила Ванессу. Кто-то был в доме. Джим? Он пришел, чтобы наказать ее за выдуманные им самим грехи? Он хочет отомстить ей за то, что она собиралась оставить его? Ванессу охватила паника, она бросилась к сумке и снова стала лихорадочно искать телефон. Его не было. Может, она оставила его в машине? Господи, Господи! Ей нужно немедленно выбираться отсюда. – Ванесса. Она застыла на месте, словно пораженная молнией, ее рука по-прежнему была опущена в сумку. Лоб Ванессы покрылся испариной, когда на пороге кухни она увидела Брайана. – Брайан? Что ты здесь делаешь? Все в порядке? – Ванесса старалась говорить мягко и спокойно, как будто не замечала в руках Брайана бейсбольной биты. – Все отлично, – ответил он. Бейсбольная бита опустилась, ее конец уперся в пол. Тук, тук-тук. Стук биты по полу, который казался просто оглушительным в воцарившейся мертвой тишине, вызвал у Ванессы приступ паники. Она стояла и не могла даже пошевелиться, ее глаза неотрывно следили за страшным орудием в руках Брайана. Казалось, мерное покачивание биты оказывало на нее гипнотическое действие. Неожиданно очнувшись, Ванесса пошевелила рукой в сумке, и ее пальцы нащупали газовый баллончик с перцем, который она всегда носила с собой. – Брайан, что происходит? – Восстанавливается справедливость. Вот что происходит. – Брайан шагнул к Ванессе, в его глазах заплясали зловещие огоньки. – Справедливость? Что ты имеешь в виду? – тихо спросила она. «Говори, разговаривай с ним, – приказала она себе. – Говори все, что угодно, чтобы он только не пустил в ход свою биту». – За Джима. Это тебе за Джима. – О чем ты, Брайан? Что ты имеешь в виду? – Ее тело напряглось. Ванесса знала, что та опасность, которая все время грозила ей, теперь была рядом. Повисла дамокловым мечом. – Что я имею в виду? Я наказываю по очереди всех, кто убил моего брата. – Брайан, Джим сам принял решение покончить с собой. Он прыгнул с моста. Никто не убивал его. Он был болен, Брайан. Он был психически нездоров. – Заткнись! Молчи лучше, лживая сучка. – Он сделал еще шаг к ней, его лицо пылало гневом. – Джим вовсе не был больным. Он был гением, гением! Понимаешь ли ты это? Ему нужно было совсем немного. Всего лишь кто-то рядом, кто понимал бы его. Ты вышла замуж за гения, а потом требовала от него, чтобы он стал обычным человеком! В нашей семье никто и никогда не страдал психическими расстройствами. Брайан считал, что в их семье не было психически больных людей, но Ванесса видела в его глазах этот «справедливый гнев», желание немедленно обрушить кару на головы «предателей» и восстановить справедливость. Тот же самый лихорадочный блеск она часто видела в глазах Джима. – Он был гениальным, но это не принесло ему денег. – Брайан продолжал постукивать битой по полу. – Его деньги забирали у него другие. Эти жалкие кровососы, вши, которые не стоили и его ногтя. Они разрушили его. Андре и Мэтт… – Тук-тук. – И Гэри, этот кусок дерьма, он не подставил ему свое плечо в трудный момент. Он гоже пользовался всем тем, что давал ему Джим. Гэри не пришел даже на похороны. Они все только брали, и никто ничего не хотел давать взамен. – Тук. Пока он говорил. Ванесса обдумывала, что ей предпринять, чтобы спастись. Брайан так и продолжал стоять в дверном проеме, поэтому мимо него в коридор никак было не проскочить. Существовал только один путь – выскочить на балкон… Он сделал еще один шаг, пальцы Ванессы сжали баллончик. – Но ты сделала хуже всех, – сказал он. Черты его лица исказились до неузнаваемости, и теперь Брайан мало походил на внимательного и заботливого родственника, который так всегда пекся о ее благополучии и которому она безоговорочно доверяла. Тук-тук. Ванессе казалось, что она начинает сходить с ума. Брайан. Не Джим. Это Брайан убил всех тех мужчин, это он так жестоко, без всякой жалости разбивал их головы бейсбольной битой. Она с ужасом смотрела на него. Этот человек учил Джонни играть в шахматы, он приходил к ним в дом ночью в прошлом году, чтобы починить котел. Как же это возможно, чтобы вот сейчас он стоял перед ней с битой в руках? И его глаза светились такой ненавистью, которую утолить могла только ее смерть. – Брайан… Ты не понимаешь… Я поддерживала Джима. Я делала для него все, что только было в моих силах. – Ложь! – взвизгнул он, кадык на его шее нервно дернулся. Его бита обрушилась на ближайший стул, который с грохотом упал на пол. – Если бы ты действительно делала для него все, что было в твоих силах, он был бы сейчас жив. – Из его глаз брызнули слезы. – Ты уничтожила его, а теперь ты хочешь уничтожить Джонни. Вдруг он засмеялся. Громкий, резкий смех заполнил собой все пространство кухни, эхом прокатился по полупустому коридору. У Ванессы все похолодело внутри. – Но я не позволю тебе уничтожить Джонни. Это надежда Эбботов. Он талантливее своего отца. И я позабочусь о нем, о его будущем. Я спасу его. Рука Брайана дернулась вверх. Ванесса с молниеносной скоростью выхватила из сумки баллончик и брызнула им в лицо Брайана. Он вскрикнул и выронил биту из рук, стал пальцами тереть глаза. Ванесса не стала терять времени. Она бросилась к балкону, распахнула двери и, едва сдерживая рыдания, выскочила на балкон. Порыв ветра разметал ее волосы, тело обожгло холодом. Когда она схватилась руками за перила, в ее глаза полетели снежные хлопья с мелким колким градом. С кухни донесся звериный вопль, и у дверей появился Брайан. Его лицо покраснело и отекло, глаза слезились, но в его руках снова была бита. – Это за моего брата, – прохрипел он. – Это тебе за Джима! – Брайан выбежал на балкон. Неожиданно Ванесса поняла, что оказалась в ловушке. Вторая дверь, ведущая с балкона на задний двор, оказалась закрытой. Выбежать снова на кухню не представлялось возможным. Теперь оставалось только одно – прыгать вниз. Хотя балкон располагался довольно высоко, другого выхода у нее не было. Еще мгновение, и Брайан обрушит свою биту на ее голову. Ванесса подпрыгнула и перелетела через перила. Когда стрелки показали пять тридцать, Кристиан уже знал, что случилось что-то серьезное. Ванесса никогда бы не оставила Джонни надолго одного. Если бы она просто задержалась в дороге, то непременно бы позвонила. Она попала в беду. Кристиан чувствовал это сердцем. Он знал, что с Ванессой стряслось что-то ужасное. Но он даже не представлял себе, где ее искать. Он позвонил в агентство недвижимости, но ему никто не ответил. Джонни стоял перед окном и напряженно вглядывался в снежную муть. Его пальцы с такой силой впились в подоконник, что было видно, как побелели на них костяшки. – Где же она может быть? – Он повернулся к Кристиану, его лицо было очень бледным, как летящий за окном снег. – Почему она не идет домой? – Я не знаю, Джонни. Но я думаю, что она появится с минуты на минуту. – Кристиан с трудом заставил себя улыбнуться. Джонни снова отвернулся к окну, а Кристиан пошел на кухню, чтобы позвонить в полицейский участок. Дело было не в плохой погоде. Страх железным обручем сжал его сердце. Пора было звонить детективу Кингу. Диспетчер, ответивший на телефонный звонок, сказал Кристиану, что детектива Кинга сейчас нет на месте. – Это очень важно и срочно, – взмолился Кристиан. – Пожалуйста, передайте ему, чтобы он как можно скорее связался со мной. – Он оставил диспетчеру домашний номер Ванессы, повесил трубку и вернулся в гостиную. Джонни снова отошел от окна и посмотрел на Кристиана. – С моей мамой что-то случилось? – Почему ты так решил? Джонни нахмурился. – Потому что я не дурак. Она поменяла замки в дверях, поставила сигнализацию, и еще убили людей, которых мы хорошо знали… – Его карие глаза наполнились слезами. – Мне страшно. Кристиан присел на корточки около Джонни, притянул его к себе и обнял. – Мы найдем ее, Джонни. Я сделаю все, чтобы найти ее и вернуть домой в целости и сохранности. Джонни прижался к нему, его била дрожь. Кристиан гладил его по спине. Где же Ванесса? Что же это, черт возьми, происходит? Зазвонил телефон, и Кристиан выпустил Джонни из своих объятий. Он очень надеялся, что это была Ванесса. Или хотя бы детектив Кинг. Кристиан взял трубку на кухне, это оказался детектив. – Ванесса Эббот пропала, – сказал Кристиан. – Я понимаю, что вы начинаете искать человека только через двадцать четыре часа после его исчезновения, но я решил, что вы примете во внимание чрезвычайные обстоятельства и начнете искать ее прямо сейчас. – Я только что из больницы, – сообщил детектив Кинг. – Скотт Уоррен пришел в сознание и назвал имя напавшего на него человека. Это Брайан Эббот. – Брайан? – эхом повторил Кристиан. – Вы арестовали его? – Мы не можем его найти. Его нет ни на работе, ни дома. Я уже послал целую дюжину полицейских на его поиски, но пока никаких результатов. – Она в его в руках. – Кристиан почувствовал, как по его спине побежал холодок, а желудок неожиданно свела болезненная судорога. Сейчас не было времени размышлять, по какой причине Брайан мог захотеть расправиться с Ванессой. Сейчас надо было действовать, ведь этот человек уже убил троих. – Господи, мы должны ее найти. – Я возвращаюсь в участок. – Я тоже еду к вам, и мы там встретимся, – быстро сказал Кристиан и тут же повесил трубку, чтобы детектив не начал возражать. Надевая пальто, он решал, что же делать с Джонни. Ему совсем не хотелось брать мальчика с собой, потому что на улице по-прежнему бушевал ураган, но другого выхода не было. Конечно, можно завезти его к Эбботам, но, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, этого делать не стоило. – Собирайся, Джонни, мы сейчас поедем с тобой в полицейский участок. Полицейские помогут нам разыскать твою маму. Через несколько минут Кристиан и Джонни уже сидели в машине и ехали в полицейский участок. Снег продолжал идти, вдоль дорог тянулись ряды сугробов, редкие прохожие старались как можно скорее где-нибудь укрыться от бушующего урагана. – Да, по таким дорогам очень трудно ехать, – с надеждой в голосе заметил Джонни. – Может быть, она все-таки застряла в пробке? – Может быть, – тихо ответил Кристиан. «Господи, только бы она была жива, – молился он про себя. – Я хочу, чтобы у нас было будущее». Тайлер Кинг встретил Кристиана и Джонни у входа в полицейский участок. В глазах Кристиана детектив увидел ту же тревогу, что мучила его самого. – Пусть моя напарница пока посидит с пареньком, а мне нужно поговорить с вами наедине, – сказал Кинг, проигнорировав гневный взгляд Дженнифер. Сейчас не время деликатничать, нужно было срочно искать убийцу и попытаться предотвратить еще одно убийство. – Детектив Томпкинс, почему бы вам не проводить молодого человека в комнату отдыха и не угостить его кока-колой и чипсами? А Кристиана детектив Кинг пригласил пройти в ближайший кабинет. – Ничего пока не слышно про Брайана? – Нет. Сейчас его дом обыскивают. В доме его родителей тоже наши люди. А теперь расскажите мне все, что вам известно о Ванессе. – Она сказала сыну, что будет дома к его возвращению из школы. Мальчика привозит школьный автобус где-то около четырех. Когда Ванесса не появилась дома в четыре, он позвонил мне. Я сразу же поехал к Джонни. И вот сейчас уже почти шесть, но она так и не вернулась. И даже не позвонила. – Где она работает? – В «Уоллас риелти», но я и туда уже позвонил. Там никто не отвечает. Наверное, все отправились домой, испугавшись снегопада. – Кристиан зашагал по кабинету. От напряжения у него слегка дрожали руки. – Я знаю, что на сегодня у нее были запланированы две встречи, но она уже давно должна была вернуться. – Кому-нибудь известно, в котором часу она покинула офис? Кристиан перестал шагать и посмотрел на Тайлера. – Секретарша вообще-то должна знать. Она фиксирует время, когда риелтор покидает офис. Кроме того, риелторы звонят секретарю из домов, которые они показывают клиентам, а потом сообщают о своем отъезде. У них так официально заведено. – Как зовут секретаря? Кристиан нахмурился. – Алисия. – Он раздраженно стукнул рукой по столу. – Я не знаю ее фамилии. – Значит, «Уоллас риелти»? – Тайлер взял свой сотовый телефон. Детективу понадобилось всего несколько минут, чтобы разыскать номер телефона Дейва Уолласа и связаться с ним. Уоллас тут же сообщил Кингу фамилию Алисии и дал ее телефон. – Остается надеяться, что мисс Ричардс сейчас дома, – сказал Тайлер, набирая номер телефона Алисии. Детектив Кинг старался не смотреть в глаза Кристиану. У него вдруг возникло ощущение, что разыскивать Алисию Ричардсу уже поздно, это пустая трата времени. Он был практически уверен в том, что Ванесса в руках Брайана. А на что он был способен, они все прекрасно знали. У Ванессы, похоже, шансов выжить не оставалось… Алисия Ричардс взяла трубку после второго звонка. Тайлер представился ей. – Мы разыскиваем Ванессу Эббот. Последний раз ее видели в «Уоллас риелти». Вы не знаете, где бы она сейчас могла быть? – Она с клиентами уехала смотреть дом. В офис не вернулась, – сказала Алисия. – Позвольте мне кое-что ей сказать, – взволнованно попросил Кристиан. Тайлер передал ему телефонную трубку. – Алисия, это Кристиан Коннор. Куда Ванесса повезла своих клиентов? Какие дома она показывала им сегодня? Пальцы Кристиана с силой сжали телефонную трубку, когда он услышал ответ. – Что вы хотите этим сказать? Как не знаете? Это ваша работа – знать, куда едут риелторы. – Его щеки покраснели от гнева. – Почему вы не записали? Как вы могли! Господи, Алисия… Если что-то случится, то в этом будете виноваты вы. Вы лично несете за это ответственность. Тайлер выхватил из рук Кристиана трубку и отключил телефон. Кристиан опустился в кресло, устало подпер рукой голову. Бросил беспомощный умоляющий взгляд на детектива. – Вы должны помочь ей. Вы должны найти ее. – Мы найдем ее, – не слишком уверенным голосом пообещал Кинг. Он знал, что рано или поздно Ванессу действительно найдут, но живой или мертвой – это уже как повезет. ГЛАВА 28 Она упала на бок, сильно стукнувшись рукой. В момент удара у нее перехватило дыхание, и в течение нескольких секунд она была просто не в состоянии дышать. Посмотрев наверх. Ванесса увидела на балконе перекошенное от злости лицо Брайана. Похоже, он тоже собирался прыгать… «Он сейчас спрыгнет!» Эти слова молнией мелькнули в ее голове. Ванесса заставила себя подняться. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что спрягаться здесь негде. Кроме всего прочего, еще, как назло, перестал идти снег. Если всего минут пятнадцать назад в воздухе висела сплошная снежная пелена, то теперь небо внезапно очистилось и вся местность вокруг дома была видна как на ладони. Мир вдруг стал белым и тихим. В воздухе ни звука. Бежать! Надо бежать! О том, чтобы вернуться к машине, не могло быть и речи. Брайан скрылся на кухне, прыгать не стал. Это означало, что сейчас он выйдет через входную дверь на улицу, обогнет дом и через минуту схватит ее. У нее оставался только один путь – бежать через рощицу к озеру. Там чье-то жилье, там люди, они помогут ей. Там ей могли помочь. И она бросилась бежать. Холодный ветер обжигал лицо, легкие горели, будто в груди бушевал пожар. От страха и нервного перевозбуждения ее зубы стучали, а тело била дрожь. Сделав только несколько шагов. Ванесса почувствовала, что сломала каблуки на сапогах. Еще через пару минут у нее возникло ощущение, что ее ноги превратились в какие-то бесчувственные обрубки. Единственным звуком в этой оглушающей тишине было ее собственное дыхание. Оглянувшись назад, она вскрикнула – Брайан бежал за ней по ее же следам. Внезапно Ванесса споткнулась и упала на колени. «Вставай. Немедленно вставай и беги», – сказала она себе. Она уже была недалеко от пруда, когда снова повалил снег. И белая снежная завеса отделила Брайана от Ванессы. «О Господи, помоги мне! Спрячь меня!» – Ванесса! – послышался злобный окрик из-за белой пелены. Она оглянулась, но ничего не было видно. Теперь Ванесса не видела Брайана, она только слышала его. И даже не его голос, до нее долетали лишь какие-то неясные звуки. Звуки, свидетельствовавшие о том, что он продолжает бежать за ней сквозь колышущуюся снежную мглу. Слава Богу, что она сегодня надела бежевые свитер и брюки. В этой одежде она будет незаметной на светлом фоне. Если раньше ее лицо и пальцы горели, то теперь они потеряли чувствительность, онемели. Снова споткнувшись, она тихо вскрикнула и упала лицом в снег. Она больше не могла бежать, силы оставили ее. Ванесса чувствовала, как в ее венах буквально стынет кровь. Немного полежав в снегу, она с трудом встала и поплелась дальше, к деревьям. И вдруг прямо перед собой она обнаружила большое поваленное дерево, сучья которого были погребены под сугробом. До ближайших домов ей вряд удастся добраться – слишком далеко. Кроме того, она уже теряла ориентацию в пространстве и плохо понимала, в какую сторону ей теперь нужно двигаться и где находились дома. Немного подумав, она встала на колени и залезла под ствол упавшего дерева. Потом постаралась свернуться калачиком. Было холодно. Очень холодно. Холод просачивался в каждую клеточку ее тела. Где-то недалеко послышался сухой треск. Скорее всего, это Брайан лупил битой по стволам деревьев. – Ванесса, Ванесса! Я все равно найду тебя, сука! – кричал он диким голосом. Хлоп… Хлоп… Она глубже зарылась в снег и с удивлением обнаружила, что ей вдруг стало немножко теплее. Снег ее согревал. «Господи, пусть он пройдет мимо», – тихо прошептала Ванесса. – Ванесса! Хлоп… Хлоп… – Ванесса! Постепенно голос стал отдаляться, стихать, и она немного расслабилась. Ей было так тепло, будто она оказалась в объятиях Кристиана. Подумав о нем, она улыбнулась. Они собирались прожить вместе всю жизнь. У нее был бы муж, о каком она всегда мечтала. А у Джонни, наконец, появился бы отец, какого он заслуживал. Как хочется спать. Веки опускались сами собой. Сейчас она закроет глаза на несколько минут и полежит так. Может быть, она умирает? Эта неожиданная мысль поразила ее. Откуда взялись эти гуси, и почему они так страшно кричат? Или это ей все снится? Из глаз брызнули слезы. Ах, как хочется спать. Она не в состоянии превозмочь навалившуюся на нее тяжесть… Безумно хочется спать. – Здесь! – Кристиан схватил со стола Ванессы ежедневник. Алисия Ричардс стояла у входной двери. Детектив Кинг договорился о встрече с ней, чтобы попытаться выяснить, каким маршрутом сегодня следовала Ванесса. Алисия вполне могла что-то знать. – В двенадцать тридцать она встретилась с Бреннерами. Здесь есть их номер телефона, – сказал Кристиан и вслух зачитан номер Бреннеров, а Тайлер Кинг набрал его на своем мобильнике. Кристиан никогда в жизни не поднял бы руки на женщину, такое ему никогда не приходило в голову. Но сейчас он едва сдерживался, чтобы не съездить кулаком по этой наглой кукольной физиономии Алисии. Сейчас они теряли драгоценные минуты, потому что эта женщина не выполнила своей работы. Детектив Кинг позвонил Бреннерам и узнал от них, что они расстались с Ванессой после осмотра дома на берегу озера. – Я знаю, где это, – быстро сказал Кристиан. Через несколько минут Кристиан и детектив уже сидели в машине Кинга и ехали по направлению к дому, который Ванесса показывала Бреннерам и где они с ней расстались. Тайлер по рации связался со своими людьми, чтобы узнать, поймали они Брайана или нет. Но, к сожалению, пока Брайана Эббота не обнаружили. – Глупо надеяться на то, что она все еще там, – заметил детектив Кристиану. – А я уверен, что она там. Она должна быть там. Где же еще? – стараясь справиться с волнением, рассуждал Кристиан. Он не допускал мысли, что они не найдут Ванессу. Но все же его страшила мысль, что они приедут в дом и не застанут ее там. Где в таком случае ее искать? Куда мчаться? К кому обращаться? Из-за глубокого снега они двигались очень медленно. Снег шел весь день, а к вечеру он повалил еще сильнее. Кристиан знал, что если сейчас они не найдут Ванессу, то впереди его ждет кошмарная ночь. Он знал, что будет метаться, как тигр в клетке. – Вы можете ехать быстрее? – обратился он к детективу. – Я еду, как могу, как позволяет дорога, быстрее не получится, – ответил Тайлер. – Не понимаю, зачем Брайан делает все это? – Думаю, мы узнаем это, когда найдем его, – буркнул в ответ Кинг, немного прибавив скорость. – Впрочем, меня волнует сейчас не это. Я просто хочу поскорее найти его и отправить за решетку, чтобы быть уверенным в том, что он уже больше никого не убьет. «Господи, уже почти ночь, – подумал про себя Кристиан, – а Бреннеры расстались с Ванессой около трех». Когда они свернули с главного шоссе на дорогу, ведущую к дому, который они искали, очень скоро стало понятно, что машина дальше не пройдет. Пришлось оставить ее у подножия холма и дальше уже идти пешком. Взяв фонари, двое мужчин погрузились в ночную тьму. У Кристиана сердце подпрыгнуло, когда он увидел машину Ванессы, стоящую на площадке перед домом. Она была здесь! Входная дверь оказалась незапертой. – Я обыщу первый этаж, – крикнул Кристиан. Тайлер Кинг направился к лестнице, собираясь осмотреть второй этаж дома. – Ванесса! – позвал Кристиан, входя в гараж. Затем он заглянул в гостиную, потом на кухню. – Ванесса! В кухне он нашел ее пальто и сумочку. Оглядевшись по сторонам, Кристиан замер на месте – на дверях кладовки алело пятно свежей масляной краски. – О нет, – прошептал он в ужасе и прикрыл рот ладонью. – Детектив! – Наверху ее нет, – сообщил Кинг, входя в кухню. Когда он увидел пятно, его лицо мгновенно сделалось мертвенно-бледным. Детектив тут же достал рацию и вызвал подкрепление, а Кристиан в это время снова выбежал на улицу и стал напряженно вглядываться в ночную тьму. Снегопад все еще продолжался, но он уже не был таким сильным. Неожиданно Кристиан увидел вдали фигуру в черном пальто. На белом фоне силуэт человека выглядел четко и ясно, словно был вырезан из черной бумаги и наклеен на белый лист. Человек как-то беспорядочно метался между деревьями. Кристиан сбегал на кухню за фонарем. Это был Брайан Эббот. И значит, где-то там была и Ванесса. Кристиан обежал дом и бросился к тем деревьям, возле которых он только что видел черный силуэт. Выбегая из дома, он даже не заметил, последовал за ним детектив или нет. Приблизившись к деревьям, Кристиан услышал глухие звуки. Хлоп. Хлоп. Это Брайан Эббот стучал своей бейсбольной битой по стволам деревьев. – Эббот! – закричал Кристиан. Человек с битой замер, от неожиданности дернул головой и впился своими черными глазами в лицо Кристиана. – Лучше не подходи ко мне, – прохрипел он и дико засмеялся. – Эббот, брось биту, – послышался за спиной Кристиана голос детектива. – Я просто заставил их заплатить, – прокричал Брайан, и снова послышатся его дикий хохот. – Они все заплатили. Андре и Мэтт, Гэри и Скотт. И наша сладенькая дорогая Ванесса! – Его безумный хохот заполнил собой все ночное пространство. Кристиан почувствовал, как застучало в висках. Им овладела жуткая ярость. И он в отчаянии бросился на Эббота. Кристиан ударил Брайана куда-то в область солнечного сплетения, и они оба повалились на снег. Крики детектива Кинга, пытавшегося положить конец драке, казалось, никто не слышал. Не достигнув цели, они тонули в разреженном морозном воздухе. Пальцы Кристиана впились в горло Брайана, Кристиан хотел задушить его, вытрясти из него его жалкую гадкую душонку. «Я заставил их заплатить, я заставил их заплатить…» Эти слова эхом отдавались в голове Кристиана, его сердце сжималось от боли. Ванесса… Неожиданно Брайану удалось выскользнуть из рук Кристиана. Он быстро поднялся, отскочил в сторону и схватил биту. Занес ее над головой. Кристиан тоже пытался подняться, но поскользнулся и упал. – Зарисуй это красным, – в остервенении гаркнул Эббот. – Пора просыпаться, солнышко. Дедушка Джон сидел напротив нее на низенькой скамеечке и улыбался. – Давай, куколка, просыпайся, – сказал он и подошел к пианино. Сел перед ним на стул, поднял крышку и заиграл веселую бодрую мелодию. Она подошла к деду и обняла его сзади. Ткнулась носом в его волосы. Запах деда был всегда одинаковым – одеколон «Арамис». Он повернулся к ней и тоже обнял ее. – А теперь мне пора идти, – мягко пробормотал он. – Возьми меня с собой, – попросила она. Дедушка Джон улыбнулся, его лучистые глаза засветились нежностью. Его нежность, его тепло и любовь поддерживали ее долгие годы. – Я не могу, малышка. Тебе еще многое нужно сделать. Ты должна жить. И у тебя есть ради кого жить. – Он поднялся из-за пианино, и она заплакала. – Просыпайся, детка. Ну же, давай. Ты и так слишком долго спала. – Дед подошел к стеклянной двери, открыл ее и вышел из комнаты. Дверь захлопнулась с гулким стуком. Ванесса вздрогнула, ее напугал этот звук. Снег. Он накрыл ее белым покрывалом. Она тряхнула головой, смахнула с лица снег, с трудом села. Где она? Почему кругом снег? Ей все еще хотелось спать и опять закрыть глаза. Сирены. Они гудели где-то далеко. И вдруг к ней вернулась память. Брайан. Ей надо бежать. Она должна встать и бежать дальше. Ей нужно спасаться. Она попыталась встать. Звуки сирен приближались к ней. Они были где-то рядом, совсем близко. Наверное, это разыскивали ее. Ей хотели помочь. Но за деревьями послышался резкий хлопок, похожий на выстрел. Кто-то стрелял? Не чуя под собой ног, она побрела туда, откуда донесся этот звук. И вдруг увидела Брайана и Кристиана, лежащих в снегу. Кристиан… Он умер? Брайан убил его? – Нет! – Ванессе казалось, что она кричит, а на самом деле ее губы издавали еле слышный шепот. А потом он сел. Огляделся. Увидев Ванессу, Кристиан издал тихий возглас удивления. Похоже, он не мог поверить своим глазам. Еще мгновение, и она оказалась в его объятиях. Из его глаз брызнули слезы. Она тоже плакала. Продолжали оглушительно выть сирены. Кристиан быстро завернул Ванессу в свое пальто, взял на руки и понес к машине «скорой помощи». Детектив Кинг в эту минуту сидел на корточках перед бездыханным телом Брайана Эббота. Полицейские помогли Ванессе забраться в машину, и медики сразу начали оказывать ей первую помощь. Кристиан пробрался к Ванессе и устроился рядом. Ей сразу стало спокойнее, его любовь согревала ее. И никакие одеяла и медикаменты не могли сравниться с этим теплом. – Где Джонни? – спросила она шепотом. – С ним все в порядке. Он с напарницей детектива Кинга в полицейском участке, – ответил Кристиан. Только теперь, когда Кристиан сидел рядом и она знала, что с Джонни все в порядке, она позволила себе закрыть глаза. И провалиться в бездонную пропасть. Тайлер Кинг вернулся в полицейский участок в начале одиннадцатого. Снегопад, наконец, закончился, убийца был мертв и уже опасности ни для кого не представлял. В общем, работа сделана. Но Тайлер понимал, что в данном случае все благополучно закончилось лишь по одной причине, – в дело вмешалась удача. Чистое везение. Ванессе Эббот повезло, что она не замерзла насмерть и что ей не проломил битой голову ее родственничек. И никакой его, Тайлера Кинга, заслуги в этом нет. Он сделал что-то не так, что-то пропустил, не заметил. Он еще долго будет думать обо всем этом. Не скоро ему удастся освободиться от мыслей об этом деле. Но теперь ему нужно поспать. Впервые за последние несколько недель ему захотелось спать. Впрочем, пока сон придется отложить. Его в больнице ждала женщина, которая хотела видеть своего сына. Детектив вошел в комнату отдыха и увидел свою напарницу, раздражающе самоуверенного новичка. Дженнифер сидела на диване, а рядом с ней лежал Джонни. Его голова покоилась на ее коленях, и она гладила его по голове. Выходит, у этой толстокожей Дженнифер все-таки есть сердце, подумал Кинг. Она тоже увидела его и, осторожно переложив голову Джонни на диван, встала. – Что случилось? С Ванессой Эббот все в порядке? – Она вышла вместе с Кингом в коридор. – Она сейчас в больнице. У нее переохлаждение и небольшое обморожение ног и рук. Но врачи говорят, что она быстро пойдет на поправку. Брайана Эббота больше нет. Я его застрелил. – Жаль, что меня там не было. Я бы сама с удовольствием пристрелила этого ублюдка. Детектив махнул головой в сторону Джонни, продолжавшего мирно спать на диване. – С ним все в порядке? Она хитро улыбнулась: – Мы играли с ним в шахматы, и он три раза подряд меня обыграл. Потом он съел на десять долларов всякой всячины из автомата и нарисовал мой портрет, который я собираюсь вставить в рамку и повесить в своей комнате. Да, с ним все в порядке. Мы хорошо провели время, но, надо сказать, я мечтала не о работе воспитателя детского сада, когда училась в полицейской академии. Тайлер поджал губы и бросил на Дженнифер свирепый взгляд. Эта женщина умела с полоборога заводить его. К концу ее стажировки он просто сойдет с ума. Она частенько выражалась как водитель грузовика, вела себя как тинейджер и время от времени плевалась жвачкой. А сейчас ее глаза светились самодовольством и желанием получить его одобрение. – А вы, Дженнифер, смотрите на это дело по-другому. Вы не просто развлекали мальчика, вы утешали его в трудную минуту, когда его мать находилась в опасности. А ведь это совсем непросто. Знаете, кто мог это сделать? Ее глаза сузились, и она сделала шаг назад, словно ожидая удара. – И кто же? Тайлер улыбнулся. – Хороший полицейский. Когда Ванесса проснулась, снегопад уже закончился, и на улице сияло яркое, ослепительное солнце. Кристиан сидел в кресле рядом с кроватью Ванессы и спал. Джонни лежал на маленьком диванчике, тихонько постанывая во сне. Ее сердце подпрыгнуло в груди и на мгновение замерло. На глаза навернулись слезы. Ванесса с ужасом подумала о том, что вчера она могла умереть. Тогда бы она не увидела, как Джонни растет. И уже никогда не почувствовала бы поцелуй Кристиана на своих губах. Врачи порадовались тому обстоятельству, что их пациентка на удивление быстро пошла на поправку. Можно было не сомневаться, теперь с ней все будет в порядке. Очень скоро она отправится домой. С мужчинами, которых она любит и которые сейчас находились рядом с ней. Ванесса подумала о дедушке Джоне. Она была уверена, что спас ее именно он. Дедушка Джон спустился к ней с неба, сел за пианино и заиграл, чтобы разбудить ее. Чтобы она не замерзла насмерть. Незадолго до прихода детектива Кинга в больницу Ванесса рассказала Кристиану о том, что случилось с ней после отъезда Бреннеров. Она передала ему и все то, что сказал ей Брайан. Позже Ванесса повторила всю историю детективу. Джонни в это время пришлось немного посидеть в коридоре. А Кристиан рассказал Ванессе о том, как они вместе с детективом Кингом искали се. Рассказал он ей и о том, что Алисия даже не потрудилась записать адрес, по которому Ванесса поехала со своими клиентами. Теперь стало понятно главное – убийцей был Брайан, а не Джим. Джим погиб два года назад. И он не воскрес из мертвых, чтобы убивать одного за другим всех своих друзей и знакомых. Ванесса повернула голову и снова посмотрела на Кристиана. Он уже не спал и тоже смотрел на нее. – Привет, – сказала она. – Привет, – ответил он и погладил ее руку. – Как ты? – Со мной все в порядке. Я уже готова отправиться домой и начать новую жизнь. – Мы начнем ее вместе, – сказал он с улыбкой. Ванесса кивнула. Ее переполняли эмоции, она была невероятно счастлива, но к этому счастью примешивалась легкая грусть. – Что-то не так? – спросил Кристиан, уловив эту грустную нотку в ее настроении. – Я просто думала о Дэне и Аннетт. И о Дане с детьми. – Она вздохнула. – Дэн и Аннетт два года назад потеряли одного сына, и вот теперь им предстоит новое испытание. Я не представляю, как они справятся с этим. А о Дане я вообще не говорю. Кристиан сжал ее руку. – Они справятся с этим. Я уверен. Меня сейчас беспокоишь ты. – Его глаза подозрительно заблестели. – Даже передать тебе не могу, как я испугался… Меня просто убивала мысль, что у нас с тобой может не быть будущего. Что я никогда уже не смогу взять тебя за руку. – Я боялась того же, – прошептала Ванесса. Он встал со стула и наклонился над ней. – Ты даже представить себе не можешь, как мне хочется побыстрее назвать тебя своей женой. Как мне хочется… быть с тобой… Она улыбнулась: – Так за чем же дело встало? Я готова принять любое твое предложение. – Ты серьезно? Что ж, тогда давай выбирать день, на который мы назначим нашу свадьбу. – Кристиан наклонился над Ванессой и поцеловал ее сначала в лоб, потом в щеку. Когда его губы накрыли ее рот, в дверь палаты постучали. Он быстро выпрямился. Дверь распахнулась, и в комнату вошла Алисия. – Я шла мимо и решила зайти, – сказала она. Ванесса сразу же поняла, что Алисия пришла к ней вовсе не для того, чтобы извиниться за допущенную в работе оплошность, которая привела к столь трагическим последствиям, а лишь для того чтобы удовлетворить собственное любопытство. – Рада видеть вас, Алисия, – сказала Ванесса, приподнимаясь. Кристиан взял ее под руку и помог ей встать на ноги. Ванесса нахмурилась. Да, разумеется, в больничном халате со спутавшимися волосами у нее был не очень презентабельный вид. – Кристиан, отведи, пожалуйста, Джонни в буфет и купи ему что-нибудь попить, – сказала она. Кристиан посмотрел на Ванессу с удивлением, но возражать не стал. Посмотрев на Джонни, он дружелюбно улыбнулся: – Идем попьем кока-колу и съедим что-нибудь. Когда за Кристианом и Джонни закрылась дверь. Ванесса подошла к Алисии и заглянула ей в лицо. Как всегда голубые глаза секретарши светились холодом и затаенной ненавистью. – Благодарю вас за то, что вы пришли навестить меня, – спокойно начала Ванесса, хотя в ее груди начала подниматься волна гнева. – Я действительно очень рада, что вы пришли. Вы избавили меня от необходимости делать это в офисе. – И прежде чем Алисия опомнилась, Ванесса влепила ей пощечину. Алисия вскрикнула и отшатнулась. Ванесса с довольным видом потерла руку, которая горела от удара. – Это вам за то, что вы не потрудились сделать вашу работу, – сказала Ванесса. – Из-за вас… из-за тебя меня чуть не убили. – Да как ты смеешь? – закричала Алисия. – Как я смею? На твоем месте я начала бы подыскивать себе новую работу. Могу пообещать тебе, что я не успокоюсь до тех пор, пока тебя не выставят, из «Уоллас риелти». Алисия быстро развернулась и, пошатываясь на своих огромных каблуках, направилась к дверям. Ванесса смотрела ей вслед и думала о том, что теперь она никогда не станет уходить от конфликта, который требует немедленного разрешения. Это был, конечно, не самый приятный момент в ее жизни, но, как ни странно, она испытывала глубокое удовлетворение. Ей надо было уже давно поставить Алисию на место. Ванесса стояла у окна, когда вернулись мужчины. Джонни держал в руках банку кока-колы и пачку чипсов. – Все в порядке? – спросил Кристиан. Он наклонился к Ванессе и на мгновение прижался губами к ее лбу. Она подняла руку, притронулась пальцами к тому месту на лбу, куда ее только что поцеловал Кристиан, и потерла его немного. – Не беспокойся, Кристиан, – сказал Джонни. – Она не стирает твой поцелуй. Она втирает его. Ванесса засмеялась. Сейчас, стоя в больничной палате рядом со своим сыном и большим сильным мужчиной, который смотрел на нее с любовью и нежностью, она чувствовала себя совершенно счастливой. Ее счастье было в ее собственных руках, и она знала, что теперь уже никогда не выпустит его. ЭПИЛОГ Ванесса повернулась в постели и посмотрела в окно. Там, за окном, вовсю буйствовала весна, по голубому небу бежали подгоняемые ветерком легкие белые облака, слепящий солнечный свет заливал комнату. Дедушка Джон был прав – ей действительно нужно еще переделать множество дел, ей есть для кого жить и есть кого любить. Весна в этом году пришла рано и принесла с собой перемены. Дэн и Аннетт переехали в дом престарелых во Флориде, где собирались провести остаток своей жизни. Дана и две ее маленькие дочки вернулись к матери и отцу Даны. Стив и Бетани развелись. Как неожиданно выяснилось, Стив действительно имел связь на стороне и уже давно изменял своей жене. Гарретт лег в больницу, чтобы избавиться от алкогольной зависимости и восстановить свое пошатнувшееся здоровье. Ему уже давно пора было самому отвечать за себя и свою собственную жизнь. Этой весной, наконец, нашли тело Джима, и благодаря этому обстоятельству были окончательно расставлены все точки над «i» и рассеяны все сомнения, которые одолевали Ванессу. Вчера в маленькой церкви Ванесса и Кристиан обвенчались. После торжественной церемонии к Кристиану подошел Джонни и спросил его, может ли он теперь называть его отцом. Кристиан сначала немного растерялся, но потом быстро справился с волнением, поцеловал мальчика и сказал: – Да, Джонни, конечно. Я надеюсь, что буду тебе хорошим отцом. Мне нравится эта роль, я готов к ней и постараюсь не разочаровать тебя. В последнее время студия Джонни перестала быть кельей для одинокого художника. Теперь в ней появился компьютер, и Кристиан с Джонни с удовольствием играли там во всевозможные игры, смотрели фильмы, слушали музыку или просто болтали о том, о сем. Правда, о рисовании Джонни тоже не забывал. Сразу после свадьбы Джонни отправили на ночь к Скотту и Эрику, дав возможность Кристиану и Ванессе побыть наедине. Целую ночь они занимались любовью, разговаривали, смеялись и снова любили друг друга. – Завтрак для моей любимой жены, – со смехом сказал Кристиан, входя в спальню с подносом в руках. – Деликатесы из микроволновки. Яичница с беконом. А вот бутерброды я сделал собственноручно. Она села, и Кристиан положил поднос ей на колени. – Выглядит довольно аппетитно, – заметила Ванесса и бросила на Кристиана взгляд, от которого по его телу побежали мурашки. Он присел на край кровати и внимательно посмотрел на нее своими лучистыми дымчатыми глазами. – Если ты не перестанешь на меня так смотреть, то мне придется отобрать у тебя поднос с едой и немедленно на тебя наброситься. Учти это, пожалуйста. Она положила ладонь ему на грудь. – А я вовсе не возражаю против того, чтобы ты на меня набросился, – игриво сказала Ванесса и весело рассмеялась. Поднос с едой съехал с ее коленей и с грохотом упал на пол. Кристиан тоже засмеялся.